Они покинули Резерфорд на рассвете.

Это было прохладное утро позднего лета. Стояло безветрие — видимо, день будет душным, но не жарким. Жары в Кэберите не было уже долгое время, в том числе и в этом году. В народе поговаривали, что Господь посылает северным странам небывалые холода, а южным — адское пекло в наказание за грехи, но Джон лишь ухмылялся, слушая эти домыслы. В этом королевстве всегда не было слишком тепло, и Господь здесь наверняка ни при чём.

Кара уверяла, что до Конвея идти недолго, поэтому Джон взял с собой немного: одну лошадь и две седельные сумки с самыми необходимыми вещами: едой, тёплой одеждой, водой и деньгами. Также прихватил кинжал и два меча: обычный, недавно выкованный замковым кузнецом, и Ключ.

Стражу Джон с собой не позвал, даже десять гвардейцев, даже пять. Всё потому, что ведьма смогла его убедить этого не делать. Это случилось буквально за пару дней до их выхода, и слава Богу, что Джон ещё не успел рассказать всему замку о том, куда и зачем собирается.

— Наша миссия должна оставаться тайной, — сказала она, не отрываясь от шитья — перешивала старые, изъеденные молью платья Анны, испорченные рубашки и плащи Джона, чтобы обновить свой скудный гардероб. — Я не хочу, чтобы кто-то из твоих подданных узнал о том, куда мы идём, что происходит в Шабаше, чего хотела Жанетта и кто её поддерживал.

— Но почему? — Джон оторвался от созерцания вида за окном, которое выходило на далёкие Бронзовые холмы. — Если люди узнают о её замыслах…

— В этом уже нет никакого смысла, — сдержанно усмехнулась Кара. — Пытаться её остановить нужно было раньше. Теперь она мертва, а ты не думай, что остальные ведьмы в Шабаше такие же, как она. Это на самом деле очень хорошее место, полезное, приносящее только благо нашему королевству. Именно из Шабаша выходят придворные маги и знахарки, помогающие людям в деревнях. Там учат разной магии, далеко не всегда тёмной и опасной.

Джон тут же вспомнил, как Элет спасла его от смерти — и не один раз. Он был благодарен ей до сих пор, хотя и не знал, кому и как теперь возносить эти благодарности. Разве что воспоминаниям, обрывкам снов и мечтаний…

И правда, ведь делать зелья её научили именно в Шабаше. Раз уж там учат в том числе и спасать жизни, то, может, действительно стоит помолчать и спасти репутацию этого места?

Помимо всего прочего, была ещё одна причина, по которой Джон не стал брать с собой гвардейцев. Он понимал, что путь предстоит неблизкий и явно опасный. На дорогах наверняка бродят разбойники, а ещё всякая нечисть вроде упырей или тех же оборотней. Если Врата на тот свет оказались приоткрыты, если в мир то и дело вырываются призраки и духи… Джон не хотел, чтобы кто-то снова погибал из-за него, как это случилось с Элет. Он решил взять всю эту ношу на себя и ни с кем, кроме Кары, её не разделять. Неважно, адский дух бы угрожал его людям или шайка разбойников. В любом случае умирать за него они не будут.

Пожалуй, эта причина была даже важнее для Джона, чем спасение репутации Шабаша. Ну узнает простой люд, что какая-то поехавшая ведьма хотела захватить мир, и что дальше… Он понимал, что в Резерфорде и окраинах и так об этом что-то знали: Жанетта ведь жила здесь долгое время, её видели многие, в том числе и те разбойники, на которых не повезло (или, скорее, как раз повезло) наткнуться ему и Элет. Да, эти слухи могут разойтись по всему королевству, и тогда зажиточные горожане перестанут отдавать своих одарённых дочерей на обучение, бедняки не будут доверять знахарям, а лорды и королева прогонят придворных магов прочь из замков. Но через несколько лет это забудется и всё вернётся на круги своя. Джон ведь прекрасно знал, как это бывает.

Однако чувство вины действовало на него сильнее. Он не хотел больше быть причиной чужих страданий и смертей. Не хотел видеть эти смерти. Не хотел втягивать в опасное, мутное, странное предприятие тех, кто от него зависел.

Поэтому и не взял с собой никого, кроме лошади.

Кара, хоть и не подавала виду, была рада, что они наконец отправились в путь. Как успел заметить Джон, она была девушкой весьма сдержанной и редко проявляла какие-либо яркие эмоции, кроме, разве что того момента, когда они встретились впервые. Но тогда она была уставшей, измотанной и простуженной. Выздоровев, Кара стала куда спокойнее и уравновешеннее.

Они шли весь день почти молча, лишь пару раз она попросила у него воды. Но к вечеру они внезапно разговорились, чего Джон никак не ожидал, несмотря на то, что задал вопрос первым — от нечего делать:

— А главы Шабаша сами решают, кто станет, например, знахарем, а кто — придворным магом?

— В основном да, но они обычно прислушиваются к желаниям ведьм, — пожала плечами Кара.

— А ты помнишь, кем хотела стать?

— Уж точно не придворной магичкой у королевы, — коротко рассмеялась она, отведя взгляд. — У меня никогда не было больших амбиций. Странно вообще, что Жанетта выбрала меня.

— Мы не всегда выбираем, кем нам родиться и быть во взрослой жизни, — заметил Джон, посмотрев на неё с долей сочувствия. — Я, например, точно не выбирал.

— Но не то чтобы тебе совсем уж плохо живётся?

— Да, может… может, при немного других обстоятельствах я мог бы быть счастлив.

Кара на это ничего не ответила, лишь коротко усмехнулась.

На закате, как она и рассчитывала, они дошли до деревни — действительно большой и довольно богатой, судя по тому, что за высоким частоколом виднелись новые двухэтажные дома. Джона здесь сразу узнали и отвели на ночёвку в дом старосты, посчитав, что их маленького постоялого двора будет недостаточно для его благородия. Лошадь оставили в стойле, дав ей овса и сена. Вскоре вышел и сам староста.

Это был не старый ещё мужчина по имени Алрик, с седыми волосами и длинной тёмной бородой, в которой тоже серебрилась седина.

— Как только узнали, сир, что вы, дескать, к нам, так сразу и… заходите-заходите! — Он открыл дверь, пропуская Джона в дом — высокий, крепкий, двухэтажный, с белёными стенами, кирпичным фундаментом и искусно расписанными ставнями. — А это никак жёнка ваша?

— Если бы я женился, вы бы уже узнали об этом, поверьте, — усмехнулся Джон, заранее подготовивший себя к подобным вопросам. — Это моя двоюродная сестра.

— И по совместительству его придворная ведьма, — добавила Кара, проходя вслед за ним в тепло крестьянского дома.

Хотя это звучало несколько нелогично, старосты вопросов не возникло: видимо, он попросту не знал, что в Шабаше ведьмам стирают память и они забывают всё о своих родственных связях. С другой стороны, радовало, что Алрик не знал Жанетту в лицо и теперь не спутал Кару с ней.

В доме старосты было уютно и просторно. Джону и Каре выделили одну комнату с общей кроватью — свежий тростник на полу, несколько свечей, вода и полотенца на столе, белоснежная постель… Высокий потолок, длинные льняные занавески — редко в доме у простолюдина можно их увидеть. В общем, Джону здесь вполне понравилось, к тому же он помнил, как и на какие средства жил год назад… Его пристанищами были грязные постоялые дворы, общие комнаты в ночлежках, иногда вообще подворотни, а сеновалы или просто расстеленный на земле плащ служили ему постелью. Лишь когда в его жизни появилась Элет, он понял, что вовсе не прочь заночевать в лесу, под деревом, заснув на лесной подстилке — лишь бы она была рядом.

Пока Джон и Кара располагались в комнате, внизу готовился ужин, и здесь, на втором этаже, уже чувствовался запах жареной курицы, тушёных овощей, гороховой похлёбки и свежего хлеба. Вспомнив, что за день съел лишь пару кусков солонины с чуть чёрствой хлебной коркой, Джон тут же услышал тихое журчание в животе. Кара, видимо, его тоже услышала, потому что посмотрела на него как-то хитро и улыбнулась.

Вскоре их позвали за стол. Помимо старосты, усевшимся во главе стола, трапезу с ними разделила его жена — полная низкая женщина по имени Элва, с длинной седой косой, тремя рядами бус на шее и ярко-красной шёлковой отделкой на сером платье. Джон знал, что простолюдины редко могли себе позволить даже самую тоненькую полоску шёлка, и в очередной раз убедился, что староста этой деревни был весьма богат.

Через минуту после того, как все расселись, на кухне появилась дочь старосты — совсем ещё юная девушка лет семнадцати, высокая, стройная и очень красивая. Джон невольно засмотрелся на неё, благо смотреть было на что: ярко-рыжие волосы, убранные в высокую причёску, карие глаза, кротко смотрящие в пол; вырез синего, расшитого цветами платья обнажал верхнюю часть небольшой девичьей груди, а на тонком правом запястье висел скромный браслет с деревянными бусинами.

— А это Гилина, — сказал староста, с явной гордостью смотря на дочь, которая осторожно отодвинула стул и присела как раз рядом с Джоном, — моя младшая дочь, радость и помощница.

— Ой, помощница… — возразила Элва. — Тоже скоро уйдёт скоро от нас, и какая будет помощь?

— Не век же ей в девках сидеть, — отозвался Алрик. — Обе её сестры уже давно замужем, а она у нас как обиженная.

Несмотря на то, что речь шла о ней, Гилина скромно молчала, изредка поднося ко рту ложку с похлёбкой.

— Главное, чтобы жених ей нравился, — подала голос Кара и внимательно посмотрела на девушку. Та, кажется, смутилась ещё больше.

— Нравится, куда деваться, — усмехнулся староста. — Он, кстати, скоро тоже придёт, с минуты на минуту. Каждый вечер ходит.

— Ага, за дармовыми харчами, — снова забрюзжала хозяйка. — Попробуй его накорми…

— Ничего, скоро он сам Гилину кормить будет, — спокойно отозвался Алрик, а потом добавил суровее и строже: — Хватит, мать, бухтеть, при гостях-то.

Кара сдержанно рассмеялась, Джон тоже хохотнул в кулак. Гилина всё ещё сидела тихо, и он подумал, что здорово было бы услышать её голос… Сложно было сказать, нравился ли ей пресловутый жених или нет. Видно, что родителей она уважала и даже боялась, а потому молчала.

Ещё через несколько минут в дверь действительно постучали — чисто для вежливости, потому что никто не успел ни открыть, ни даже пригласить войти, однако гость всё равно зашёл. Видимо, это и был пресловутый жених Гилины, и он явно чувствовал себя в этом доме совершенно своим человеком.

Женишок был явно старше своей невесты года на три: за двадцать ему уж точно перемахнуло. Он был красив — пшеничные волосы, голубые глаза, тонкие губы, растянутые в нагловатой ухмылке… Ухоженный, высокий, хорошо одетый, уверенный в себе, чем он совершенно не понравился Джону. Не любил он таких пижонов, хоть убей.

Увидев, что место возле Гилины занято, женишок немного помрачнел, но всё же не растерялся — поздоровался со старостой и остальными, пожелал приятного аппетита и уселся возле Кары, смерив её при этом оценивающим взглядом. Возможно, окажись на её месте Элет, Джона бы возмутил этот взгляд.

— Друг мой, ты бы представился, — вдруг подала голос Гилина. Она заговорила за этот вечер впервые, и Джон чуть вздрогнул от неожиданности. — Я думаю, сэр Резерфорд будет рад с тобой познакомиться.

— Я Валомир, ваше благородие, — отчеканил женишок, наклонив голову и тем самым изобразив поклон. — И раз уж вы к нам нагрянули только сегодня, я думаю, вам будет интересно знать, что у нас тут последнее время… происходит.

Джон приободрился. Разумеется, ему пришлось соврать крестьянам, что он у них вовсе не проездом, а приехал с проверкой, потому что намерен навести наконец порядок в своих землях после произвола дяди. И, видимо, женишок решил воспользоваться случаем и донести на всех, кого так или иначе недолюбливал.

— Валомир, ну не к ужину же, — покачала головой Элва.

— И что же тут у вас такое происходит, что за столом лучше не говорить? — усмехнулся Джон.

— Вампир-душегубец завёлся, — заявила хозяйка. — Ну, говорят так.

— Да, правда, — заявил Валомир. — Трупы-то все обескровленные.

Элва закатила глаза, а Гилина со вздохом опустила ложку в полупустую тарелку.

— Так, давайте по порядку, — вдруг встряла Кара. — Кто-то у вас в деревне нашёл обескровленные трупы, и теперь вы думаете, что это вампир?

— Не один раз нашёл, — кивнул женишок, заливая себе в рот огромную ложку похлёбки. — Уже неделю где-то почти каждое утро находим убитого. Мужчины, женщины… разные люди, и у всех рана на шее как будто от зубов.

— Гадость, — поморщилась Гилина и отодвинула от себя тарелку с недоеденной похлёбкой.

Джону внезапно стало смешно. Помнится, год назад они с Элет едва ли не в каждой деревне, где им доводилось останавливаться, натыкались на какую-нибудь адскую тварь. И вот снова… Уже, можно сказать, обычные трудовые будни: вычислить очередного монстра, поймать и убить.

Чёрт возьми, как же он по этому соскучился.

* * *

— Это не наше дело, — заявила Кара, расчёсывая свои смоляные волосы. Затем она, ничего не стесняясь (Джон заметил, что ведьмам вообще не было свойственно стеснение), быстро сняла тёмно-зелёное платье, оставив на себе лишь серую нижнюю сорочку. — Нам нужно торопиться, поэтому завтра мы уходим.

— Но это же мои владения, — пожал плечами Джон. Он подошёл к окну, задёрнул шторы, затем быстро сбросил с себя камзол и кинул его в сумку у кровати. — Я должен навести здесь порядок, это мой долг.

— Мы же можем опоздать…

— А твой дар тебе на что? Попытайся выяснить, где находится вампир, мы его быстро поймаем и пойдём дальше.

— Если бы это было так легко… — вздохнула Кара, присев на краешек своей кровати. — Я же не всесильна, в конце концов. Но ты прав, стоит попробовать. Правда, я всё-таки займусь этим утром, если ты не против.

— Я-то не против, — Джон стащил с хвоста шнурок, распустил волосы, тряхнув головой, — только если ночью опять кто-то умрёт…

— Одним больше, одним меньше, — девушка рассмеялась, откинулась на кровать, и её волосы рассыпались по большой подушке, — но сейчас, за пять минут, я вампира уж точно не найду. Вряд ли мы уже успеем что-то предотвратить. Если бы мы пришли сюда утром и нам сразу обо всём рассказали, то да, а теперь…

— Хорошо, я понял тебя. Тогда завтра и разберёмся.

Ближе к полуночи ему вдруг приспичило отлить. Джон не хотел вылезать из тёплой постели, вставать и спускаться вниз, однако приспичило ему очень сильно, поэтому пришлось.

Джон накинул рубашку, обулся и быстро, но в то же время тихо спустился по деревянной лестнице на первый этаж, а оттуда вышел из дома на свежий воздух. Ночь была чудо как хороша: свет луны разливался по округе, превращая дома, деревья, колодцы и заборы в причудливые силуэты, звёзд в небе было невероятно много, и сияли они как-то по-особому, будто у каждой была своя душа. Слабый ветерок едва колыхал ветви деревьев и шуршал их листвой, пролетал между травинок и гнал прочь лёгкие облака. Издалека доносились уханья совы, в траве пищали сверчки, где-то поблизости поквакивали лягушки.

Однако эта ночная красота и спокойствие ему отчего-то не понравились. Было тут что-то тревожное, непонятное, пугающее, заставляющее ждать какого-то подвоха.

Сделав всё необходимое, Джон уже хотел поскорее вернуться в дом, как вдруг услышал со стороны забора протяжный скрип, будто кто-то открывал калитку. Насторожился — какие могут быть гости так поздно? Разве что кто-то, наоборот, не входил, а выходил… но кто и зачем?

Жизненный опыт подсказывал: нормальные люди по ночам обычно не шастают.

Джон быстро завязал штаны и, жалея, что не взял с собой оружия (хотя зачем ему было бы брать оружие в такой ситуации…), осторожно направился к калитке. Возле неё уже никого не было, и ему пришлось выйти на улицу, чтобы осмотреться и понять, что происходит. Лёгкий порыв ветра заставил тонкую прядь волос упасть на лицо, и Джон нервным жестом заправил эту прядь за ухо, чтобы не мешала ему оглядывать улицу.

И вот уж кого там он точно не ожидал застать, так это Гилину.

Девушка ещё не успела отойти далеко от дома, да и вообще, шла она достаточно медленно. При желании Джон мог бы её догнать. Однако он не стал.

Ещё несколько часов назад он смотрел на Гилину с симпатией, но теперь его от неё что-то отталкивало. Несмотря на то, что она уходила всё дальше и ему была видна лишь её спина, всё в ней будто кричало: «Не подходи ко мне!» Но Джон и не собирался подходить. Он отчего-то вздрогнул, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, а зубы — постукивать. Странной жутью веяло от этой девушки. К слову, это была вполне знакомая жуть, которую ему не раз доводилось ощущать год назад.

Когда Гилина всё так же медленно скрылась за поворотом, Джон поспешил вернуться в дом, спрятаться под одеяло и покрепче закрыть глаза, сделав вид, будто ничего не видел.

Но забыть не получалось. Шли часы, он лежал, смежив веки, но уснуть не мог. Вызывало вопросы буквально всё: зачем Гилина вышла из дома ночью? Куда она направилась? Почему шла такой странной, медленной походкой, будто её кто-то заворожил? А если её и правда заворожили, чему Джон бы ни капли не удивился…

Он вдруг вскочил, резко сев в постели.

За окном уже начал загораться рассвет; сквозь тонкие шторы было видно, как светлело и розовело ночное небо, как гасли звёзды и становилась прозрачнее луна. Джон взглянул на Кару — та ещё спала, и пришлось потрясти её за плечо.

— Ещё рано, — пробормотала девушка.

— Мне кажется, вампир — это Гилина, — безо всяких предисловий начал Джон, не прекращая трясти Кару до тех пор, пока она не открыла глаза. — Вампирша, точнее. Ночью я видел, как она куда-то ушла.

— А ты-то что ночью…

— Выходил отлить, — прервал её он. — Я видел, как она вышла на улицу и медленными шагами куда-то направилась. И догонять её у меня желания не возникло, потому что от неё исходила какая-то… какая-то тёмная энергия, что ли… она меня оттолкнула, не в прямом смысле, конечно, и даже, можно сказать… — он нервно сглотнул, не желая этого признавать, но всё же признал: — Испугала.

Кара закатила глаза, зевнула и, поведя плечом, чтобы сбросить ладонь Джона, привстала.

— Если тебе это не приснилось и ты не врёшь, то налицо проклятие, — сказала она. — И тогда, в принципе, всё сходится.

— Что сходится?

Оцепенение, вызванное ночным приключением, ещё не прошло — его по-прежнему чуть трясло, да и страх перед Гилиной, засевший в душе, никуда не делся. При мысли о том, что он увидит её сегодня за завтраком или просто случайно столкнётся с ней в доме, становилось неуютно — мягко говоря.

— Сходятся твои предположения насчёт того, что она вампирша, — Кара откинула одеяло и села, свесив ноги, — и твои, опять же, описания своих ощущений. Она проклята — поэтому так и действовала на тебя.

— Разве вампиризм — это проклятие, а не что-то вроде заразной болезни, передающейся через укус? — усмехнулся Джон.

— Ну, это распространённое заблуждение. Равно как и то, что вампира остановит чеснок или осина.

Опустив босые ступни на пол, Кара уселась поудобнее и взглянула на Джона очень внимательно, будто заподозрила во лжи. Впрочем, он сам ещё не был ни в чём уверен, в том числе и в вампиризме Гилины. Может, она просто шла на тайное свидание с Валомиром? А это страх, эта оторопь… наверное, просто возникли по привычке, оказались навеяны воспоминаниями о том, что происходило с Джоном год назад.

— Вампиризм — это проклятие, — начала Кара, не сводя с него этого своего взгляда. — Им нельзя заразиться, но его можно получить, если его кто-то сотворит… Проклятие накладывается с помощью магии, заклинаний и рун. Я помню, мы изучали это в Шабаше… не на практике, конечно, — рассмеялась она, заметив, как Джон округлил глаза. — Вампирская сущность проявляется в человеке по ночам, ближе к полуночи, и он, повинуясь зову проклятия, должен выпить крови, чтобы днём прийти в себя. Одной жертвы бывает достаточно.

— А если не выпьет?

— Рано или поздно жажда возьмёт верх и вампиру придётся убить человека, неважно, днём или ночью. Но изначально проклятье работает так, что вампиризм проявляется только в полночь. Так охотиться легче и безопаснее.

Она замолчала, и Джон пока не стал просить её продолжить. На самом деле описание поведения голодного вампира напомнило ему столь знакомую жажду алкоголя… Он невесело ухмыльнулся и задумался. В целом всё выглядело вполне логично: и странная походка Гилины, и то, что она вышла ночью, и эта жуть, охватившая его при виде девушки… И всё же ему до последнего не хотелось верить, что вампирша — это она. Что она, пусть и вынужденно, убивала людей. Ну не могла такая милая, скромная, невинная девушка делать столь ужасные вещи…

— И если вампир укусит человека, он не обратит его… своим ядом? — поинтересовался Джон.

— Да нет у вампиров никакого яда, — закатила глаза Кара, коротко рассмеявшись. Он даже чуть обиделся: ну откуда ему, самому обычному человеку, знакомому с магией крайне поверхностно, знать все подробности? — Если вампир укусит человека, то просто выпьет всю его кровь, вот и всё. — Она пожала плечами, будто говорила о каких-то элементарных вещах, например, как пожарить картошку на костре.

— Но мы можем как-то понять, что Гилина проклята, прямо сейчас, днём?

— Да, обычно проклятие оставляет какой-то след, — задумалась девушка, скрестив руки на груди. — Может, глаза разного цвета… хотя мы бы заметили это сразу… или какой-нибудь знак на теле… Слушай, ты же пялился на неё вчера весь вечер, может, заметил что-нибудь подозрительное?

— Во-первых, я не пялился, — вспылил Джон, чувствуя, что краснеет. Вообще-то он всё-таки пялился, но совсем чуть-чуть. Красивая девушка ведь, просто радость для глаз. — А во-вторых, нет, не заметил.

— Да, по-моему, на той части её сисек, что не прикрыта платьем, действительно не было ничего, — хмыкнула Кара и встала. — Что ж, у нас есть ещё день, чтобы убедиться в правдивости твоих предположений. И, будем надеяться, наша дорогая вампирша осталась довольна ночной охотой…

* * *

«Кара. Меня зовут Кара», — твердила она себе, мысленно пробуя на вкус это имя.

Немного странно было воспринимать себя так, но она постепенно привыкала.

Каре не очень хотелось задерживаться в этой деревне, она желала как можно быстрее преодолеть этот нелёгкий путь от Резерфорда до Конвея и поскорее сделать то, что нужно было сделать. Однако она понимала, что обязана удержать Джона во что бы то ни стало. И если он просил её помочь разобраться с вампиршей, то она должна помочь. Его доверие многое значило для Кары. Так что придётся сейчас искать Гилину и расспрашивать её, а заодно попытаться разглядеть на её теле какие-то знаки, говорящие о проклятии. В конце концов, не существует такого проклятия, которое не оставляло бы какого-либо отпечатка.

Она встретила девушку на первом этаже: видимо, Гилина встала уже давно, потому что заспанной или растрёпанной вовсе не выглядела, волосы её были осторожно уложены в косу, а карие с зелёными крапинками глаза весело светились. Если она и ходила куда-то ночью, то это вряд ли сильно на ней сказалось. Однако Кара помнила все последствия проклятия вампиризма, в том числе и полные провалы в памяти в дневное время суток.

Гилина несла в руках большое ведро, наполненное водой, от которой шёл едва заметный пар.

— Доброе утро, госпожа, — улыбнулась девушка, когда Кара приблизилась к ней.

— Лина… можно же тебя так называть? — Получив в ответ кивок, она продолжила: — Слушай, нужно поговорить… это касается вампира, который не даёт вам спокойно жить.

— Простите, я хотела сейчас немного ополоснуться, — Гилина кивнула на ведро, — но потом я с радостью выслушаю вас, ваше благородие.

— О, нет, не называй меня так, — рассмеялась Кара. — Вступив в сестринство Шабаша, я отказалась от всех титулов, так что прибереги их для Джона. А я для тебя — просто Кара. И, кстати, с купанием я тоже могу тебе помочь.

Это был неплохой шанс хорошенько изучить её и найти знак проклятия… И заодно попытаться выяснить, кто мог бы наложить это самое проклятие и кому бедная девушка могла так насолить.

Ещё вчера, за ужином, Кара почувствовала присутствие некой магической искорки и через некоторое время смогла определить, что искорка исходила от Валомира. Но теперь её вдруг начали одолевать сомнения. Это же простой деревенский парень, вряд ли в полной мере осознающий свой талант… А Гилина — его невеста, так что проклятие наложил точно не он. Хотя Кара и не могла быть полностью уверена. Из-за того, что с ней недавно произошло, её магическое чутьё сильно ослабло.

Они с Гилиной дошли до комнаты девушки — небольшой, но уютной. Большую её часть занимала кровать, а на полу возле неё уже стояла деревянная бадья, куда дочь старосты и вылила воду из ведра. Впрочем, бадья и так была почти полна. Гилина тут же быстро сняла с себя простое домотканое серое платье, нижнюю сорочку, распустила волосы и забралась в воду.

И пока Каре не удалось найти на её прекрасном юном тельце ничего, что было бы похоже на знак проклятия.

Она молча подала Гилине мыло и набрала чистой воды в ковшик, чтобы помочь смыть пену с кожи и волос. Молча наблюдала, как девушка водила кусочком мыла по рукам, плечам, шее… При этом щёки её были розовее, чем летний закат. Кара усмехнулась — стеснение Гилины её умиляло.

— Помочь? — предложила она.

Девушка молча кивнула и, протянув ей скользкое серое мыло, повернулась к ней спиной. Хорошенько намылив всю спину, Кара осторожно провела пальцем вдоль позвоночника Гилины, отчего та едва заметно задрожала, но ничего не сказала.

Молчание затянулось.

Наверное, стоило спросить у неё что-то и попытаться вывести разговор на тему проклятия… может, узнать что-то о Валомире и его даре, в частности то, как часто он его использует… Кара задумалась. С этой девушкой надо быть аккуратнее: одно неверное слово — и никаких полезных сведений от неё не дождёшься.

— А когда состоится ваша с Валомиром свадьба? — как бы невзначай поинтересовалась Кара, присев на корточки возле бадьи и убирая влажную прядь с плеча Гилины. — Мы с Джоном с радостью бы посетили вас в такой счастливый день.

— Мы пока не решили, — чуть покраснела Гилина. — Да и денег для пира нужно подкопить… Мой отец-то ведь староста, придётся всю деревню приглашать. — Она едва заметно усмехнулась.

— Ну, а сам жених тебе как? — Кажется, их девичья светская беседа вполне задалась. — Ты его любишь? — И Кара погладила Гилину по округлому плечу, будто в знак поддержки.

— Ну… Его мне родители выбрали…

— И что, совсем не нравится?

Гилина отчего-то промолчала, и это можно было трактовать двояко: если нравится, то смутилась, замялась, не захотела говорить о том, что чувствует… А если нет, то всё и так понятно.

— А относится он к тебе хорошо?

— Ну… — Гилина чуть повела плечами, и Кара вновь слегка погладила её. — Он иногда бывает… чересчур настойчив. Но я себя в обиду не даю.

А вот это уже интересно… В голове у Кары уже рисовалась вполне знакомая картина: девушка отказывает мужчине, владеющему магией, и тот от обиды проклинает её… Она знала множество мужчин, и большинство из них были порывисты, безрассудны, обидчивы, порой глупы и жестоки… Хотя Валомир с первого взгляда не создавал такого впечатления, он вполне мог в глубине души затаить злость на невесту и проклясть её. Может, он и жениться не собирался вовсе, а просто хотел разок поиметь её на сеновале и отказаться от свадьбы — мол, девка порченная, ещё и легкодоступная, не нужна мне такая. Так что чёрт его знает.

— Это хорошо, что не даёшь, — кивнула Кара. — Держи его в узде, моя дорогая.

Когда Гилина закончила купаться, Кара принесла ей большое белое полотенце, и девушка обернула в него волосы. Тогда-то ведьма и увидела на её шее два маленьких красных пятнышка, похожие на следы от укуса комара или клопа… Но это явно были не укусы. Кара пригляделась, напрягла своё магическое чутьё (главное, чтобы Гилина не заметила блеснувшее в глазах золото) и теперь уже точно разглядела знак вампирского проклятия.

Что ж, значит, Джон прав. И если бедняжку действительно проклял женишок… С ним тоже, пожалуй, придётся разобраться.

* * *

— Значит, Валомир, — задумался Джон, закинув ногу на ногу. — А ты уверена?

Кара прошла в глубь комнаты, придерживая подол платья.

— Нет, — пожала плечами она, — но у нас ещё есть время, чтобы проверить.

На самом деле времени было не так много. Близилась осень, и с каждым днём темнеть начинало всё раньше. А если вампирша выходит на охоту с наступлением темноты, то им тем более стоило поторопиться. Нужно покинуть дом раньше Гилины, то есть ложиться спать сегодня точно не стоит.

— К слову, дело даже не в Валомире, — вдруг добавила Кара.

Джон выронил оселок, которым точил свой меч, выругался, поднял и повертел в пальцах.

— Ну проклял и проклял, чёрт с ним, — продолжила ведьма. — Главное — девушку расколдовать. Снять с неё проклятие.

— А ты можешь? — поднял бровь Джон.

— Могу, — кивнула Кара. — Но это удастся сделать только во время действия проклятия, то есть ночью. Нам придётся выследить Гилину, поймать где-нибудь, где будет удобнее расколдовывать… И я всё сделаю. С тебя причитается.

Кара прошла к окну, оперлась руками о подоконник и посмотрела вдаль — на улицу, что была видна со второго этажа почти полностью, на разнообразные дома и заборы, сады и огороды, бегающих вдоль улицы собак, на сидящую на одном из деревьев кошку и женщину, собирающую яблоки в саду, что находился напротив дома старосты.

Какая спокойная, размеренная жизнь… даже не верится, что по ночам она оказывалась грубо нарушена вмешательством потусторонних сил.

— Ну, я же всё ещё согласен идти с тобой в Конвей, — ухмыльнулся Джон.

— Но это в твоих же интересах, — заметила Кара, повернувшись к нему лицом. — Впрочем, если ты хочешь сдохнуть от рук какой-нибудь нечисти, то далеко ходить не придётся. Сегодня же ночью тебе выпадет такой шанс.

Джон снова ухмыльнулся, будто смерть от тоненьких нежных ручек Гилины была его главной мечтой. Точнее, не ручек, а клыков.

На сегодняшний ужин Валомир не явился, будто заподозрил, что его, кажется, раскрыли. Гилина сидела молча, ковыряя вилкой жареную с овощами свинину. Видимо, она всё ещё была смущена после разговора с Карой… или её смутили эти взгляды Джона, может, невольные, но весьма недвусмысленные. Алрик и Элва изредка переговаривались о каких-то хозяйственных заботах, один раз женщина заикнулась о грядущей свадьбе и расходах на неё, но эту тему развить не удалось.

— А что вампир? — вдруг поинтересовалась Элва. — Выходил он этой ночью? Нашли кого-нибудь?

— Нашли не вампира, а новый труп, — пожал плечами Алрик. — Что делать, никак с мужиками не поймём… Охотиться на этого вурдалака надо, да кто решится-то? У нас народ оружием владеть не обучен. Вся надежда на вас, ваше благородие.

— Попробую сегодня разобраться, — сквозь зубы процедил Джон, поперхнувшись куском огурца.

Однако весь день он занимался какой-то ерундой, даже не пытаясь делать вид, что хочет разобраться с вампиром раз и навсегда. Кара, конечно, сама ему сказала, что действовать придётся ночью, но крестьяне ждали от него помощи прямо сейчас, неважно, в каком виде! Придётся выручать его, что поделать…

— Мы сегодня с Джоном после обеда ходили смотреть на тот труп, — сказала Кара, и он снова поперхнулся. — Все раны говорят о том, что это и вправду был вампир, уж простите, что без подробностей, но мы всё-таки ужинаем… Сегодня ночью мы собираемся предотвратить очередное убийство. Ведь правда, Джон?

Он кивнул, продолжая кашлять, и сидящая рядом с ним Гилина, улыбаясь, похлопала его по спине.

* * *

В тот день стемнело как-то уж слишком быстро. Джон решил не ждать до полуночи: в конце концов, вчера ночью он увидел выходящую из дома Гилину куда раньше, чем пробило двенадцать. Он подготовил Ключ, хорошенько наточив его лезвие, и при этом искренне надеялся, что волшебный меч не исчезнет в самый неподходящий момент…

— Когда проклятие действует, вампир становится намного сильнее, — предупредила Кара, выходя из комнаты.

Джон поджидал её уже несколько минут — ведьма попросила оставить её одну, и теперь он понял, зачем. Из своего повседневного платья она переоделась в дорожную одежду — чёрные штаны, рубашка с высоким воротником и жилет, плотно обтягивающий талию. Однако подобный наряд не делал Кару похожей на мальчишку. Напротив, несмотря на эти штаны и высокие, до колен, ботфорты, она казалась ещё женственнее и привлекательнее…

— Так что я не удивлюсь, если эта хрупкая девчонка без особых усилий собьёт тебя с ног одним ударом, — ухмыльнулась ведьма, — причём собьёт с ног в прямом смысле. Потому что в переносном, кажется, она тебя уже и так сбила. Ты что, впервые за год живую женщину увидел?

— Давай не будем об этом, — закатил глаза Джон. Они подошли к скрипучей лестнице, ведущей на первый этаж, и начали осторожно спускаться. — Лучше скажи, что я должен буду делать, когда мы найдём её. Она попытается забраться в чей-то дом или будет поджидать случайного прохожего?

— Скорее второе, но и первое я не отрицаю, — задумалась Кара. — В общем, будем следить за ней. Напасть надо неожиданно. Держи её крепче, а я попробую снять проклятие… — И она осторожно коснулась кончиками пальцев деревянной руны, висевшей на её поясе вместе с дорожной кожаной сумочкой. — Желательно, чтобы нас никто не увидел.

— Но как быть с Валомиром? — вдруг осенило Джона, и он замер в дверях, обернувшись к Каре лицом. — Мы расколдуем Гилину, уйдём, а он снова…

— Значит, придётся разбираться и с Валомиром, — вздохнула Кара. — Думаю, он почувствует, когда его проклятие исчезнет, и явно захочет узнать, в чём дело.

— Ну или мы задержимся здесь ещё на денёк и поговорим с ним утром…

Ведьма лишь закатила глаза на это предложение.

Около часа они провели в саду возле дома, внимательно следя за выходом. Гилина не появлялась, и Джон уже начал беспокоиться. Взглянул на небо — луна была не полной, но достаточно крупной, жёлтой, а вокруг неё плавали туда-сюда полупрозрачные чёрные облака. Однако свет этой луны был весьма ярким, и облакам не удавалось полностью скрыть ночное светило.

— Вампиризм с фазами луны никак не связан, — заметив беспокойство Джона, сказала Кара. — Неважно, новолуние сейчас или полнолуние, растущая луна или убывающая. Она выйдет, не переживай. Главное, не показываться ей на глаза…

Вдруг дверь скрипнула, и оба они замерли, даже, кажется, на мгновение перестали дышать.

Гилина вышла, совершенно не замечая их — да и трудно было бы заметить, ибо они спрятались за стеной дома и могли видеть девушку лишь краем глаза. Она шла, как и прошлой ночью, медленно, уверенными шагами, ступала тихо и неизменно смотрела вперёд. Кажется, вчера она даже не разделась перед сном, но сегодня на ней была лишь белая длинная сорочка, а ветер чуть развевал её распущенные огненные волосы. Она была красива — и страшна. Как и прошлой ночью, Джона передёрнуло от этого неизведанного ужаса перед проклятой.

Он подался вперёд, кладя ладонь на рукоять меча, но Кара остановила его резким жестом.

— Пока рано, — шепнула она.

Гилина тем временем покинула пределы сада, выйдя за калитку, и повернула налево. Ещё один несильный порыв ветра всколыхнул подол её сорочки и длинные локоны. Джону показалось, что он даже ощутил какой-то странный ледяной запах, что обычно исходит от мокрого гранита.

— Пойдём, — кивнула Кара.

Они пошли вслед за Гилиной, стараясь держаться на приличном расстоянии и никак не привлекать к себе внимание.

Улицы в этот час были тихи и пусты. Джон заметил пушистую серую кошку, сидящую на невысоком заборе, — ещё одна хищница, которой не спится… Где-то стрекотали сверчки, дул лёгкий ветерок, приводивший в движение придорожную сухую траву. Джон нервным жестом заправил за ухо прядь. Они с Карой ступали очень тихо, но всё равно их шаги были слышны и создавали гулкое эхо, а вот шаги Гилины — нет.

Джону стало любопытно, куда она идёт.

В конце концов вампирша снова повернула — направо, в небольшой переулочек, который вёл к выходу из деревни.

— Я думаю, пора, — сказала Кара и замерла, напрягаясь. Глаза её сверкнули золотом — на миг, но этого было достаточно для того, чтобы Гилина вдруг остановилась.

Она, видимо, попыталась сделать шаг, но не смогла — нога зависла в воздухе. Джон тут же бросился к ней, намереваясь схватить, чтобы Кара поскорее провела свой ритуал, но её заклинание сорвалось. Гилина резко обернулась, и Джон увидел, что её глаза горели алым, а через мгновение она кинулась на него, и атакованным оказался уже он.

Он услышал, как клацнули зубы прямо напротив его лица, но успел вовремя увернуться, и вампирша не смогла укусить его. Джон попытался извлечь меч, хотя и понимал, что причинять вред ей нельзя. Впрочем, воспользоваться Ключом он не смог — Гилина внезапно толкнула его в плечо, а потом — в грудь. Равновесие удержать не удалось. Меч выпал из рук, звякнув о камни мостовой.

Всё это длилось не более пары мгновений, за которые Кара попросту не успела воспользоваться новым заклинанием. Однако, когда Джон упал, она всё же выпустила из рук мощную энергетическую волну (Джон ощутил её сполна — его буквально пригвоздило к грязной мостовой), но эта волна никак не навредила вампирше, хотя и немного сбила с толку.

Шум, к слову, стоял жуткий, хотя в этом проулке было пусто, и спящие жители деревни вряд ли их слышали.

Гилина бросилась вперёд, Джон тут же успел ногой ударить её так, чтобы она упала на него, быстро перевернул, укладывая на землю и сильно прижимая. Она пыталась вырваться, пиналась и наносила удары кулаками, постоянно клацала зубами и шипела… Но за ту минуту, что шёл бой, она ни разу не произнесла ни одного человеческого слова.

Джону не хотелось признавать этого, но он испугался — не столько за себя, сколько за бедную Гилину.

Наконец Кара додумалась подойти ближе, и он кинул на неё укоряющий взгляд, но она не обратила на него никакого внимания. Впрочем, они ещё успеют поговорить.

Ведьма закрыла глаза и присела на одно колено, положив ладони на голову Гилины. Та снова зашипела и обнажила клыки, но Кара вдруг осторожно и, можно сказать, ласково погладила её по волосам. Джон тоже ослабил хватку, боясь оставить синяки на её руках. Пока ведьма снимала проклятие, он невольно рассматривал вампиршу с ног до головы, наблюдая за тем, как к ней постепенно возвращаются человеческие черты. Лицо стало спокойнее, из карих глаз исчезли алые оттенки, и клыки словно втянулись обратно в дёсны… Он не знал, произошли ли какие-то изменения в её теле, скрытом под белоснежным льном сорочки, однако понял, что с трудом мог оторвать взгляд от небольших округлостей под кружевным вырезом, он тонкой шеи, от белых пальцев, которыми она сначала упиралась в его грудь, а потом вдруг расслабила и опустила на свой живот… и закрыла глаза.

Кара всё ещё что-то нашёптывала, не убирая рук с головы Гилины, но девушка, кажется, совсем перестала подавать признаки жизни.

— Она жива? — спросил Джон через минуту, на всякий случай не прекращая сжимать её плечи и прижимать к земле.

— Дышит, — уверенно отозвалась Кара. — Подними её. Булыжники холодные.

Джон поднял и невольно прижал к себе, обняв за талию одной рукой и за шею другой. Она и правда дышала, он чувствовал, как тихонько бьётся её сердце… Но то, что Гилина не открывала глаз, ничего не говорила и вообще никак не реагировала на происходящее, его пугало.

— Гилина? — позвал он её.

Вспомнился тот вечер, когда в Элет вселилась демонесса Суккуб, и, если бы не отец Маор, убила бы и её, и Джона. Он помнил, как держал Элет почти так же, а священник читал молитвы, пытаясь изгнать из неё адскую тварь. И сейчас картина до боли напоминала ту, прошлогоднюю…

А буквально через пару часов после изгнания демонессы Джон и Элет переспали. И не то чтобы он был бы против, если это повторится сегодня.

Внезапно Гилина подняла голову, оторвавшись от его плеча.

Джон уже подумал, что она, возможно, потеряла память и ей придётся всё объяснять… и решил, что никто, кроме Кары, не справится с этим должным образом.

— Всё закончилось? — вдруг пролепетала Гилина, и он машинально кивнул в ответ. — Я… я правда не хотела этого делать… я правда…

— Я знаю, — вдруг подала голос Кара. — Да встань ты уже, — кивнула она Джону.

Он осторожно поднялся, помог встать рыдающей Гилине и снова прижал её к себе. Понял, что она дрожит — и явно не только от безумного испуга, но и от холода, потому что ночь была довольно ветреной, а на девушке ничего, кроме ночной сорочки, не было. Поэтому он быстро снял с себя плащ и накинул его на её плечи. Гилина взглянула на него с благодарностью, однако в её глазах всё ещё стояли слёзы.

— Не бойся, — сказал Джон, снова прижимая её к себе.

— Ты помнишь что-нибудь? — спросила ведьма, подойдя к ним ближе и скрещивая руки на груди.

— Кара! — с укором воскликнул Джон.

— Что? Это важно вообще-то.

— Да, помню… — неуверенно отозвалась Гилина. — В этом-то вся и беда.

— И о том, кто в этом всём виноват на самом деле, тоже помнишь?

Гилина не успела ответить. Где-то справа от них послышался звон стали о камень, и лишь в тот момент Джон вспомнил, что так и не поднял выбитый из рук меч. Зато его поднял кто-то другой.

Валомир.

Кара была права — он, видимо, почувствовал, что наложенное им заклинание исчезло, и решил узнать, что произошло.

Валомир держал Ключ обеими руками, целясь то ли в Джона, то ли в Гилину, в глазах его плескалась ярость, губы дрожали, а лицо было перекошено от гнева.

— Я же говорил, что ты шлюха, — обратился он к невесте (наверняка уже бывшей), и голос его напоминал шипение змеи. — Так чем он лучше меня, а? Тем, что рыцарь и богатенький?

Гилина лишь покачала головой и сильнее прижалась к Джону.

— И за это ты её проклял? — Кара без страха подалась вперёд, и Валомир направил острие меча на неё. — За то, что отказала тебе? Посмела тебя не полюбить?

— Ты, чёртова ведьма, это не твоё дело…

— Ой, да брось, — усмехнулась она.

Валомир зарычал и бросился на неё, занёс меч, видимо, намереваясь опустить лезвие на её голову, но Кара увернулась, пригнулась, а затем едва заметно махнула рукой, и горе-женишок тут же выронил меч из рук. Ведьма подняла Ключ, внимательно осмотрела лезвие.

— Кобель ты, — сказала она Валомиру.

— И ты не понимаешь, что проклял не только её, — подал голос Джон, поглаживая по голове трясущуюся Гилину, — но и себя самого? И всю деревню? Ты не подумал о том, что рано или поздно она бы убила всех твоих односельчан?

— Я думал, что она быстро поймёт, что делает… и согласится стать моей, — усмехнулся Валомир, видимо, нисколько не испугавшийся того, что у него отняли оружие.

— Дубина ты пустоголовая! — воскликнула Кара, и эхо подхватило её чуть визгливый голос. — Она не помнила того, что творила по ночам! Господи, ну и бездарность… Кому только не выпадает стать магом в наше время…

Джону даже стало смешно с её досады.

— Боюсь представить, что было бы, если бы ты всё-таки женился на ней, — сказал он. — Ладно, хватит разговоров. Что будем с ним делать? — Он наклонил голову, обращаясь к Гилине, но она не сразу это поняла. — Я имею полное право приговорить его к смерти за то, что он использовал магию против тебя.

— Нет, не надо… — пролепетала Гилина. — Не убивайте его, ваше благородие, пожалуйста…

— Ты что, всё ещё хочешь за него замуж? Он не оставит тебя в покое, как только мы уйдём, снова придумает что-нибудь, чтобы забраться тебе под юбку.

— Я знаю, но… не надо убивать. Прошу вас.

— Ему бы в Шабаш, — вздохнула Кара, приблизившись к Валомиру почти вплотную. Тот стоял неподвижно, явно осознав, что ведьму стоит бояться и слушаться. — Такой талант пропадает… Да и ученицы-ведьмочки были бы просто в восторге от такого любвеобильного красавца. Откуда ты узнал о проклятии вампиризма, а?

— Нашёл какие-то записи в доме старого колдуна, — признался тот.

— Где-где?

— Тут неподалёку к северу лес… там раньше жил старый колдун, знахарь, к нему ещё мои дед с бабкой лечиться ходили. Я, когда понял, что колдовать могу, тут же пошёл туда, нашёл у него какие-то свитки, куски пергамента, даже книги…

— Грамотный, стало быть? — усмехнулась Кара. — Жаль твоих родителей, потому что они потратили время и обучили тебя чтению, а ты потом читал всякие тёмные заклинания. — Она протянула руку и взяла его за подбородок, вглядываясь в глаза. — Знаешь, что? Я, кажется, придумала.

Она сделала резкий жест, и Валомир тут же рухнул на мостовую со свёрнутой шеей.

Гилина взвизгнула, и Джону пришлось прижать её лицо к своей груди, чтобы она не перебудила половину деревни своим воплем.

— Она же просила! — вскрикнул он чуть тише, чем Гилина. — Просила не убивать его! Я бы сослал его куда-нибудь на лесоповал или в рудники…

— Она просила тебя. — Кара не повернулась к нему лицом, зато присела, склоняясь над Валомиром, и зачем-то провела рукой по его сломанной шее. — Ну вот, теперь все решат, что его убил вампир. По крайней мере, это была его последняя жертва. Вампира больше нет.

Гилина нервно сглотнула. Стараясь не смотреть на труп, она вытерла краем плаща слёзы, убрала упавшие на лицо рыжие спутанные пряди и внимательно взглянула на Джона — так, что его отчего-то передёрнуло.

— Спасибо, сэр Резерфорд, — улыбнулась она — впервые за вечер.

Джон хотел сказать, что благодарить надо не его, а Кару, которая всё ещё что-то колдовала над трупом, но не успел — Гилина привстала на цыпочки, сжала его плечи и прижалась к его губам, не размыкая собственных губ. Но он тут же заставил их разомкнуться и поцеловал её по-настоящему, сведя на нет все её попытки сделать поцелуй наиболее невинным.

В голове мелькнуло, что Кара, наверное, даже обрадуется, когда получит свои благодарности хоть и не в первую очередь, зато в несколько ином виде.