Данте не собирался целовать Олив, но совместное пение разрушило все барьеры, а когда она так радостно улыбнулась ему, он подумал… Ну, взрослая Олив показалась ему скромной и доброй женщиной.

Он старался не слишком распаляться, целуя ее. От нее пахло «Маргаритой», летом и женственностью. Он простонал и притянул Олив ближе, чувствуя мягкие изгибы ее тела. Ему очень нравилось ее обнимать, ощущать ее запах и понимать, что она произвела на него более сильное впечатление, чем ему хотелось бы.

Но удивляться нечему.

Она — Олив Хейз.

Данте поднял голову и мысленно выругался. Ему хотелось большего. Не задумываясь, он снова опустил голову и начал жадно и стремительно целовать Олив. Он приказывал себе не торопиться, но ее губы сводили его с ума. Она приоткрыла рот, и их языки соприкоснулись. Данте ощутил вкус текилы и лайма. Он поднял ее руки, чтобы она обвила ими его шею, и углубил поцелуй. Потом прислонился спиной к борту своей машины и на минуту притворился, что с Олив можно переспать.

Шанс переспать с Олив Хейз был прекрасным, несмотря на то, что Данте весь день обдумывал сексуальную месть. Он хотел ее. Просто так. Но понимал, что лжет самому себе.

Он планировал использовать секс как инструмент мести, когда разговаривал с Максом. Сегодня ему не удастся сблизиться с ней. Данте отпустил Олив и провел ладонью по ее обнаженной руке, наслаждаясь мягкостью и гладкостью ее кожи.

— Ну и ну, — сказал он.

Она облизнулась и заправила прядь волос за ухо.

— В точку. Я думаю…

— Я не стану извиняться, потому что поцелуй был невероятным. Но я даю слово не делать этого снова, пока мы работаем вместе, — произнес Данте. Она заслуживала лучшего. Он понимал: отчасти она отказала ему в университете потому, что он чувствовал себя недостойным ее. Он считал, что для него совершенно нормально делать проект в обмен на ее улыбки и чашечки кофе. Но эту огромную ошибку он не повторит.

— Я обещаю то же самое, — прошептала Олив, наклонив голову набок и улыбнувшись ему. — Спасибо, что подвезли и попели со мной.

— Не за что, — сказал он.

Олив пошла по подъездной дорожке к входной двери, а Данте остался на месте, прислонившись к машине. Помахав ему рукой, она вошла внутрь и закрыла дверь.

Вернувшись домой, Данте вдруг почувствовал себя одиноким. Разувшись, он отправился на кухню, чтобы попить воды.

Он понял, что начал забывать себя. И все потому, что Олив вернулась в его жизнь. Годы роста пошли насмарку. Его мать считала, что события вроде университетского инцидента, когда Данте раскрыл душу перед своими однокурсниками и был отвергнут Олив, — жизненные якоря. Она считала, что не бывает хорошего или плохого опыта, а только возможности для роста.

Интересно, что бы она сказала, если бы Данте поведал ей о случившемся сегодня. Но ему не хотелось делиться с матерью.

Он прошел в гостиную, включил телевизор и тупо уставился на экран, придумав идею для очередного «пивного ролика», как он называл свои аудиозаписи, которые Кики использовала для радиорекламы.

Он выключил телевизор, закрыл глаза и запустил диктофон на своем телефоне.

«Летняя жара взбудоражила меня. Я словно горю, и город горит. Что-нибудь должно вытащить меня из ада, через который я прохожу каждый день. Я должен напоминать себе, где я. Говорить себе, что это всего лишь жара и скоро наступит приятное время».

Он выключил диктофон. Его телефон запищал, и он посмотрел текстовое сообщение от Олив:

«Еще раз спасибо за все».

«Пожалуйста. А я смотрю на пустую ночь и жалею, что мы оба сглупили».

«Я тоже. Но утром я жалеть перестану».

«И я».

«Спокойной ночи, Данте!»

«Спокойной ночи, Олив!»

Он пожелал ей спокойной ночи. Он и не мечтал, что однажды сделает это. Он понимал, что рискует. Ему не избавиться от прошлого. Оно сформировало его как человека, которым он был сегодня, и во многом это заслуга Олив. Он задавался вопросом, вспомнит ли она его когда-нибудь. В его душе по-прежнему бурлили гнев и горечь. Он общался с новой Олив, но при этом волновался, как юноша из прошлого.

Данте проходил круги ада. Что может быть мучительнее встречи с женщиной, которую он когда-то хотел и которая вдруг стала для него доступной? Он понял, что не сможет ей мстить. Сегодняшний поцелуй тому доказательство. Он прислушается к совету Макса и, конечно же, будет держаться от Олив на расстоянии.

Олив убеждала себя, что рада вернуться к работе, но после десяти дней вдали от Данте признала: она волнуется из-за предстоящей встречи с ним. Она устроила для него тренинг по общению с журналистами, хотя он вряд ли нуждался в этом. Они должны встретиться в студии в центре города, которую она забронировала после обеда. Ей хотелось увидеть, как Данте будет держаться перед камерой. Его первое интервью было назначено на следующий день в утреннем шоу местного телевидения.

Она взглянула на часы и поняла, что прошло всего пять минут с тех пор, как смотрела на них в последний раз. Сейчас пять минут десятого утра, а встреча назначена на два часа дня. Ей надо сосредоточиться.

— Ты это видела? — Делани вошла в офис и показала экран телефона Олив.

На сайте сплетен опубликовали статью под заголовком: «Дрянная Делани снова наносит удар!» В статье говорилось, что наследница империи средств для мытья посуды, по-видимому, совсем отчаялась. После того как Малкольм Квелл бросил ее, она отправилась к нему домой и попыталась его вернуть. Неужели у нее совсем нет гордости?

Олив поморщилась и посмотрела на Делани, которая выглядела так, словно была готова взорваться.

— Ну, это не худшее, что о тебе писали.

— Меня никто не бросал!

— Ну, чисто теоретически…

— Прекрати! Я думала, ты моя подруга, — фыркнула Делани.

— Ладно, у нас очень хороший адвокат, и мы можем подать в суд, — сказала Олив. Делани поселилась у нее через три дня после того, как Олив поцеловалась с Данте. Но вскоре переехала обратно, потому что, по ее словам, в пригороде было скучно. Делани купила квартиру с видом на озеро Мичиган и с тех пор жила там.

— С кем будем судиться? — спросила Пейсли, входя в офис Олив.

— С Венд-Зи. Она написала возмутительную сплетню о Делани, — сказала Олив, передавая ей телефон.

Пейсли прочитала и пожала плечами:

— Я бы посоветовала тебе забыть об этом. Ты читала следующую новость? Голливудская знаменитость Шон О'Нил пропал после новогодней ночи. Инсайдеры подтверждают, что его разыскивают продюсеры.

— Он — миллиардер и получил все возможные награды. Может быть, он начал новую жизнь, — произнесла Делани. — Вернемся ко мне.

Олив улыбнулась про себя. Делани права. В последнее время Шон О'Нил больше славился своими скандальными выходками, чем актерской работой.

— Клевету трудно доказать в суде, — сказала Пейсли.

— Она наврала о том, что я хотела к нему вернуться. Я собиралась забрать Стэнли.

— Я думала, вы оба ухаживаете за собакой, — произнесла Пейсли.

— Так и было. Но дворецкий не отдал мне пса и сказал, что Малкольм и его новая шлюха взяли Стэнли на выходные в Париж. Поэтому не бесите меня! — сказала Делани.

— Мы не будем. Итак, нужен адвокат по опеке над собакой. — Олив нахмурилась. — Он не может отобрать у тебя Стэнли. Ты покупала пса, и он — твой верный мужчина.

— Да. И я сказала об этом придурку Малкольму, и теперь он держит пса в заложниках. Я согласилась разделить с ним опеку только потому, что милашка Стэнли на самом деле любит Малкольма.

— Когда он вернется в страну? — спросила Пейсли.

— Не знаю. Я не могу позвонить в частный аэропорт, потому что за мной следит Венд-Зи, — сказала Делани.

— Я позвоню. — Олив набрала номер частного аэропорта и быстро поговорила о планах полета Малкольма. — Он уезжает на Барбадос сегодня вечером.

— Проклятье! — Делани разозлилась.

— Хочешь, я позвоню его ассистенту и что-нибудь узнаю? — спросила Олив.

— Нет. Никому из моих друзей не разрешено вступать в контакт с его коллегами по работе.

— Почему?

— Он оформил для меня запрет через суд, — призналась Делани.

— С этого надо было начинать, — сказала Пейсли. — Я позвоню адвокату, и мы во всем разберемся.

Пейсли вышла из офиса Олив, и Делани последовала за ней. Стэнли был милейшим французским бульдогом в мире, и Делани купила его после особенно неудачного года. Это было несправедливо. Но, наверное, такова ее судьба.

Телефон прервал размышления Олив. Она взглянула на экран. Звонил Данте. Ее сердце забилось чаще. Она пригладила волосы руками и только потом поняла, что Данте ее не увидит.

— Привет, Данте!

— Привет, Олив! Мне нужна ваша помощь. Сегодня вечером я иду на благотворительную вечеринку по сбору средств в Институте искусств. Вы составите мне компанию?

Олив открыла календарь на компьютере и поняла, что свободна сегодня вечером. Она погуглила мероприятие и выяснила, что это будет крутая вечеринка, на которой Данте сможет показаться в новом образе и продемонстрировать свое умение общаться с журналистами.

— Я приду. Встретимся на вечеринке.

— Отлично. До скорого! — Он повесил трубку.

Данте продолжал звонить ей по делу, что было вполне разумно. И хотя она вспоминает их поцелуй, он вряд ли делает то же самое. На самом деле ей не следует увлекаться Данте, он для нее под запретом. Однако не думать о нем ей не удавалось.

* * *

Данте понял, что, несмотря на десять дней разлуки, он не охладел к Олив, как следовало бы. Увидев ее в студии, он сразу возбудился. Она помахала ему рукой и подошла к нему. Он расправил плечи, стараясь произвести на нее впечатление, хотя это был не самый умный поступок.

— Кики сказала мне, что на утреннем шоу вас попросили сделать признание, — произнесла Олив. — Я думаю, с вашим обаянием вы со всем справитесь.

Данте уже сомневался по поводу «признания». От Олив пахло весной, несмотря на летнюю жару, которая напоминала о том, какими вкусными были ее губы.

— Хотите, я приду в студию?

Он был вполне уверен, что справится сам. Но если Олив хочет встретиться с ним в студии в шесть утра, кто он такой, чтобы отказать ей?

— Конечно. Я не собирался говорить банальщину. Но, поскольку вы профессионал, будет здорово, если вы окажетесь рядом.

— Без проблем. Итак, давайте придумаем несколько сценариев, которые вам подойдут, и посмотрим, как это выглядит на камеру. Это Лукас — студент-кинематографист, который будет снимать вас, а Кортни — режиссер, и она здесь главная.

— Приятно познакомиться с вами обоими, — сказал Данте и посмотрел на реквизит, который принесла Кики. Плакат с логотипом «Инферно брюинг», пивной бочонок и шесть упаковок летнего пива.

— Насколько я понимаю, вы делаете свои аудиоматериалы спонтанно. Хотите попробовать то же самое с видео? — спросила Олив.

— Да. Кики, ты не писала для меня сценарий?

— Нет. Я не хочу вкладывать слова в ваши уста, — ответила Кики. — Но главный посыл такой: летняя жара и человек, который с ней борется.

— И что мне делать? — поинтересовался Данте.

— Ведите себя естественно, — ответила Олив. — Мы с Кики будем стоять за камерой. Смотрите на нас и говорите о своем продукте.

Олив и Кики встали за спиной Лукаса. Они хотели, чтобы Данте сделал что-то вроде признания, которое облегчит завтрашнее утреннее новостное шоу. Данте заговорил.

— Привет, Чикаго! Ты и я, мы снова вместе, — начал он, потом медленно пошел вперед, глядя в объектив камеры. — Наверное, вы меня не узнаете, но мой голос может разбудить воспоминания и заставить вас думать о летних днях. Я генеральный директор и основатель компании «Инферно брюинг» Данте Руссо.

Он поднял бутылку пива и улыбнулся в камеру.

— Классно, босс! — воскликнула Кики. — Можно посмотреть видео?

— Да. Оно будет готово через минуту, — сказал Лукас, подходя к Кортни.

Олив шагнула к Данте, пока Кики и будущие кинематографисты работали вместе.

— Что скажете? — спросил он ее, осознавая, что стремится произвести на нее впечатление каждым жестом. Если она признает в нем Дэнни Руссо, хотелось бы, чтобы она удивилась тому, как он преуспел. И как сильно изменился.

— Мне нравится. Может быть, стоит запустить летний слоган компании, пока вы не в кадре? Когда вы появитесь на экране, вас быстрее узнают.

— Отличная идея! — отозвался он. — Я уверен, Кики ее поддержит.

— Не сомневаюсь. Она такая умная, — заметила Олив, глядя на другую женщину.

— Да. — Данте пытался убедить себя, что Олив не ревнует его к Кики. — Она мне как младшая сестра.

— Правда?

— Да. Она работает лично со мной последние годы, но стала частью команды задолго до того, как мы добились больших успехов, — объяснил Данте.

— Вы подобрали подходящих людей для каждого этапа своей карьеры, — сказала Олив. — Сначала Кики, а теперь я.

Он выгнул бровь:

— Да. Но я не считаю вас своей сестрой.

— Надеюсь, что нет. — Олив подмигнула ему.

— Посмотрите! — Кики махнула им рукой.

Они установили ноутбук и подключили к нему камеру, и Данте понял, что нервничает, смотря себя на видео. Он услышал свой голос и через несколько мгновений появился на экране. Иногда он не узнавал себя в новой одежде, пока говорил на камеру так, словно ему было что сказать людям.

Данте увидел в новом образе человека, которым он всегда хотел быть. Он был на пути к осуществлению мечты, которую лелеял с тех пор, как остался один. Он понял, что есть только один способ добиться цели, — смотреть в будущее.

Некогда думать о прошлом или о мести. Он не собирался уравнивать шансы или приукрашивать жизнь, которую вел прежде. По иронии судьбы ему потребовалось увидеть себя на видео, чтобы понять, как далеко он продвинулся.

— Давайте сделаем второй дубль! Олив предложила мне использовать наш летний слоган, прежде чем я войду в кадр, — сказал Данте.

Он сделал еще два или три дубля, но все уже поняли, что он отлично справился. Прощаясь с Олив, он с нетерпением ждал с ней встречи на вечеринке.