Когда они добрались до комнаты, Император открыл перед ней дверь, но им в ноги тут же бросился возмущенный котенок, громко мяукал и тёрся о ноги в первую очередь Императора, что заставило Амелию нахмуриться. Неужели он не понимает, кто может причинить ему вред?!

И правда испугавшись за Льюиса, Амелия опустилась к нему и подняла на руки голодного зверька. Сегодня-то с ним никто миской не делился!

— Я буду с Вами честна, милорд, — повернулась Амелия к Императору всем корпусом, поглаживая котенка. — Я не получила удовольствия, обедая с Вами. Но… — медленно, будто нарочно тянула время, Амелия подняла на Императора испуганные глазки и невольно прижалась спиной к стене. Он был так высок и сейчас так близок… — Но я ожидала, что будет всё намного хуже.

— Я не ожидаю, что начну Вам нравиться сразу, — не меняя тона, произнес Император, но в глубине его глаз опять проскочило недовольство. Осторожно погладив кота за ушами, чтобы не напугать и не прикоснуться к Амелии, он поднял на неё взгляд. — Ценю Вашу честность. Надеюсь, со временем Ваше мнение изменится.

Он сделал от нее шаг и убрал руки от кота, видя, как она все сильнее вжимается в стену. Другого ожидать пока и не стоило. Тяжело вздохнув, он жестом руки предложил ей войти в комнату, но сам остался в дверях, не собираясь проходить.

— До завтра, леди Амелия, — попрощался Император.

Амелия поклонилась перед ним, как и полагалось на прощание, после чего вошла в комнату, и дверь за ней закрылось. Что-то подсказывало, что это был не только ключ. Император продолжал думать, что она рискнет сбежать? Что ж, теперь такого даже в мыслях не было.

— Прости, малыш, — погладила она своего котенка. — От меня пахнет уткой, а ты остался без ужина.

Котенок возмущенно мяукнул и спрыгнул с рук, бросив обиженный взгляд. Амелия села на кровати и накрыла лицо ладонями, думая, что сейчас начнется новый приступ истерики, ведь там она сидела как на иголках. Но… даже кома в горле не было.

Она полностью смирилась.

***

На протяжении нескольких дней все было спокойно. Император выполнил просьбу Амелии и организовал место для кота, но не обошёлся простыми миской и подстилкой — слуги доставили в комнату целый дворец для питомца с тремя уровнями, когтеточкой и игрушками.

Каждый вечер он также продолжал приглашать Амелию на ужин. Их сопровождали такие же неловкие беседы, но Императору казалось, что лёд тронулся. Однако сегодняшний ужин отличался от предыдущих: на стол подали любимые сладости Амелии, о которых она говорила. А ещё ближе к завершению трапезы Император спросил:

— А что ещё Вы умеете, кроме музыки? Можете заполнять несложные бумаги и работать с ними?

— Вы меня оскорбить хотите, милорд? — улыбнулась Амелия ему в ответ.

Чем больше проходило времени, тем спокойнее она к нему относилась. Вчера начала улыбаться при нём, и сегодня это продолжалось, что говорило, что дело не только в хорошем настроении. В разговоре Амелия также делала осторожные шаги, стараясь увидеть границы дозволенного. Он готов был выполнять её маленькие просьбы, но сначала она боялась, что он обязательно за них что-то затребует. Но этого не было. Да и медленно вместе со злостью и обидой в душе проскальзывало такое чувство, как благодарность. Он к ней не прикасался, не был настойчивым, хотя он ранее уже говорил о своих намерениях. Амелия поняла, что перед ней сидел взрослый мужчина, который умел строить планы, имел тактический ум, а главное, терпеливость, которая, порой, брала верх в самых ожесточенных войнах.

— Я всё-таки ученица школы Знаний, — добавила она, уже черт знает какой лакомый кусочек беря со стола. К ужину совсем не притронулась, а вот к сладостям… Казалось, на губах уже образовалась красивая тонкая медовая пленка, сверкающая в свете канделябров. — Нас учили обращаться с документами и ценными бумагами. Многое я могу понять. Но к чему этот вопрос?

— Ах, точно, прошу прощения за мою грубость, — улыбнулся ей в ответ Император. Он немного затормозил при взгляде на ее губы и, облизнув свои, заставил себя отвлечься на мясо в тарелке. — Должно быть, Вам скучно сидеть все время в комнате в компании одного лишь Льюиса. Я хочу предложить работу секретарем. Будете разбирать некоторые входящие письма, заполнять бумаги, следить за расписанием и организовывать внутренние встречи. Что думаете, справитесь?

Амелия опустила голову и задумалась. На самом деле, это верно, что ей было ужасно скучно в комнате, когда больше не было надобности тратить время на слезы и жалость к себе. Но что-то в этом предложении ей не давало покоя.

Она подняла взгляд на Императора и приподняла уголки губ, скорее из вежливости.

— Право, мне всё труднее сидеть взаперти. Но я боюсь, господин, в чем-нибудь ошибиться или сделать что-то не то, — призналась она и после некоторого молчания добавила, отводя взгляд и пряча улыбку. — Что-то мне подсказывает, что в гневе вы страшны. И того я боюсь сильнее — попасть под горячую руку.

— Думаю, вы справитесь, — Император ей улыбнулся, как бы говоря, чтобы она не беспокоилась. — Вы быстро разберетесь, а если что-то непонятно, в любой момент можете спросить у меня. Уж из-за бумажек я ругаться не буду. К тому же все действительно важные документы приходят либо запечатанные магией, либо лично ко мне.

Он протер губы салфеткой, снова бросая взгляд на Амелию, а точнее на ее сладкий ротик. И все же иногда ему было трудно держать себя в руках, но обещал самому себе, что будет осторожен и внимателен в этом вопросе. Поднявшись из-за стола, он подошёл ближе к Амелии и, слегка облокотившись бедром о стол, спросил:

— Вы правда любите эти сладости. Приказать подать их к ужину и завтра? — он кивнул на почти пустое блюдо и снова повернул лицо с улыбкой к Амелии. — Я подготовлю кабинет в ближайшие дни и введу вас в курс дела.

Амелия посмотрела на тарелку и покраснела от стыда — она ведь, уплетая их, даже не заметила, сколько съела. Но Императора это только явно забавляло, и потому краснота быстро спала.

Амелия подумала, что директор оглашает об окончании трапезы, ведь его выход из-за стола всегда сопровождался именно этим, но на этот раз её глаза остановились на возвышающимся над ней мужчиной. Она до сих пор пыталась не сталкиваться с ним взглядом, стоило расстоянию меж их телами сократиться на столько, оттого опустила взгляд, который теперь упирался в его коленки.

— Думаю, не стоит с этим меня баловать — на платья со временем будет уходить в два, а то и в три раза больше ткани, — помолчав, нашлась она с ответом. — Но мне было приятно, что вы вспомнили об этой мелочи. Спасибо. Сегодняшний стол был особенно вкусным.

Император хотел было что-то сказать, но закрыл рот — Амелия приподняла ладошку, но сразу, словно она была намагничена, опустила обратно к коленке. Её тело вдруг напряглось, и было видно, как она борется с чем-то внутри себя.

Амелия знала, что от неё хочет дождаться Император. И когда-нибудь либо он потеряет терпение, либо просто перестанет ждать, разрушая всё то, что создалось между ними за прошедшие дни. И пусть было построено одними лишь силами Императора, всё равно было видно невооруженным глазом, как поправились их отношения.

И Амелия сейчас пыталась решиться. Либо она продолжит к нему привыкать, чтобы в будущем не быть «шокированной» его нетерпением, либо продолжит строить вокруг себя бессмысленную стену из веток и хвороста, которые будут сожжены жарким пламенем Императора.

Когда Император стал думать, что борьба внутри Амелии закончена не в его пользу, её ладошка вдруг вновь стала подниматься к нему, прося помощи встать из-за стола, но на этот раз к коленке она более не опускалась. Правда, и сама Амелия не смотрела на директора, но с её стороны это уже был первый и довольно трудный для леди шаг.

Он немного помедлил, но взял ее руку уверенно. И пусть внутри от соприкосновения кожи все взбудоражилось, внешне он никак этого не показал. Ее ручка была маленькой и казалась хрупкой. Осторожно потянув ее на себя, Император помог Амелии подняться и при этом сам выпрямился. Оказавшись с ней так близко, он желал прикоснуться не только к руке, но сдержал себя. Это был огромный шаг с её стороны, поэтому нельзя поступать неосторожно. Любое резкое движение сейчас могло спугнуть ее.

— Провожу Вас до комнаты и прикажу слугам доставить лакомства и для Льюиса, — произнес он с улыбкой, приглашая идти подле него, а не позади, как обычно.

— Этот проказник вчера был явно обижен, что пришлось доедать обед, — улыбнулась Амелия, пусть и как-то натянуто. Она пыталась разрядить то, что бушевало внутри неё, но как?

Рука Императора была такая горячая, такая большая, но хват уверенный — не было никаких сомнений у любых девушек, которых держала эта рука, что шли они подле сильного и властного мужчины. А это всегда внушало доверие, и будь сейчас другое время и другая жизнь, Амелия бы поддалась на это.

Но увы, он всё еще был её завоевателем, и леди просто шла подле. И пусть иногда, по привычке, она отступала на шаг назад, Император медлил, позволяя себя нагнать. Даже от всего его тела веяло какой-то уверенностью и теплом, которое было ощутимо даже на расстоянии, будто вся его душа есть огонь, которым он владеет.

— Могу ли я спросить Вас о личном? — может, хоть разговоры заставят её перестать краснеть?

— Конечно, спрашивайте, — ответил он, ничуть не напрягаясь. Он смотрел перед собой и изредка бросал взгляды на Амелию, когда она отставала. — Я отвечу на любой ваш вопрос.

— Какое ваше настоящее имя? — она рискнула поднять глаза и как раз встретилась с его случайным взглядом, но хоть в этот раз, будто требуя ответа, она не отвернула лицо. — Почему именно «Император»? Из какого вы дома?

Он остановился и неотрывно посмотрел на нее. Это был тот вопрос, на который он не мог ответить. Пока ни друзья, ни враги не знают его имени, они не смогут причинить ему вред. Никто не найдет его семью или родственников, не сможет шантажировать. Все знали, что его семья носит титул герцога, но уникальная внешность не позволяла определить к какой знатной семье он относится. Хотя это тоже может оказаться враньём в конце концов.

— Зовите меня Император, как и все остальные, — произнес он без тени эмоций на лице и возобновил путь. — Мне так привычнее. Уже не помню, кто назвал меня так впервые, но это было очень давно. Иногда мне кажется, что я сам забываю свое настоящее имя.

Амелия опустила голову и как-то обреченно вздохнула.

— Вы соврали мне, — сказала она. — Пообещали, что ответите на любой мой вопрос. Быть может, я многого прошу, и смею затрагивать действительно личные темы. Но вы мне соврали, милорд.

И что она этим хотела сказать? Может, это была одна из неведомых для неё дорог, на которую она попробовала ступить и уткнулась в стену? Или хотела знать, так ли будет с ней честен Император? Стоит ли его вообще о чем-то спрашивать? Так как он и его замок стали для Амелии всем миром, у неё не было других вопросов, кроме о жизни своего тюремщика. И те ответы были под замком.

— Это нечестно, — голос её был спокоен и тих, и не было и тени какой-то обиды или злости. Амелия просто говорила то, что думала. Практика показала, что, пусть Император порой и злился на её слова, но он правда ценил её прямоту. — У меня нет выбора, кроме как отвечать на ваши вопросы, а мне не дозволено даже узнать ваше истинное имя.

— Эту тайну не дозволено знать никому, леди Амелия, — отрезал Император, желая закрыть эту тему. — Быть может, однажды я и раскрою вам свое имя, но сейчас можете спросить что-нибудь ещё. Что-нибудь, кроме этого и моей родословной. Я отвечу и не стану врать или лукавить.

— Но более меня ничто не интересует, — призналась она. — Школа как школа. Я познаю её, смотря в окно утром и днём, когда у детей тренировки. О мире? Солнце светит, весна пришла, и дни становятся теплее. Более мне нечего знать. О моём муже? Я навлеку на себя ваш гнев, если хоть раз заикнусь о нём. В последние года — вы главная тайна для всех школ, и мне более не о чем спрашивать.

Амелия взглянула на их скрепленные руки, и мысль о муже больно оцарапала и без того израненное сердце. На её пальчике, которая покоилась в руке Императора, продолжало покоиться обручальное кольцо. Леди на секунду испугалась — сейчас Император мог ощутить его, стоит ему подумать о Лестате. И так как Амелия подняла тему, то, вполне возможно, он мог об этом подумать и ощутить его.

— Тогда продолжайте смотреть в окно и познавать мир таким образом, — произнес Император и крепко сжал челюсти, лишь бы не выдать гнева и обиды. Он и сам не ожидал, что его так сильно заденет ее нежелание узнать о нем. Только настоящее имя интересовало всех вокруг. А ведь он тоже человек! У него есть любимое блюдо, занятие, которому он посвящает свободное время. Он любит котов в конце концов!

Больше он не произнес ни слова, игнорируя любые попытки с ним заговорить. Так он довел Амелию по уже изученному маршруту до комнаты, где их уже поджидал котенок. Льюис тут же бросился тереться о ноги Императора, но он сейчас был не в том настроении, чтобы принимать ласки. Отпихнув кота, он повернулся к Амелии с намерением попрощаться.

Если бы он только правильно её понял. Амелия не желала знать что-то о мире, о новостях в замках или королевстве. Она желала узнать своего похитителя, но после первого его ответа она посчитала, что может так же продолжать натыкаться на какие-то стены.

Он часто сопровождал её до комнаты молча, но когда всегда получающий от него ласку кот был отпихнут, только тогда Амелия поняла, что чем-то обидела его. В её понимании, всё было из-за упоминания о Лестате.

Подняв котёнка на руки и погладив его, отворачивая возмущенную мордочку от Императора (чувствовала, бурая морда, кто её по-настоящему кормит!), Амелия уже в привычной скорее манере прижалась к стене.

— Я обидела вас, — сказала она, опуская голову. — И впервые мне действительно жаль из-за этого, Император. Простите, что испортила, возможно, лучший ужин из тех, что были ранее, — повернувшись ко входу, она собиралась уже войти в свою прекрасную клетку.