Доктор, невысокий худощавый мужчина в очках, пробежал глазами распечатанные результаты тестов.

— Вы беременны. На данном этапе все показатели в норме.

Шеридан, сидевшей в кресле в кабинете Рашида, показалось, что у нее остановилось сердце. Рашид за столом напротив нее чуть побледнел и сжал губы.

— Мои поздравления, ваше величество.

Когда доктор ушел, Рашид вскочил и принялся мерить шагами комнату — совсем как тигр в клетке. В национальных одеждах он выглядел очень величественно, по-королевски. Шеридан изо всех сил старалась поверить, что ждет от него ребенка.

— Мы поженимся сейчас же, — сказал Рашид. — Я уведомлю правительство, потом подпишем документы. Публичную церемонию можно устроить через несколько недель, но не позже, чем твое положение станет заметно…

— Стоп! — Шеридан не знала, зачем заговорила, но ей отчаянно хотелось остановить приливную волну, которая переворачивала всю ее жизнь.

В обращенном на нее взгляде Рашида сверкали молнии. Чтобы набраться смелости продолжить, Шеридан пришлось напомнить себе, что он способен на нежность и заботу. Вчера Рашид остался с ней, когда ей стало плохо. И в качестве сексуального партнера он был страстным, прямолинейным, но все же нежным на свой лад.

— Ты строишь все эти планы за меня, не спрашивая, что я думаю и чувствую. Может быть, я хочу выйти замуж в старинной церкви, в окружении семьи и друзей. И может быть, я хочу любить мужчину, который будет ждать меня у алтаря.

Шеридан сразу же пожалела, что сказала это вслух, выставив себя романтической дурочкой. Она понимала, что ей придется согласиться с планами Рашида. И что любая женщина на ее месте ухватилась бы за возможность выйти замуж за короля, родить наследника престола и в качестве бонуса решить проблемы своей сестры. Но Шеридан хотела быть услышанной, напомнить, что она не пешка в династической игре, а живой человек, заслуживающий уважения.

— Жизнь редко прислушивается к нашим желаниям, — сказал Рашид. — Иногда приходится брать то, что она предлагает, и стараться использовать это наилучшим образом.

В горле Шеридан встал комок — как всегда, когда Рашид демонстрировал холодную, расчетливую, высокомерную сторону своей натуры. Словно она попыталась проглотить всю боль, которую чувствовала, и подавилась ею.

— Ты получишь титул и все привилегии, положенные жене короля. И займешься воспитанием наследника престола. Ты сказала, что хочешь этого. Или что-то изменилось и ты решила уехать в Америку, оставив его здесь?

— Ребенок может оказаться девочкой, знаешь ли. Но нет, я в любом случае не собираюсь его бросать.

— Тогда мы поженимся немедленно и закончим бессмысленные препирательства.

Шеридан передернуло от этого слова. Препирательства! Как будто они обсуждали не семью и детей, а сборы в отпуск или покупку нового ковра. Ее переполняла злость, которая только усиливалась от тошнотворного ощущения бессилия.

— Я пойду в свою комнату ожидать следующего приказа, ваше величество. Просто удивительно, как я прожила двадцать шесть лет без вашего мудрого руководства. Но я безмерно счастлива, что мне больше ни минуты не придется думать своей головой.

— Осторожно, Шеридан! — зарычал Рашид.

По телу молодой женщины пробежала чувственная дрожь. Она с удивлением осознала, что его гневный рык действует на нее возбуждающе.

— А что такого? Если я допущу ошибку, ты обязательно укажешь мне, как ее исправить.

Сделав издевательски глубокий реверанс, Шеридан направилась к дверям. Рашид в два шага догнал ее, схватил за плечи, развернул к себе:

— Не смей поворачиваться спиной к королю.

— Ты не мой король. — В голосе Шеридан звенела злость, но тело уже таяло от его прикосновения.

— Может быть. — Он прижал ее к стене. — Но ты — моя. А я крепко держусь за свое.

Шеридан намеревалась отбиваться от его поцелуев или, по крайней мере, не отвечать на них, но у нее не хватило воли. Они целовались как сумасшедшие, изливая друг на друга все подавленное вожделение последних дней. У Шеридан никогда не было настолько сильной физической связи с мужчиной — хоть эта связь противоречила принципам и здравому смыслу, молодая женщина не могла ее отрицать.

Вскоре платье и нижнее белье Шеридан оказались на полу. Рашид гладил ее грудь, массировал большими пальцами напрягшиеся соски. Потом подхватил молодую женщину под ягодицы и поднял ее на себя, соединившись с ней прямо у стены.

— Ты нужна мне, Шеридан. — Жаркий шепот Рашида коснулся ее уха.

Собственное тело казалось Шеридан слишком тесным, слишком горячим. Она нуждалась в том, что Рашид давал ей, жаждала физического контакта и бурного экстаза. Истоки страсти были ей неясны, но она желала этого мужчину до одержимости.

Слившись в поцелуе, они двигались все быстрее. Волны восхитительных ощущений накатывали на Шеридан, пока она не достигла пика, выкрикнув имя Рашида. Но он не отпускал ее, вознося к вершине снова и снова. И только когда ей показалось, что тело больше не выдержит наслаждения, Рашид ослабил железный самоконтроль и позволил себе испытать оргазм.

Тяжело дыша, он прислонился лбом к прохладной стене над ее головой. Любовная испарина остывала на разгоряченной коже. Шеридан поддалась импульсу мягко поцеловать его в плечо, и Рашид сразу же выпустил ее из объятий. Быстро оправил свою одежду, поднял с пола и протянул Шеридан платье.

Повисла долгая неловкая пауза. Шеридан закрывалась платьем, Рашид сжимал кулаки — словно удерживал себя от соблазна прикоснуться к ней. Если бы он это сделал, Шеридан раскрылась бы для него как цветок, несмотря на закипающую злость. Она презирала себя за слабость.

— Я не понимаю тебя, — сказала она. — Если ты не хочешь быть со мной, зачем все это?

Шеридан казалось, что между ними возникло необыкновенное притяжение, но, возможно, это был самообман. Рашид мог видеть в ней лишь партнершу для быстрого секса. А она дважды сделала одну и ту же ошибку, поддавшись на его провокации.

— Мне нравится проводить с тобой время. — Рашид пригладил волосы. — Но мы закончили, пора вернуться к работе.

— Это не должно повториться. — Шеридан яростно встряхнула платье, прежде чем надеть его. — У меня есть чувства, Рашид, и я не позволю тебе вытирать о них ноги, чтобы получить желаемое. И еще одно. Я больше не стану слепо выполнять твои приказания. По дворцу спокойно ходят женщины в европейской одежде — ты не сказал, что у меня есть выбор хотя бы в этом.

— Но при встрече с Советом министров ты должна быть в национальной одежде. В других обстоятельствах носи то, что тебе нравится. Мне нет дела.

— Я уже поняла, что тебе нет до меня дела, Рашид. — Шеридан подняла голову и без страха посмотрела ему в глаза.

* * *

Рашид встретился с членами правительства, чтобы рассказать о причинах своей скоропалительной женитьбы. Министрам не понравилось, что невеста воспитана в другой вере и традициях, но новость об ожидаемом наследнике престола не оставила простора для возражений.

Глядя на своих советников, Рашид видел хороших, умных, но консервативных людей, представляющих политические династии Кира. Прогресс давался им нелегко. Они с трудом переваривали мысль о женитьбе короля на иностранке — даже несмотря на то, что в истории страны бывали прецеденты. Впрочем, ему ничего не стоило успокоить Совет, сказав, что он не собирается давать Шеридан права и полномочия королевы. Он также согласился с предложением взять вторую жену из Кира — когда-нибудь попозже, когда у него найдется на это время.

После заседания Рашид вернулся в кабинет, но сосредоточиться на работе не удавалось. Он то и дело смотрел на стену, у которой занимался любовью с Шеридан, вспоминал, как ее стройные ноги обвивали его бедра, слышал стоны и всхлипы экстаза. В ее присутствии Рашид вел себя как дикарь, не способный совладать со своими инстинктами, что сильно его беспокоило. Он боялся, что начинает привязываться к Шеридан крепче, чем ему хотелось бы. Король Кира не принадлежал к типу мужчин, склонных влюбляться до одержимости, но после первого же поцелуя с этой женщиной его мир больше не был прежним. И как бы он ни старался убедить себя, что женится на Шеридан ради Кира, правда состояла в том, что ему хотелось владеть ею безраздельно.

Поняв, что настроения работать уже не будет, Рашид прошел в свои апартаменты и сменил официальную одежду на джинсы с рубашкой. После недолгого колебания он все-таки решился открыть потайную дверь, ведущую на женскую половину.

Шеридан понуро сидела за компьютером, спрятав лицо в ладони. Потом потянулась за бумажным носовым платком, из чего Рашид заключил, что она плакала. Он не сомневался, что это его вина. Ему не следовало так жестко отталкивать ее, но как он мог объяснить, что влечение к ней заставляло его чувствовать себя предателем? Не потому, что они занимались сексом, а из-за желания остаться в ее объятиях, продлить не телесную, а душевную близость.

— Шеридан?

Она резко повернулась, и Рашид заметил покрасневший носик.

— Господи, как ты меня напугал! Как ты вошел?

— Прости. Из моих апартаментов в твои ведет тайная дверь. Почему ты плачешь, что случилось?

— Я читала письма от партнерши по бизнесу. Кажется, мы обе начинаем привыкать к мысли, что наша совместная работа окончена.

— Я знаю, что ты винишь меня, но не я устроил всю эту неразбериху. — Рашид говорил и чувствовал себя виноватым, что так бесцеремонно ворвался в ее судьбу, перевернув там все с ног на голову.

— Я тебя не виню. Просто странно, что один недосмотр повлиял на столько жизней.

— Такое случается довольно часто.

— У королей — может быть. Но девчонка из Саванны, которая всего лишь хотела сделать подарок сестре, в шоке. Ты пришел дать указания, что я должна делать дальше?

Рашид нахмурился, пытаясь для начала объяснить самому себе, зачем он пришел. «Тебе хочется быть рядом с ней, — говорил его внутренний голос. — Тебя тянет на ее свет, как мотылька. Ты хочешь быть внутри этого света».

— Я не собираюсь ничего указывать.

— Какое облегчение. — Шеридан махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Тогда чем я могу быть тебе полезной?

Все еще не зная, что сказать, Рашид напряг все свои умственные способности.

— Мой брат собирается строить здесь небоскреб. Насколько я помню, ты — архитектор. Может быть, сможешь предложить какие-нибудь идеи?

Она растерянно заморгала.

— Я училась на архитектора, но специализировалась на реставрации исторических зданий. Небоскребы не по моей части. К тому же я бросила эту профессию, чтобы заниматься организацией праздников.

— Почему? — Ему действительно хотелось знать, что заставило Шеридан отказаться от престижной профессии.

— Я люблю архитектуру, но это не так весело, как устраивать праздники, делать людей счастливыми. Реставрация — долгое мероприятие, а отдачу от вкусного угощения и интересных конкурсов получаешь сразу.

— Это объясняет, почему ты проводишь столько времени на кухне. Кстати, мне понравились салфетки в форме лотоса.

На сей раз обращенная к нему улыбка Шеридан была искренней. Сердце Рашида сладко сжалось.

— Я рада. Позже покажу, как делать другие цветы и лебедей.

— Никаких лебедей на официальных приемах, умоляю.

— Как скажешь. — Ее улыбка погасла. — Мне тоже надо будет их посещать? Или будешь прятать меня как неудобную родственницу, которая напивается и пляшет на столах?

— А ты напиваешься и пляшешь на столах?

— После колледжа уже нет. — Удивление на лице Рашида снова развеселило Шеридан. — Шутка. Я танцевала на столах трезвой. Иногда хорошо дать себе волю.

— И как часто ты даешь себе волю? — Он попытался представить ее счастливой, довольной, танцующей.

— Слишком часто, когда дело касается тебя.

Слова повисли в воздухе. Хотя Шеридан не сказала и не сделала ничего провокационного, Рашид ощутил прилив возбуждения. Просто он уже знал вкус ее любви и страстно хотел почувствовать его еще раз.

— Мы были вместе всего дважды.

— Если бы ты не скрывался от меня, это происходило бы гораздо чаще. Впрочем, я скорее рада, что ты избегал встреч.

— Ты говоришь очень необычные вещи. — Рашид больше не мог игнорировать свою эрекцию.

— Я стараюсь быть честной. Иногда чрезмерная откровенность приводит к неприятностям, но это лучше, чем держать все в себе.

— И все же что-то ты хранишь в секрете. — Он вспомнил, как Шеридан оправдывала слабости сестры вне зависимости от того, чем ей приходилось из-за них жертвовать. Отчасти Рашид понимал ее. В детстве он и сам делал все возможное, чтобы защитить Кадира от отцовского гнева. По крайней мере, пытался.

— Конечно. У каждого человека есть что-то, чем он не готов делиться.

— Я понимаю.

— Послушай, я все еще зла на тебя. Я знаю, что быстро забуду обиду, если ты подойдешь и обнимешь меня. — Она увидела, что Рашид двинулся к ней, и поспешила продолжить: — Но я прошу тебя этого не делать. Мне нужно время подумать, Рашид, научиться жить в рамках, которые ты мне обрисовал. Секс слишком сильно сбивает меня с толку.