— Как ты смеешь меня перебивать? — взвился магистр. Он вскинул руку, между пальцами проскочила искра, и с кончиков сорвалась молния, стремительно полетев к Маркусу. Однако цели своей она не достигла — путь ей преградил Жак, поймавший заряд вместо лидера. Мужчина так и грохнулся на землю, парализованный ударом. Но этого было мало магистру, он выпустил из рук ещё одну молнию и поддерживал её, пока мышцы несчастного Жака сокращались, заставляя всё тело конвульсивно дёргаться.

— Хватит! — Фенрис больше не мог наблюдать за страданиями друга. Он поднялся и вышел к Данариусу, перекрикивая поднявшееся волнение среди товарищей. — Я пойду с тобой, только не трогай их.

— Ты забыл манеры, щенок? — магистр опешил от такого неуважительного обращения к себе. Какой-то раб смеет ему приказывать? Фенрис и сам уже понял свою ошибку, но было слишком поздно. Данариус выхватил плеть из-за пояса, раздался щелчок. — Подойди, я проучу тебя.

— Нет, Фенрис — не раб! — вступилась за него Линея.

— Отдайте мне его, и я щедро заплачу. Вашему сопротивлению ведь не помешает звонкая монета.

— Послушай его, Маркус, — попыталась образумить своего любовника Кармен.

— Заткнись, лживая сука! Мы своих друзей не продаём, — лидер пылал от переполнявшего его гнева.

— Он — ничто, — вмешался Данариус, пристально глядя на своего раба. — Маленький волк умеет только убивать ради меня.

— Фенрис освободился от твоего гнёта. Он больше не будет рабом ни тебе, ни кому-либо ещё, — Линея до последнего собралась защищать Фенриса.

— Да? Сейчас мы это выясним, — Данариус одарил эльфийку презрительным взглядом и перевёл глаза на своего раба. Роковой приказ прозвучал из его уст: — Фенрис, убей их всех.

Они спорили из-за него, как будто он действительно был никем. Даже не удосужились спросить, чего хочет сам Фенрис. А он не знал, в душе у него всё смешалось. Всю жизнь Фенрис делал только то, что говорил Данариус. Но эти два месяца, проведённые с Воинами Тумана, были лучшими на его памяти. Он не мог выкинуть из головы Линею, сейчас эльф стоял к ней спиной и представлял, как она по привычке наклонила голову на бок и наблюдает за ним своими большими глазами. Провел рукой по белому доспеху, который получил совсем недавно, как символ причастности к отряду.

Это был сладкий сон длиною в два чудесных месяца. Но голос хозяина вернул его к реальности, в которой он был рабом. Как бы Фенрис это ни отрицал, он не знал другой жизни, не помнил. Только что приказы хозяина не обсуждаются. Данариус ждёт от него немедленного исполнения. Если он сделает всё, как нужно, получит похвалу магистра — а награды лучше нет. Он взглянул в постаревшее за время их разлуки лицо хозяина и пожелал увидеть в его глазах одобрение, которого удостаивался когда-то. И сжал рукоять тяжёлого двуручного меча.

«Убей их всех», — звучал приказ в его голове. Ему хватило всего несколько минут, чтобы стереть отряд Воинов Тумана из истории Тедаса. Он рубил мечом, который изготовили для него они; он использовал метки, чтобы Данариус видел и гордился своим творением. Фенрис уничтожал всё белое, что попадалось ему на глаза, не пощадил и Кармен, вырвав её сердце собственной рукой. Кровь друзей смывала белые краски с его брони, окрашивая в багровый цвет. Хозяин был доволен — над поляной разносился смех Данариуса, перекрывая отчаянный крик. Но вопль этот принадлежал не обречённым товарищам — кричал Фенрис.

Очнулся он от жестокого наваждения, когда в его руках оказалась Линея. Было уже поздно — её грудная клетка разорвана, а рука Фенриса лежала на сердце — но эльфийка ещё держалась. В её изумрудных глазах застыл вопрос «почему?», и Фенрис не мог найти ответ на него.

— Вот он, мой маленький волк, — с гордостью проговорил Данариус, довольный решением «волчонка».

Линея из последних сил подняла руку к лицу Фенриса, стирая слезы с его щёк, и слабым голосом произнесла последние слова:

— Ты… не раб…

Рука девушки безжизненно опала, а в глазах её уже никогда не отразится лучик солнца, изо рта не вырвется прекрасная песня. Зловещая тишина повисла над ними, будто смерть Линеи забрала с собой всю жизнь из этого леса.

— Молодец, мальчик, — Данариус по-отечески взъерошил волосы эльфу.

Этот жест показался крайне неуместным в сложившейся ситуации. Фенрис его даже не заметил. Он не мог отвести глаз от мертвого лица своей возлюбленной. Совсем недавно он гладил её румяные щёки, целовал в алые губы, в которых не осталось ни следа прежней яркости. Лишь мертвенная бледность.

Когда Фенрис наконец смог найти в себе силы и отвести взгляд, он увидел, что натворил. Уничтожил всё, что ему было действительно дорого. Не Данариуса, который с гордостью осматривал содеянное его любимым рабом, а Воинов Тумана, что за короткий срок стали его семьёй, научили по-настоящему жить, показали, что такое свобода. И он проклял хозяина за то, что тот заставил его совершить. Поклялся самому себе, что никогда больше не будет следовать чьим-то приказам.

Эльф осторожно, будто боясь нарушить сон возлюбленной, опустил Линею на землю, последний раз заглянул в безжизненные глаза и поднялся, крепче сжимая меч в руках. Бесшумной тенью он покончил с прихвостнями Данариуса и навис над хозяином. Его жалкий лепет, попытки оправдаться, угрозы, приказы — ничто не могло остановить руку Фенриса. Но совершить последний удар не выходило, просто не мог заставить себя отобрать жизнь у человека, который, сколько он себя помнил, был для него всем миром. И он так и оставил его в том лесу, посреди кровавой бани, а сам сбежал, как последний трус.

Бежал и бежал… Бежал до тех пор, пока не увидел свет, скрывающийся за алой пеленой, что кому-то удалось сорвать с его глаз.

— Фенрис — не раб! — произнесённые Хоук слова вернули его на несколько лет назад, в то время, что он провел с Воинами Тумана. Она в точности повторила фразу Линеи, что до последнего верила в него. И в этот раз он не подведёт свою любимую. Он будет драться за Хоук до конца жизни.