Рашид подумал, что оказался прав насчет Шеридан. Ей нравилось угождать людям, нести в их жизнь радость. Она обладала искрящейся солнечной натурой, которой природа не наделила его. Она была настолько же светлой, милой и теплой, насколько он был мрачным, строгим и холодным. Ее интересовали все люди, которых она встречала. Общение пока шло в основном через переводчика, но Шеридан старательно учила арабские слова. Как бы она их ни коверкала, даже члены Совета министров слушали ее с улыбками умиления.

Тем не менее, Рашид знал, что рано или поздно те же самые министры потребуют, чтобы он выбрал вторую жену из девушек более традиционного восточного происхождения. Он уже обещал им сделать это, но позже, когда позволит время.

Рашид плохо представлял, как сможет уделять внимание еще какой-то женщине, кроме Шеридан. Она не требовала многого, скорее он сам отдавал ей все больше времени. Иногда даже отрывался от дел посреди рабочего дня, чтобы найти жену и поговорить с ней хотя бы несколько минут.

Он посмотрел на корзину, которую Мустафа принес в его кабинет, и вздохнул, удивляясь самому себе. Неужели этот брак делает его мягкотелым?

Шеридан впорхнула в кабинет — хорошенькая, свежая, сияющая. В этот день на ней были широкие кремовые брюки и алая кофта, белокурые волосы вились по плечам. Рашид бросил быстрый взгляд на ее живот и тут же мысленно отругал себя за преждевременное беспокойство.

— Ты хотел меня видеть?

Рашид поднялся, поцеловал жену и тут же был вынужден строго напомнить себе о запланированной деловой встрече. Однако податливое тепло тела Шеридан уже возбудило его. Рашид не переставал удивляться, как быстро это у нее получается.

Словно догадавшись, какую внутреннюю битву ведет сам с собой ее муж, Шеридан обняла его крепче.

— Ты хорошо пахнешь, Рашид.

— Прекрати со мной флиртовать.

Он старался говорить суровым тоном, но она лишь рассмеялась, приподнялась на цыпочки и чмокнула его в уголок губ. Сдавшись, Рашид принялся целовать Шеридан. Мысль заняться любовью на рабочем столе постепенно перестала казаться ему крамольной.

Ситуацию спас скулящий звук из корзинки.

— Что это? — спросила Шеридан, высвобождаясь из объятий мужа. — Похоже на щенка…

Рашиду ничего не оставалось, кроме как открыть корзинку. Песочно-золотистый щенок сел и зевнул, но при виде Шеридан сразу же завилял хвостиком. Она подхватила его на руки.

— Сокровище мое, что же ты делаешь в офисе большого серого волка? Прячешься?

Взгляд Шеридан, обращенный на Рашида, сиял. Король никак не мог вспомнить, чем так опасно приятное тепло, которым его душа отозвалась на ее радость.

— Дауд сказал, это твой любимец. Я подумал, ты захочешь оставить его себе.

— Ох, Рашид. — Шеридан спрятала лицо в мягкой шерстке. — Он замечательный.

Рашид внезапно ощутил неловкость, не зная, что делать дальше. Он даже пожалел, что не поручил Дауду доставить щенка прямо в апартаменты жены. Правда, теперь ее нечасто можно было там застать…

Вот уже две недели Шеридан проводила каждую ночь в спальне Рашида, и ему это нравилось. Теперь он с недоумением вспоминал первые ночи, когда сразу после секса вскакивал, как ужаленный, и выгонял Шеридан из комнаты. В результате она решила, что Рашид не любит ласку, хотя это было совсем не так. С каждым днем он все сильнее жаждал ее прикосновений, нежности рук, сладости поцелуев.

Сердце Рашида, которое он так старательно окружал ледяными стенами, билось так, словно пыталось вырваться из плена. Скрывая замешательство, он наклонился погладить щенка.

— Хорошо, когда ребенок растет рядом с домашними животными.

Шеридан приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать мужа, затем отпустила щенка бегать по кабинету. Рашид втайне понадеялся, что собачка не сделает лужу на ковре.

— Ты готова к поездке?

Королевская чета собиралась посетить кочевья племен, которые с древности жили в пустыне и не планировали оседать в городах. Это своеобразное турне носило преимущественно церемониальный характер — нужно было показать кочевым народностям, что они уважаемы и важны. Рашид мог бы оставить Шеридан во дворце, но ему хотелось, чтобы она увидела пустыню его глазами, прониклась красотой, величием, ошеломляющей мощью. Он считал, что это поможет будущему ребенку еще до рождения сформировать неразрывную связь с этой землей.

— Да. Моя ассистентка рассказала, чего следует ожидать.

— Ты хорошо ладишь с Лайлой? Она тебе полезна?

Рашид нанял для жены выпускницу европейского университета с располагающей, открытой манерой поведения. Впрочем, он знал, что Шеридан очаровала бы даже патриархальную старую каргу. Она вила веревки из Дауда — если бы у телохранителя не было любимой невесты, Рашид мог бы усмотреть в их отношениях повод для ревности.

— Лайла мне нравится. С ней я не чувствую себя глупой, если не сразу понимаю, что нужно говорить и делать.

Лайла знакомила Шеридан с протоколом и историей Кира, чтобы подготовить ее к публичной церемонии бракосочетания. Рашид оттягивал это помпезное мероприятие, как мог, но понимал, что с его стороны не очень-то справедливо лишать жителей страны красочного праздника.

— Я спросила Энни и Криса, хотят ли они приехать на свадьбу, но мне показалось, что Энни не в восторге от идеи.

— Мне жаль, Шеридан.

Рашид заочно недолюбливал сестру жены, которая помыкала Шеридан и причиняла ей боль, даже не задумываясь об этом.

— Я знала, что она, скорее всего, откажется. Энни трудно даже подумать о поездке на многолюдное официальное мероприятие в страну, где она никогда раньше не бывала.

Рашид решил не озвучивать мысль, что у Энни не возникло никаких трудностей с поездкой на лечение в такую же незнакомую Швейцарию.

— Мы пригласим их в гости в другой раз, я обещаю.

— Скажи, что не собираешься похищать мою сестру и ее мужа, чтобы я могла повидаться с ними. — Шеридан засмеялась. — Если ты продолжишь силком увозить людей из Америки, рано или поздно тебя поймают. Будет международный скандал.

— Хорошо, я не стану их похищать. — Он притянул Шеридан к себе, потому что удержаться было выше его сил. — И я прошу прощения, что похитил тебя.

— Я думала, тебя ждут дела, — промурлыкала она, когда его пальцы сомкнулись вокруг ее набухшего соска.

— Я король. Дела подождут столько, сколько я скажу. — Рашид нажал кнопку на телефоне: — Мустафа, перенеси все мои встречи на два часа.

— Ты страшно любишь командовать, — сказала Шеридан со смехом. — И еще ты очень самоуверенный. А что, если у меня тоже запланированы дела?

— У тебя не может быть дел важнее этого.

Как обычно, возбуждение охватило Рашида, как только он ощутил прикосновение ее губ.

Утром Шеридан уже собиралась сесть в машину, которая должна была отвезти ее на прием к врачу, когда к ней неожиданно присоединился Рашид — очень внушительный и величественный в национальной одежде.

— Я думала, у тебя переговоры.

— Разве я вчера не рассказал тебе, как это работает? — Он усмехнулся. — Я могу перенести переговоры, меня подождут.

Они устроились вместе на заднем сиденье, и машина мягко покатила в город.

— Тебе не обязательно присутствовать на первом УЗИ.

Рашид взял жену за руку, отчего у нее в животе немедленно запорхали влюбленные бабочки.

— Я знаю, что ты стараешься щадить мои чувства, а мне хочется быть рядом и поддержать тебя.

Шеридан с замиранием сердца взглянула в его красивое лицо. Вот уже две недели она проводила каждую ночь в постели мужа, но бабочки в животе начинали свой брачный танец каждый раз, когда Рашид прикасался к ней. Она изнемогала от любовного жара, пока он снова и снова доказывал свое восхищение ее телом.

А теперь Рашид еще подарил ей собаку, которую Шеридан назвала Лео. Шерсть щенка имела песочно-золотистый львиный оттенок, к тому же один из бесконечных титулов Рашида переводился как Лев Кира.

Шеридан до сих пор не могла до конца осознать, что Лев Кира стал ее мужем. Она смотрела вниз, на их сплетенные руки, и чувствовала, как к радости примешивается горечь. Она сама не заметила, как полюбила этого мужчину всей душой. Иногда, особенно ночами, Шеридан казалось, что ему тоже хорошо с ней, но потом он поднимался, уходил на террасу и подолгу стоял там, погруженный в размышления. Она не беспокоила его в такие моменты. Просто наблюдала и ждала, сколько хватало сил сопротивляться сну, а потом засыпала — одна в его постели. Хоть Рашид и не покидал ее больше сразу после занятий любовью, он все равно отдалялся. Часто.

Наедине с собой Шеридан признавала, что это причиняет ей боль. Ее ранила потребность Рашида держать дистанцию. Она знала, что никогда не сможет понять глубины постигшей его утраты, но в ее глазах потери не оправдывали стремления жить прошлым. Это было плохо и для него самого, и для их будущего ребенка. И для нее тоже, хотя думать так казалось Шеридан эгоистичным. Она даже в мыслях не осмеливалась претендовать на любовь, которую Рашид питал к умершей жене.

Составить некоторое представление о трагедии Шеридан помог Дауд. Телохранитель редко говорил о короле и не обсуждал его личную жизнь, но однажды заметил, что после трагедии Рашид, который в принципе не отличался жизнерадостным характером, полностью замкнулся в своем горе.

Вспомнив об этом, Шеридан сжала руку мужа и понадеялась, что он не пожалеет о решении поехать с ней.

В Королевской больнице Кира их уже ждали. Пока доктор водила датчиком по животу Шеридан, Рашид стоял рядом, держал ее за руку и не отрывал глаз от монитора. Шеридан понимала, что он заново переживает события шестилетней давности, вспоминает все, что было после. Ей хотелось успокоить мужа, но разве в таких ситуациях кто-то может гарантировать благополучный исход?

— Вы ждете близнецов, ваше величество, — сказала доктор.

Рашид напрягся, побледнел и сжал руку жены почти до боли.

На обратном пути в машине царила некомфортная тишина. Шеридан пыталась придумать, как разрядить обстановку, но отвергала одну идею за другой. Рашид отсутствующим взглядом смотрел в окно, словно ее вообще не было рядом.

— Ты в порядке? — спросила Шеридан, когда молчание стало невыносимым.

— Да.

— Тебе не надо было идти со мной. Я вижу, что это было слишком больно.

— Я просто не ожидал близнецов. Думаю, ты тоже.

— При ЭКО это бывает довольно часто. К тому же в нашей семье уже не раз появлялись близнецы. Например, у тети и двоюродной сестры.

— Ты слишком хрупкая. У твоих родственниц такое же телосложение?

— Моя тетя еще меньше, и у нее не было никаких проблем. Все будет хорошо, Рашид. То, что случилось с твоей женой, не повторится. Это было исключение из правил. Ужасное, трагическое исключение.

— Я знаю. — Но голос Рашида звучал холодно и отстраненно.

Во дворце он проводил ее до порога апартаментов мимо салютующих гвардейцев и кланяющейся прислуги. Шеридан хотела бы повернуть время назад, чтобы их отношения стали такими же, как до поездки в больницу. Поскольку сделать это она была не в силах, оставалось только терпеливо ждать, пока Рашид опять оттает.

— Доктор сказала, ты должна отдыхать. — Рашид выглядел так, словно ему не терпелось сбежать.

— Сейчас еще даже не полдень. Я встала всего пару часов назад.

— Все равно. Двое детей высосут из тебя все силы, если ты не побережешь себя.

— Они пока размером с фасоль, Рашид. И ничем не мешают мне быть активной. Мне еще многое нужно сделать до поездки, например, взять у Лайлы несколько уроков этикета. Я хочу усвоить как можно больше, чтобы не опозорить тебя перед подданными.

Неподвижность Рашида наполнила душу Шеридан тревогой. Она догадалась, что он хочет ей сказать, и не ошиблась.

— Возможно, тебе не следует сопровождать меня, милая. Мы будем переезжать с места на место едва ли не каждый день. К тому же в пустыне чудовищно жарко, тебе может стать плохо. Останься здесь и займись подготовкой к публичной свадебной церемонии.

— Почему ты так себя ведешь? — спросила она, решив, что с покорным молчанием покончено. — Я не более беременна, чем была сегодня утром. Почему погода в пустыне внезапно стала слишком жаркой для меня?

— Не внезапно. Там всегда слишком жарко, просто я об этом не подумал.

Конечно, Шеридан знала, что не так с ее мужем. Она беспокоилась о его реакции с момента, когда Рашид надумал сопровождать ее в больницу. Он не смог справиться с приступом тревожности, обусловленным его тяжелой утратой.

— Что еще, Рашид? Ночью для меня чересчур темно, днем — светло, а между моей комнатой и кухней слишком много ступенек? Я не могу заниматься сексом и гулять с Лео, потому что это отнимает много энергии? Я должна лечь в постель и не вставать до родов?

Шеридан была на грани истерики, ярость бурлила внутри, как лава. В последние дни ей казалось, что они с Рашидом строят фундамент счастливой совместной жизни, но сейчас он снова ускользал от нее в трагическое прошлое, терял голову от страха полюбить и испытать боль. Шеридан хотелось влепить ему пощечину, а потом обнять и сказать, что он должен заново научиться чувствовать. И что он заслуживает счастья, которое может дать только любовь.

Признание вертелось у нее на языке. Шеридан ничего не могла сделать со своими чувствами к мужу — в том числе рассказать ему, что он уже любим, осталось только полюбить в ответ. По тому, как трудно он открывался ей, молодая женщина убедилась в глубине его ужаса перед эмоциональной уязвимостью. Она сомневалась, что сможет долго любить без взаимности, зная, что часть души Рашида все еще прозябает во льдах, навсегда закрытая от нее и детей.

Сейчас он опять отгородился от нее стеной и смотрел из-за своих бастионов так безразлично, что ей хотелось кричать.

— Не устраивай мелодраму, Шеридан. Я забочусь о твоем здоровье и благополучии детей. В этом нет ничего плохого. На твоем месте я был бы благодарен, что мне есть дело до того, как ты себя чувствуешь.

Это жесткое напоминание, где ее место, выбило почву из-под ног Шеридан. Не стремясь конкурировать с покойной предшественницей, она надеялась, что понемногу приобретает самостоятельную ценность в глазах Рашида.

Впрочем, никакая любовь не заставила бы Шеридан терпеть подобное саркастическое высокомерие в свой адрес.

— Понятно. — Видеть Рашида таким сухим и формальным было больно, но она старалась этого не показывать. — Спасибо, что напомнил. Мне очень повезло, что ты удостаиваешь меня своего драгоценного внимания.

Она надеялась, что он сломается, почувствует, что ему следует извиниться за неудачный выбор слов.

— Шеридан, я… — Если Рашид и дрогнул, то совсем чуть-чуть. Он сжал челюсти, тряхнул головой и устремил на нее ледяной взгляд. — Иди отдыхать. Увидимся через неделю, когда я вернусь.