Самому Анградэ, эксперту в стихийной магии, но полному неудачнику в проклятьях, всё, что там написано, казалось чушью, но Лестат, видимо, так отчаялся, что готов был поверить во что угодно и сделать всё что угодно, раз отправил несколько писем в разные замки для помощи в сборе ингредиентов. Он не терял времени.

Анградэ встретил Императора молчанием. Он вышел из кареты и покрыл её полог невидимости и тишины, но Анградэ успел заметить ничего не понимающую Амелию, которая сидела и испуганно выглядывала из окна.

Анградэ решил скрыться от глаз Лестата, и потому нащупал дверь в карете и взобрался в неё, садясь напротив Амелии. Она старалась не смотреть на него и вжалась в сидение, продолжая буравить взглядом спину Императору.

Она ничего не понимала. Всё это время продолжала изводить его. Точнее действительно играла роль питомца. Прямо так с миски не ела, конечно… Император был зол, и потому уходил раньше, чем ударит её. А что-то подсказывало Амелии, что хотел. Но она не могла не отдать ему должное. Он продолжал вести себя как мужчина, если отбросить факт похищения. На любые эмоциональные всплески он вёл себя достойно, не вёлся на провокации и не принуждал её через запугивание к чему-либо. Да еще и Льюис — её котик — постоянно шел к нему ластиться! В общем, в последние дни Амелия вела себя намного лучше. Её не били, над ней не издевались. Она была просто птицей в клетке. Но за ней хорошо ухаживали. И это тоже давало свои плоды, пусть и совсем маленькие — она стала привыкать.

До сегодняшнего дня.

Император ворвался в её комнату и приказал следовать за ним. Испугавшись, что он просто потерял терпение, она медлила, но всё-таки из-за его угрожающего взгляда пошла. Директор вывел её на улицу, даря мнимое чувство свободы, после чего подвел к карете и помог взобраться в неё. Любые её вопросы оставались без ответа, карета шла не спеша, а Император на неё даже взгляд за всю дорогу не бросил. Что же происходило?!

— Это Мертвый холм? — ближе к ночи выкрикнула она, наблюдая, как на горизонте показалось знакомое ей место. Сколько надежды было в её глазах и счастья. Она была уверена, что её возвращают домой!

Но…

На холме показался человек. Карета остановилась, и вот она узнала в нем Анградэ. Они остановились на вершине холма, и в сердце Амелии зародилось подозрение, что что-то не так.

Несколько минут тишины рядом с Анградэ повысили её волнение и непонимание. И появился даже страх, когда на горизонте показалась еще одна тень. Но… знакомая. Такая знакомая, что сердце защемило. Это не мог быть он, или…

— Лестат, — выдохнула она, когда свет луны коснулся лица ее мужа. — Лестат!

Вне себя от счастья она вскочила с места, но резко была усажена обратно грубой рукой. Встретившись с неприятно улыбающимся лицом Анградэ, Амелия поняла, что не всё так просто. Ей-то подумалось, что это пришли за ней, но…

— Лестат! Я здесь! — что есть мочи закричала она, выглядывая в окно кареты. Но он её не слышал.

А чем ближе подходил Лестат, тем больше расширялись глаза Амелии. Это был… он? Но… Что с ним такое?! Такой бледный! От бликов луны Лестат вовсе казался белоснежным, как снег! А эти скулы! Они никогда не были такими острыми — Лестат сильно похудел. Да и двигался, будто хромал; словно из его тела все силы были выкачены! Что же с ним случилось?

— Лестат!

— Не трать силы, — Анградэ поморщился от её крика, приложив ладонь к правому уху, будто это могло его спасти. — Он тебя не слышит. Просто сиди и смотри.

А что ей еще оставалось делать? Амелия села, но не переставала смотреть в окно.

Заметив Императора, Лестат остановился. То, что он так поздно его обнаружил, говорило о его состоянии не меньше, чем внешний вид. Он был слаб, как никогда, и зря не послушал Фрею, отвергнув ее предложение. Но он слепо надеялся, что скоро все станет как прежде, и ему больше никогда не понадобится причинять ей вред.

— Что вы здесь делаете? — спросил он Императора, вставая напротив него. И даже в таком состоянии он старался держать лицо при посторонних. Нельзя показывать свою слабость особенно при таких, как Император.

— Пришел собирать ласиницу в полнолуние, она нужна мне в одном заклинании. А вы? — был ему ответ, в который он ни разу не поверил. Трудно было представить, что Император лично собирает ингредиенты для зелий, а не посылает на такую работу слуг. Лестат нахмурился, стараясь понять мотивы Императора, но не мог. Никакого логического объяснения не приходило.

— Я здесь по той же причине, что и вы, — сдержанно ответил Лестат, — но вынужден попросить вас покинуть это место. Мне необходимо остаться одному.

— Позвольте сначала собрать немного, — попросил Император и, не дожидаясь разрешения, прошел к кустам ласиницы.

Лестат был не в том состоянии, чтобы возражать, но в ночной тишине можно было услышать скрип его зубов. Он буравил взглядом спину Императора и внимательно следил за каждый его движением. А он будто нарочно делал все медленно: срывал листочек и разглядывал его в свете луны. Если он ему не нравился, откидывал и повторял весь ритуал со следующим. По прошествии двадцати минут в руках Императора так и не осталось ни одного листа.

— Да вы издеваетесь! — вспылил Лестат, когда Император выкинул очередной листочек. — Вы всю ночь собрались проторчать здесь? Вот вам ветка, и проваливайте отсюда!

Лестат сорвал растение и буквально ткнул им в нос Императору, лишь бы он уже ушел. В любой другой ситуации он не позволил бы себе такого, но сейчас действительно был в отчаянии. И если Император ему помешает сегодня, следующего полнолуния придется ждать ещё месяц! А вдруг и тогда что-то встанет на его пути?

— Что вы себе позволяете? — спросил Император и надменно воззрился на Лестата, не принимая протянутую ветку. — Плохо выглядите. Неужели болезнь коснулась и вашей головы? Только из-за вашего состояния я прощу эту дерзость.

— Нет, это что вы себе позволяете? Мое состояние здесь ни при чем! — оскорбился Лестат. Ему стоило промолчать, ведь Император уже повернулся, чтобы уйти. Он наконец смог бы собрать эти проклятые травы, но глупая гордость взяла верх. — Это ваших рук дело? Поэтому вы караулите здесь и активно мешаете мне? Да, вы способны на это. Почувствовали опасность во мне?

Император резко замер, услышав его слова. На лице его отразилась победная усмешка, которую можно было увидеть из кареты, будто только этого он и добивался. Именно. Он провоцировал и ждал, когда же сорвётся Лестат и неосторожно нагрубит.

— Ты? Опасен? — засмеялся Император, убирая напускную вежливость. С резким взмахом руки он обернулся к Лестату, и тот отлетел под действием магии. — Мне ничего не стоит переломать все кости в твоём теле щелчком пальцев. А ты и не сможешь мне ничего сделать. Ты слишком слаб.

Но Лестат был и слишком горд, чтобы так легко принять поражение. Он ответил своим заклинанием, но оно разбилось о щит Императора, даже не успев подействовать. Чувствуя слабость во всем теле, он с трудом поднялся, но не желал смотреть снизу вверх на противника. Однако это заняло у него прилично времени, и Император успел приблизиться вплотную. Лёгкой подсечкой он опять опрокинул Лестата и приставил меч к горлу, чтобы он больше не шевелился.

— Мне даже магия не нужна, чтобы справиться с таким слабаком, — прошипел Император над ухом Лестата и выпрямился, бросая взгляд полный презрения на противника.

Как же мерзко себя чувствовал Лестат. Он слаб… Он действительно слаб и немощен. Ему не хотелось даже подниматься. Так бы и умер здесь, на этом холме, чтобы не позорить своим состоянием ни себя, ни свою семью. Но милая Амелия непременно ждала его где-то там, томящаяся в лапах неизвестного врага. И только мысли о ней заставляли Лестата выживать, пить кровь Фреи и пытаться найти выход.

Амелия зажала рот рукой, будто любой её крик мог кому-то помешать или, наоборот, спровоцировать на ужасные действия. Она слышала только Лестата, когда тот повышал голос. Она не понимала, что происходит. О чем шла речь. Лишь обвинения мужа. О чем он говорил? Если это была не встреча для передачи пленницы, тогда почему супруг оказался здесь совсем один?

И тогда началось это…

Она с ужасом в душе наблюдала за тем, что происходило на поле, когда Император задействовал магию. С первых секунд было ясно, что Лестат проиграет в этой битве. Он не в том состоянии. Неясная для Амелии болезнь охватила его тело, и некогда сильный боец и опасный противник сейчас казался дряхлым стариком. Не хватало лишь седых волос.

Когда же клинок коснулся горла мужа, Амелия чуть ли не вылезла из окна, но сильные руки Анградэ пресекли эту попытку, и ей ничего не осталось, как только кричать:

— Лестат, держись! Любовь моя, я здесь, услышь меня! Мы же связаны, прошу!..

Но он не слышал. Не придавали её слова ему сил; не было волшебного выплеска адреналина или геройства; добро сейчас не могло восстать, как в сказках, из собственного пепелища.

— Ты еще не поняла? — с усмешкой спросил Анградэ, рывком усаживая Амелию обратно на место. Она с распахнутыми глазами посмотрела на него. Не понимала. — Сейчас роли живодера и котенка примерили другие. Вы всё еще надеетесь на чудесное спасение, миледи? Так вот, вы довели Императора. Он потерял терпение. Как и я теряю терпение, когда вы не слушаетесь.

Он продолжил говорить, но Амелия будто не слышала его. Только видела, как губы шевелятся. Поняла. Теперь поняла.

С ужасом она перевела взгляд на холм, а ладошками она коснулась груди, удерживая сердце, которое до боли било по рёбрам. Он убьёт его, чтобы Амелия перестала надеяться. Это его план? Обрубить всю её надежду? Она думала, что да. Но неужели он не понимал, что, убив Лестата, он убьёт жизнь в ней самой!

Да даже если и так. Плевала она на всё. Жизнь в сердце Лестата — вот всё, что ей было нужно. Ради любимого она готова была на всё.

— Император, хватит! — Эти слова были намного тише, чем те, которые она кричала Лестату. — Хватит, умоляю вас. Я готова… я готова ко всему. — Будто в окне было её собственное отражение, или она просто не желала видеть победную улыбку на устах директора Огня — Амелия полностью вернулась в карету, до боли сжимая кожу в области сердца, опустила голову, и слезы градинами покатились с её щек. Это было не только признание его победы, но и прощание со своим любимым, со своими надеждами, со своей свободой… — Готова, Император… Но сохраните ему жизнь.

Анградэ усмехнулся её словам еще раз, но на этот раз ей ничего не ответил, а встал и вышел из кареты, становясь видимым. Он был спокоен — все равно в таком положении Лестат его не видел.

— Милорд, — негромко позвал Императора Анградэ, — мы заждались вас с ласиницей. Всё уже готово, кот больше не понадобится.

Он был уверен, что его поймут, и не стал дожидаться своего господина, а вернулся в карету. И пусть Амелия не видела Императора и его лица, зато она прекрасно увидела эту победу, которую не желала лицезреть, в лице Анградэ.

— Ты жив, только благодаря моей брезгливости. Мне противно пачкать меч твоей отравленной кровью, — сказал Император и убрал меч.

Бросив ещё один презрительный взгляд на Лестата, он пошел к сокрытой карете. Уже когда противник его не мог видеть, он позволил улыбке появиться на лице. Это была победа, победа во всем! Избавился от конкурента, заполучил женщину, подчинил ее себе. Дальше ему остаётся только двигаться к намеченной цели.

Сев в карету, он приказал трогаться. На Амелию даже не взглянул, а сразу заговорил с Анградэ:

— Возвращайся в школу Тени, побудьте там ещё какое-то время, чтобы не возникло никаких подозрений. Когда они поймут, что снять проклятье невозможно, я буду ждать вас дома.

— Как пожелаете, мой господин, — склонил голову Анградэ.

С его лица тоже не сходила эта улыбка. Хоть чем-то он смог помочь в деле с пленницей. Более он ничего не говорил, позволяя насладиться Императору тихим ликованием от этой победы в небольшой, пусть и трудной войне, где всё могло бы оказаться проще, придя они сразу к такому решению.

В отличие от Императора, на Амелию он поглядывал чаще. Пересев к ней и протянув платочек, чтобы она утерла слезы, и, на удивление, больше не было той брезгливости, которая сопровождала её лицо каждый раз, когда она что-то принимала из рук людей Огня.

Когда карета полностью съехала с холма, от стука Анградэ она остановилась, и, в последний раз поклонившись Императору, он вышел и отправился обратно в замок Тени, но уже в обход. Если повезёт, Лестат даже не слышал его в этот вечер, и тогда никто не посмеет обвинить его в странном походе на встречу с директором Огня.

Но у самого входа его поджидала Фрея. Его ли? В последнее время она очень много времени проводила с Лестатом, убеждая его, чтобы он не отказывался пить ее кровь, хотя бы пока в школе Тени пребывали гости. Когда они нашли книгу, она искренне надеялась, что Лестата смогут вылечить, и она со спокойной душой вернется домой с Анградэ. Но если этот способ не поможет, что ей делать?

— Гулял под луной? — спросила она, когда Анградэ приблизился. Хотелось бы добавить что-то ещё, но она понимала, что между ними и так возникло напряжение, не стоило нагнетать обстановку.

— Да, дорогая, — мило улыбнулся ей Анградэ. Еще когда заметил её, напрягся, но всё же вернул себе мысль, что его долг первостепенен, а Фрея… Она и так могла обо всём догадываться. Подойдя к ней ближе, он обнял её за талию и поцеловал в макушку. — А отчего тебе не спится? Кошмары?

Но предательская ревность в нём стала злодеем крутиться в душе. Она ведь ждала своего братика, будь он проклят! Хотя… уже. Наверное, волновалась, что он не додумался выпить её крови до того, как пойти одному куда-то, да еще и в такую даль. Кстати, о её крови… Когда Лестат будет уже при смерти, Анградэ на коленях будет умолять Императора убить директора за каждую кровинку, что эта сволочь высосала из неё.

— Я уже привыкла, что ты греешь мой бок. Без тебя совсем не спится. — Она ответила на объятия и положила голову ему на грудь. И тем не менее, беспокойство за брата никуда не ушло, Анградэ ведь не просто так уходил, когда и Лестат покидал школу. — Надеюсь, вы его не убили? — тихо шепнула она. Он ведь уже давно все понял, да и Фрея не то что бы сильно скрывалась.