— Не очень было заметно, что я волновалась? — тихо спросила она Лестата, стараясь как можно быстрее скрыться с ним в толпе, не забыв поклониться королю. Но тот, на всеобщее счастье, наконец-то просто уже объявил о начале бала, и заиграл уже профессиональный оркестр.

Анградэ, будто ждал, когда закончится музыка, не выходил из укрытия, любуясь уже изученным лицом Фреи, но все же, надеясь, что всё это время Император был отвлечен, вернулся к нему уже после окончания, то и дело незаметно облизывая губы. Как довольный кот слизывал сметану, так и Анградэ вновь и вновь припоминал вкус губ своей возлюбленной.

Появился он за спиной Императора неожиданно, будто всё время тут стоял, а господин — слепец — просто не видел его! Но тот не обращал на него внимания ни в первую секунду, ни в пятую. И всё бы ничего, если бы взгляд господина не был устремлен куда-то в толпу.

— Простите, — прокашлялся и позвал его Анградэ, — всё хорошо, господин? Вы… вы будто покраснели, — последнее слово было сказано с явной дрожью, ведь краснел Император, только когда был сильно зол. Анградэ на всякий случай сделал шаг назад.

Император с трудом перевел взгляд на Анградэ. Внешне он старался сохранить спокойствие, но внутри весь кипел, что было особенно заметно тем, кто его хорошо знал. Резко схватившись за запястье, где у него был браслет для связи со своими людьми, он его активировал, даже не потрудившись создать приватный канал с собеседником, а рявкнул на всех сразу:

«Фрея!»

На этих словах бедная Фрея, нарушавшая приказ, замерла и боязливо пригнулась, с дрожью во всем теле поворачиваясь в том направлении, где был Император. К счастью, он не смотрел на нее, а то она бы умерла на месте, встретившись с его взбешенным взглядом. Люди, которые находились ближе к выходу, и через которых она пробиралась наружу, бросали косые взгляды на странную девушку, замеревшую на месте и начавшую обливаться потом ни с того ни с сего.

«В прошлый раз ты хорошо справилась. Лестат Лионкур — твоя новая цель. Чтобы в ближайшие несколько дней я услышал о его смерти!» — на радость Фреи и Анградэ, Император и не думал отчитывать их за своевольное поведение. Его волновал только Лестат — мерзкий пресмыкающийся, который посмел притронуться к божественному созданию!

Анградэ и сам не просто подпрыгнул от неожиданности, а ощутил, как из-за холодного пота прилипла к спине его рубаха. То, как он звал его Искорку было невозможно не услышать, и первая мысль, что он будет ругать её, но нет. Он с удивлением посмотрел на Фрею, потом на Императора. Воин просто не мог понять причину столь неожиданной вспышки ярости.

— Мой господин, — осторожно позвал его Анградэ, обходя, чтобы увидеть лицо. — Позвольте спросить, что случилось? Он Вам что-то сделал? — мало ли, пока они скрывались от любопытных глаз, Лестат успел как-то оскорбить Императора! И лучше бы этого не было — Анградэ уже сейчас был готов сгореть от стыда, что не смог защитить Императора от него.

А между тем Амелия, о чем-то коротко поговорив со своим любимым, нехотя отпустила его, ведь любимчика города желали поздравить многие, а ей ничего не оставалось, как с пониманием покинуть мужскую компанию, распрощавшись ненадолго с Лестатом взглядом, и тем же взглядом пообещать о скорой встрече.

— Я уже вижу, как из-за него будут проблемы, — процедил сквозь зубы Император, неотрывно следя за Амелией.

Вот она осталась одна, и это был его шанс поговорить с ней, пригласить на танец, но в таком состоянии он не мог. Ему нужно было успокоиться. Он сделал глубокий вдох, выдох и собрался. Кажется, стало немного легче. Возможно, у него получится разузнать что-нибудь о ней, возможно, это не то, о чем он подумал.

— Оставайся следить за Лестатом и остальными. Я кое-что должен сделать, — заметно успокоившись, сказал Император и направился к объекту своего интереса.

Надо было видеть какими взглядами посмотрели друг на друга Анградэ и Фрея. Всегда спокойный и уверенный, Император сейчас был словно не собой. И хоть у него бывали вспышки гнева, но сейчас это было нечто другое, что-то странное. Анградэ ведь до сих пор не понял, что именно сделал ему Лестат. Неужели отказал еще раз в грубой форме?

— Искорка, ты что-нибудь поняла? — тихо спросил Анградэ и огляделся. Надо бы увести Фрею ближе к стенам, но так, чтобы не пропал образ Лестата — уж больно она сейчас бросалась в глаза, а это никому было не нужно. — Пойдём, милая. Вернемся к чудному ковру, — и как бы хотелось показать ей похотливую улыбку, но уж больно взволновало поведение Императора. Приобняв любимую за талию, он, не забывая следить за Лестатом, повел Фрею к ковру, где она хоть со своим обмундированием могла пусть немного, но слиться.

Амелия же предпочла уйти к столам, чтобы не мешать танцующим, да и в горлышке её пересохло. Тонкими пальчиками она обхватила один из пустующих бокалов, стоящих на столе, и плавным шагом направилась к чаше с напитком. С улыбкой, она смотрела на красивые пары и дивные убранства, и так, на горесть Императора, чуть не столкнулась с ним, но вовремя боковым взглядом заметила сильно бросающуюся в глаза темную фигуру, которая так контрастировала с радужными платьями женщин.

— Ох, — она подняла свои яркие глазки и с улыбкой склонила голову перед Императором, не догадываясь еще, кто перед ней. — Господин, простите моё невежество. Залюбовалась.

— Не беспокойтесь об этом. Мне даже приятно, что такая красавица чуть не врезалась в меня, — улыбнулся Император и, так как стоял рядом с напитками, предложил ей наполнить стакан. — Это же вы сейчас играли на скрипке? Чудная мелодия, почему выбрали именно ее? Простите мне моё невежество, не запомнил ваше имя, мисс…

Он подал ей бокал и слегка склонился, ведомый дивным ароматом. К ней хотелось притронуться, ее запах хотелось вдыхать, а красоту лицезреть до заката времён. Этой женщине пристало быть королевой, чтобы ее облик был запечатлен в истории на картинах и в статуях, и Император готов был сделать это для нее.

— Амелия, милорд, — она с задумчивостью посмотрела на свой теперь уже полный бокал и приняла его, лишь слегка коснувшись пальчиками его руки. И если Император как-то это прочувствовал, то внутри Амелии не колыхнулось ничего. Хотя она призналась себе, что перед ней стоял очень элегантный и красивый мужчина. Обычно, вокруг таких все девушки скачут, и странно, что на Амелию никто не смотрит с ядовитой ревностью. — Дело в том, — спустя какое-то время продолжила она отвечать на вопросы, — что сегодня мы отмечаем не только нового директора, но и провожаем Амстронга. Мне бы не хотелось только грустить или только веселиться. И, думаю, никто не будет в обиде, что я пыталась уделить внимание обоим праздникам. Как считаете, это не эгоистично?

— Вовсе нет. Вам удалось соединить в одной мелодии два чувства, и она получилась восхитительной, — отметил он ее навыки. Император допил остатки в своем бокале, предлагая сделать то же самое Амелии, после чего отставил опустевший бокал на стол. Он вновь с улыбкой повернулся к ней и даже в какой-то нерешительности протянул ей руку, вопрошая: — Окажете ли вы мне честь и станцуете со мной?

— Но ведь я даже не знаю вашего имени, — вдруг осенило её, о чем Амелия себя мысленно поругала, назвавшись, но не попросив назваться в ответ. Однако, это не изменило её решения, и промочив горло, так и не оставила недопитый бокал. — Увы, господин, но я здесь не одна. Я не могу принять вашего предложения.

И пусть этикет требовал, чтобы он просил разрешения станцевать с дамой сердца у обладателя сердца, Амелия не смела согласиться всё равно. И причина была проста:

— Этот и все балы мира мои танцы отданы лишь одному мужчине. Думаю, вы поймете меня.

Но глупышка и не подозревала, какую сильную обиду причиняла Императору. Она не знала, что мелодией своей, как и своим видом, запала в его сердце. Думала, что перед ней обычный граф или маркиз, который хотел немного убить время в танце с юной особой. Оттого при отказе она лишь улыбалась. Улыбка её была полна доброты, и, кажется, она даже извинялась своими уголками губ, но этот жест можно было расценить иначе.

— Верность — редкое явление в наши дни, — произнес Император, и у него даже получилось мягко улыбнуться. Он спрятал руку за спину, и только внимательный взгляд мог разглядеть, как почти незаметно сузились его глаза и дрогнули уголки губ.

В толпе Лестат наконец смог на время отделаться от назойливого внимания окружающих и двинулся к своей возлюбленной, ища взглядом ее у столов. Заметив это, Император решил отойти, потому что сильно сомневался в своем самоконтроле этим вечером. Он боялся, что если сейчас лично столкнется с Лестатом, сам убьет его и замарает руки, и тогда ему уже точно не стать королем.

— Рад был с вами пообщаться, леди Амелия, — он сдержанно кивнул ей и поспешил удалиться, но до конца вечера продолжал наблюдать издалека, с каждой минутой все сильнее убеждаясь, что хочет сделать её своей королевой.

— Душа моя, как ты здесь одна? — пропел Лестат, подходя к Амелии. Кажется, ему уже кто-то налил, и у него было прекрасное настроение. Если бы не все эти люди, он схватил бы свою ненаглядную на руки и кружил под музыку весь вечер. Но вокруг было множество любопытных глаз, и такого поведения новый директор себе позволить не мог. — Прости, что мне приходится оставлять тебя даже на минуту.

Император был высок — Амелия тоже с непониманием и с явным желание ответить ему, поспорить с ним, провожала взглядом. Но как-то быстро он умудрился скрыться с её глаз, зато на его месте появилось другое, более любимое лицо, которому Амелия улыбалась как-то особенно.

— Прошу тебя, Лестат, не переживай об этом, — попросила его Амелия, положив ладошку на грудь, словно успокаивая. Как же радостно ей было, что после ночи волнений сейчас Лестат наконец-то был расслаблен. Самая напряженная часть уже случилась — личное представление перед толпой, и теперь супруг мог уже отдаться своему празднику. — Мне здесь тоже весело. И хоть минуты без тебя для меня в тягость, мне всё же удается найти компанию, — она хотела кивнуть в сторону Императора, как бы доказывая, что такие личности интересные здесь есть, а он был очень интересен. И как это часто бывает — в первую очередь было Амелии интересно узнать его имя. — Но одного, Лестат, я тебе не прощу, — с хитрицой улыбнулась девушка, становясь к супругу плотнее. — Ты так и не пригласил меня на танец. Я прощу тебе компанию мужчин, но видеть больно, как девушки смотрят на тебя, такого одинокого, и думают, что ты свободен. Тебе не кажется, что надо это исправить?

— Ох, мое упущение! — спохватился Лестат и даже спрашивать не стал, а сразу выхватил из ее рук бокал, убирая его на стол, после чего повел в центр зала к танцующим.

Не успела заиграть новая песня, как Лестат закружил свою Амелию в танце. Он с безграничной любовью смотрел ей в глаза и довольно искусно вел в вальсе. Не переставая улыбаться, он рассыпался в комплиментах, которые только она и слышала. И если вокруг этой пары царила приятная атмосфера любви и благополучия, то в другом конце зала все было прямо противоположно.

У дальней стены стоял Император, и весь его вид буквально кричал о желании уничтожить соперника. С каких пор он начал считать Лестата соперником, неизвестно, но ненависть к нему с каждой минутой росла. Гости интуитивно старались обходить его стороной.

— Император? — довольно неожиданно перед ним появился невысокий директор школы Знаний, с милой улыбкой осматривая коллегу. Харис не был тем, кого приходилось когда-то запугивать. Он просто оценивал здраво — Император больше всех подходил на место короля. До Лестата Император был самым молодым и успешным. Директор поддерживал его, пусть и никогда не говорил это прямо. Но всё было до Лестата — как знать, может, он и правда теперь считался соперником? Не только за сердце леди, но и за престол. — Вы так и не притронулись к дивным яствам его величества, — но Император был словно поглощен чем-то другим, и усатый старик полюбопытствовал и проследил за его взглядом. Заметив в толпе (с его-то ростом!) Амелию, Харис не мог не улыбнуться. — О, я понимаю вас, — кокетливо улыбнулся он. — Леди Амелия некогда была моей лучшей выпускницей. Многие в моей школе пророчили ей великое будущее где-нибудь в стенах дворца подле короля. Но её сердце было отдано творчеству. Эх, жаль.

— Творчеству? — переспросил Император и наконец обратил внимание на собеседника. А в мыслях так и крутилось, что пророки были правы: Амелия будет во дворце подле короля, когда им станет он, Император. — И как же тогда наш новоиспеченный директор сумел найти такую драгоценность?

— В дни трудностей школы Знаний семья Лестата была частыми гостями в ней. Они помогали нам со свитками и чернилами, и нередко брали с собой сына. В пору юношества молодой герцог и повстречал леди Амелию. Она была лишь дочкой малоизвестного графа, проигравшего своё состояние, но Лионкура это никак не заботило, и до самого окончания школы он добивался сердца леди.

Закончив говорить, Харис и сам не заметил, как стоял и просто любовался танцующей парой. Но его мысли были больше о том, как прекрасна молодость, и как любовь меняет людей. В эту пору, наверное, люди проживают самые счастливые дни в своей жизни.

— Не так давно они сыграли свадьбу, — продолжил истязать душу Императора Харис, и будто прочувствовав его настрой, он повернулся к нему и забавно пошевелил усами. — Ах, Император, пора и вам уже семьёй обзавестись. Вы красавец, каких свет не видывал, а всё в замке Огня сидите. Пора бы уже и в свет выбираться.

— У меня есть заботы поважнее устройства личной жизни, — «были, по крайней мере», — подумал он, смотря на Амелию. До этого Император не верил, что найдется хоть одна женщина, способная настолько захватить его разум, как пишут в книжках. Но вот появилась Амелия, и одного взмаха ресниц достаточно, чтобы он возжелал ее. Но никто не должен узнать, кто стал его избранницей. — Возможно, однажды во всем королевстве найдется достойная девушка, но не сейчас.