Стояла непроглядная ночь, когда Мурли встретилась со своей сестрой на крыше Страхового банка.

С вестью о встрече к Мурли пришла пекарская Сдобочка и сказала:

— Твоя сестра ждет тебя. У нее что-то срочное. Ты должна пойти немедленно.

Издалека Мурли учуяла семейный запах. Самый родной из всех запахов — запах дома… и поэтому она, вытянув шею, нежно пропела:

— Носик-носик?

— Вот еще! — раздраженно фыркнула сестра. — Здороваться с тобой я стану, лишь когда ты будешь прилично выглядеть.

— Не уверена, что это когда-нибудь произойдет…

— Конечно, произойдет. Этой же ночью. Момент настал!

— Когда настал? — спросила Мурли.

— Вот сейчас и настал. Раньше было нельзя. И позже тоже будет нельзя. Это твой последний и единственный шанс. Идем.

— К тебе домой?

— К нам домой. В наш сад.

На востоке небо над крышами едва заметно побледнело, готовясь к рассвету. Теперь Мурли могла видеть свою сестру. Та все еще была настроена крайне враждебно.

— Ты же прогнала меня, — напомнила Мурли. — Сказала, что больше не желаешь меня видеть. И ужасно разозлилась, когда я взяла чемоданчик хозяйки. Не могла же я тогда уйти нагишом.

— Что было — то прошло, — перебила ее сестра. — Хозяйка так ничего и не заметила. У нее не счесть чемоданчиков, и дом ломится от одежды… сама ведь помнишь.

— А уж в каком ты была бешенстве, когда я перестала быть кошкой! Ты же всю меня исцарапала, прогоняя из сада.

— Ладно-ладно, — примирительно буркнула сестра. — Кто старое помянет, тому глаз вон… Можешь возвращаться.

— Такая, как есть?

— Послушай, этой ночью ты можешь излечиться. Этой ночью или самое позднее — ранним утром.

— Откуда ты знаешь?

— Ведь со мной приключилась та же самая история.

— Да, тетушка Мортье мне рассказывала.

— Но у меня болезнь не зашла так далеко. Дело в том, что и я слопала какую-то дрянь из мусорного ящика. И со мной начали происходить ужасные вещи. Исчезли усы, а хвост с каждым часом становился все короче и короче. И я заметила за собой такие странные наклонности! Например, мне захотелось ходить на задних лапах. Или принять душ. Вместо того, чтобы вылизать себя язычком!

— И что тогда? — спросила Мурли.

— Меня излечил лесной дрозд. Я просто-напросто съела лесного дрозда. Ты же знаешь, они редкие гости в наших садах. Обычно пролетают мимо. И вот случайно я поймала одного, представляешь? Тут же все прошло, как дурной сон… Я слышала, что лесные дрозды питаются какими-то травами, которые помогают от всех болезней. От твоей тоже помогут.

— Ну так что, дрозды прилетели? — спросила Мурли.

— Они будут пролетать мимо здешних мест сегодня ночью. Или ранним утром. Поэтому ты должна немедленно пойти со мной. Уже начинает светать.

Не двигаясь с места, Мурли задумалась.

— Идем же, — торопила ее сестра. — Скорее домой.

— Но у меня теперь другой дом, — сказала Мурли, — другой дом и другой хозяин.

Она смолкла. Чердак и обитавший на нем Тиббе внезапно показались ей такими далекими. И совсем чужими. А сестра ее пахла теплым и родным семейным запахом.

— Помнишь, как мы ловили скворцов в саду? — угадала ее колебания сестра. — Помнишь, как прекрасен наш сад весенней порой? Вспомни золотые шары… они как раз зацвели. Когда у тебя появится хвост, ты опять сможешь гулять в них. Ты сможешь сидеть у хозяйки на коленях и мурлыкать. Ты сможешь вернуться к нормальной кошачьей жизни. Не понимаю, почему ты сидишь здесь до сих пор и черт-те о чем думаешь! Ты дрожишь, тебе холодно. Идем, скоро ты снова покроешься теплой шерсткой.

Мурли и впрямь замерзла. Как чудесно было бы сейчас вновь очутиться в своей рыжей шубке, подумала она. И растянуться во всю длину на дорожке, нежась на солнышке. Какое счастье вылизывать себя язычком, вытянув вверх заднюю лапку и покусывая брюшко… Счастье вновь обзавестись коготками, которые можно выпускать и втягивать по собственному усмотрению. И, потягиваясь, точить коготки, добираясь по ножке стула до заветной новехонькой обивки.

— Я иду с тобой, — решилась Мурли. — Подожди только минутку.

— Нет, ждать больше некогда, скоро взойдет солнце. Что ты еще надумала?

— Я хотела… я думала… мне нужно забрать чемоданчик… а там полотенце и еще кое-какие мелочи…

— Ты что, издеваешься? — вспылила сестра. — Неужели ты думаешь, что все это тебе понадобится? Что будет делать кошка с этим чемоданчиком?

— Я подумала… наверное, его нужно вернуть… поставить на место, — пробормотала Мурли.

— Не стоит утруждаться, — ехидно фыркнула сестра.

— Но разве мне не следует попрощаться?

— Попрощаться? С кем? С хозяином? Похоже, ты совсем спятила! Он же запрет тебя на замок!

— Ну тогда позволь мне предупредить хотя бы Помоечницу! — в отчаянье воскликнула Мурли. — Я должна рассказать ей, куда иду. Она же сидит через четыре крыши отсюда.

— Жди меня здесь. Я сама это сделаю, — снова рассердилась сестра. — Иначе опять ищи тебя свищи. Сиди здесь и не сходи с места. Я поищу Помоечницу на вашей крыше.

По погруженным в полумрак крышам она тенью скользнула мимо окошка Биби к чердаку Тиббе.

— Тебе привет и наилучшие пожелания.

— От кого? — быстро спросила Мурли.

— Да уж не от твоего хозяина, — хмыкнула сестра. — Впрочем, его я тоже видела, он стоял у окна, и я быстренько смылась. Привет от Помоечницы. Она надеется вскоре увидеть тебя с хвостом. Сказала, что я очень на тебя похожа!

Наступило солнечное утро.

Уже несколько часов Мурли сидела в сарайчике за домом на Эммалаан. Рядом с газонокосилкой. Мурли до сих пор дрожала — но больше от напряжения, чем от холода. Скоро у меня будет шубка, думала она. Если только получится.

Пока никак не получалось. Ее сестре не удавалось поймать лесного дрозда.

— Сколько еще ждать? — спросила Мурли через полуоткрытую дверь сарайчика. — Солнце уже взошло.

— Нечего меня торопить! — взорвалась сестра. — Очень это помогает, когда торопят! Пойду взгляну в палисаднике.

Из сарайчика Мурли была видна лишь задняя часть дома, где она жила, будучи кошкой.

Скоро она зайдет туда, хозяйка даст ей мисочку молока и погладит по спинке. И когда она в ответ замурлычет, никто не оборвет ее: «Фу, юффрау Мурли!»

Здесь в саду ей был знаком каждый кустик, каждое деревце. На газоне она ловила лягушек, а как-то раз даже поймала крота. А вот клумба, в которой она выкапывала ямку и присаживалась в окружении бегоний с подрагивающим хвостиком и задумчивым взором, как это делают все кошки.

А потом, справив кошачьи дела, она старательно закапывала ямку… Мурли все больше и больше чувствовала себя кошкой.

Она уже с нетерпением ожидала момента превращения. Скоро…

Внезапно она вздрогнула от пронзительного писка.

К сарайчику бежала ее рыжая сестра. Ей наконец удалось поймать лесного дрозда. В этот момент Тиббе с Биби стояли у изгороди дома, но Мурли, конечно же, об этом и не подозревала. С победным видом сестра неслась ей навстречу.

В зубах она держала птицу, поэтому сказать ничего не могла, но в глазах ее легко читалось: ну, какова? Ловко я его прихватила?

Дрозд жалобно пищал и беспомощно трепетал. В первый миг Мурли хищно облизнулась: вкуснотища!

Но как только рыжая сестра приблизилась к ней, она вдруг с размаху шлепнула ее и закричала:

— Отпусти немедленно!

С перепугу сестра выпустила добычу. Дрозд сразу взмыл вверх, сначала косо и заваливаясь на одно крыло, затем он полетел все более уверенно, радостным щебетанием оповещая сородичей о своем спасении.

— Ну, это уже предел всего, — тихо и злобно прошипела сестра.

— Ой… извини, пожалуйста, — пролепетала Мурли. Ей сделалось ужасно стыдно.

— Вот только этого нам не хватало! — Зрачки у сестры расширились от ярости. — Всю ночь… всю ночь я для нее старалась. В конце концов, на исходе сил и способностей я ловлю ей редчайшего лесного дрозда. Потому что знаю, что это ее последний шанс… потому что она — какая-никакая, но моя сестра. И что же эта неблагодарная вытворяет?!

— Я все испортила, — пробормотала Мурли. — Я сделала это не подумав…

— Не подумав! Ах, как мило! После всего того, что я для тебя сделала, ты вырываешь у меня изо рта птицу и заявляешь, что ты не подумала!

— Это получилось само собой, — жалобно сказала Мурли. — Но ведь там есть еще один… Разве ты не говорила, что в сад залетели два дрозда?

— Ишь, разбежалась! Неужели ты думаешь, что я еще раз буду для тебя охотиться?

У сестры даже хвост распушился от гнева.

— Знаешь, кто ты такая? Ты — человек! Ты такая же, как моя хозяйка. Как, с твоего позволения, наша хозяйка, потому что раньше она имела отношение и к тебе. Она с удовольствием ест курицу, но не дай Бог кошке поймать птичку. Она обязательно вырвет эту птицу у кошки из пасти. Неужели не помнишь? Разве с тобой не случалось такого, когда ты еще жила здесь? Ты ведь тоже сама возмущалась! Лицемерка, кричала ты тогда. Сама лопает курицу, а у нас изо рта вырывает такую же птицу!

— Помню, — потупилась Мурли.

— Почему же ты сама поступаешь точно так же?

— Не знаю. Наверное, я и впрямь сильно изменилась.

— Ты слишком сильно изменилась, — сказала с горечью рыжая сестра. — Тебе никогда не удастся выздороветь. А теперь — вон отсюда, ты больше мне не сестра. Уходи. Убирайся прочь из моего сада! И берегись, если я когда-нибудь еще увижу тебя здесь!

Она зашипела так злобно, что Мурли опрометью бросилась бежать. Со страху она побежала не в ту сторону, нырнула в дыру в изгороди, очутилась в другом саду, затем — в третьем. Она бежала, не разбирая дороги, ей все мерещилось, что сестра со злобным шипеньем преследует ее по пятам.

Вконец заплутав, она призадумалась.

Как такое могло случиться? Все это время она мечтала поймать какую-нибудь зазевавшуюся птичку. Почему же теперь она пошла против своей натуры? Против кошачьей натуры?

Спасти птицу… что за дурацкая идея?

Все еще продолжая бежать, она попыталась найти ответ. Я смогла понять, что птице больно. Я представила себе, что ей страшно. Но если ты способна вообразить такое, значит, ты больше не кошка. Кошки не сострадают птичкам. Похоже, я упустила свой последний шанс.