Ханна почувствовала приближение человека-горы еще до того, как он вошел в комнату, как раз когда самолет попал еще в одну небольшую турбулентность. Рафик, который нес в руках поднос с чаем, сильно извинялся за то, что из-за толчка немного его пролил.

— Я принесу другой поднос.

— Все нормально, — поспешил уверить его Камель. — Не нужно этих формальностей с мисс Латимер. Она теперь член семьи. Я мало что взял с собой из еды. — Он пробормотал что-то, как поняла Ханна, на арабском, после чего Рафик покинул кабину. — Рафик во многом очень хорош, но его кулинарные способности, к сожалению, скудны. — Он поднял крышку с блюда, на котором оказались толсто нарезанные бутерброды. — Я надеюсь, ты любишь курицу.

— Я не голодна.

— Я и не спрашивал тебя об этом, Ханна.

Ханна злобно на него посмотрела.

— Как я вообще могу думать сейчас о еде, когда мне предстоит лишиться своей свободы? Камель улыбнулся.

— Тебе нужно поесть, потому что впереди тебя ожидает долгий тяжелый день.

— Вряд ли мой отец затеял подобное.

— Это было своего рода командное решение, и если во всей этой ситуации и есть жертва, то это я. К тому же, если я способен найти в себе силы, чтобы разрешить эту ситуацию, то я не вижу, в чем твои проблемы.

— Проблема в том, что я не люблю тебя. Я даже не знаю тебя.

— Меня зовут Камель аль-Сафар, и теперь у тебя полно времени, чтобы узнать меня поближе.

Ханна сузила глаза.

— Не могу дождаться.

— Я думаю, что ты ведешь себя слишком драматично. Если бы я не был согласен на этот брак, ты бы все еще сидела в тюремной камере.

— Я благодарна тебе за то, что ты сделал.

Камель высокомерно приподнял бровь.

— Действительно? Странно, я почему-то не чувствую от тебя никакой любви, — медленно протянул он.

На ее лице тут же появилась маска равнодушия.

— Здесь и нет никакой любви. Ты вообще когда-нибудь любил?

На мгновение она заметила странное выражение на лице принца. Но затем в его чарующих глазах появилась какая-то пустота. Когда же он повернулся к ней и посмотрел ей в глаза, в его взгляде был один цинизм.

— Я полагаю, что ты являешься настоящим экспертом в этом вопросе. Тебе все мужчины, с которыми ты спала, делали предложение?

— Мне уже двадцать три года.

— Мои извинения. Это был глупый вопрос.

— А смысл твоей жизни только деньги и власть. У тебя все это есть, и ты готов на все, чтобы так всегда было. Ты высокопарно говоришь о долге, продолжай в том же духе, если от этого тебе жить легче, но, как по мне, это называют жадностью!

— Только женщина, которая всегда имела доступ к кошельку своего отца, может так легко говорить о деньгах. А возможно, ты просто невероятно глупа.

Глупа! Это слово ранило ее в самое сердце.

— Я работаю. — Хотя бы просто, чтобы доказать всем тем, которые называли ее тупой, что страдающие дислексией в остальном могут ничем не отличаться от обычных людей.

— Я думаю, в твоих услугах больше не нуждаются.

— Ты не можешь подумать или сказать что-то обо мне, что до тебя уже не было сказано. Но хватит уже обо мне. Чем же ты помогаешь обществу? Ох, я совсем забыла, — медленно произнесла она. — Какие качества тебе нужно иметь, чтобы стать в будущем королем? Ах да, верно, просто им родиться.

Камель смотрел на нее, нахмурившись.

— Что ж… давай сразу разберемся. Будут официальные мероприятия, на которых мы должны быть вместе.

Ханна прикусила нижнюю губу.

— Ожидается, что мы должны произвести на свет наследника. Возможно, в этом будет для тебя что-то полезное.

Охваченная паникой, она застыла на месте.

— Уроки секса, знаешь ли, это не лучший рекламный ход!

Камель неожиданно засмеялся.

— Если ты хочешь меня чему-нибудь научить, я не против.

Ханна покраснела.

— Тогда что же ты имел в виду?

— Я предполагаю, что большинство твоих любовников были ослеплены твоим очарованием. От меня ты этого можешь не ждать.

— Ослеплены моим очарованием? Я не собираюсь запрыгивать к тебе в постель. Я тебя совсем не знаю!

— У нас много времени. — Камель натянуто улыбнулся. — Но не волнуйся, я не жду, что после свадьбы мы скоро разделим постель, если ты согласна?

— С чем?

— Пожить пока без секса.

— Я справлюсь.

— Потому что твоим любовным похождениям пришел конец. Не может быть никаких сомнений в том, кто является отцом наследника трона, — предупредил он ее.

— И ты также будешь придерживаться этого условия? Лучше скажи мне… — Камель развернулся, и она опустила руку, которой неосознанно потянулась к нему. — Знаешь ли ты… — он, казалось, знал практически обо всем на свете, — была ли доставлена вакцина до деревни вовремя? Моя машина сломалась. И я заблудилась. Что произошло с вакциной? Можешь ли ты узнать?

— Я ничего об этом не знаю.

Камель полностью отстранился от нее, обратив все внимание на ноутбук перед собой, в котором он что-то просматривал. Ханна завидовала ему, если бы только она также могла забыть о его существовании! Неужели это только пример того, каким будет их брак? Они будут вынуждены находиться в одном пространстве, но между ними не будет никакой связи?

Камель даже не посмотрел на нее, когда самолет приземлился, он просто оставил ее. Это бугай-телохранитель указал ей, что она должна следовать за принцем вдоль по проходу, молча качнув головой в его сторону.

Ханна часто заморгала, когда оказалось, что на улице ярко сияет солнце — в самолете иллюминаторы были закрыты, — и по каким-то причинам она ожидала, что будет темно. Она потерялась во времени.

Неожиданно ее глаза округлились в панике.

— У меня ведь нет паспорта!

Камель остановился внизу трапа и посмотрел на нее, его холодный взгляд прошелся по ее лицу.

— Тебе не понадобится паспорт.

Радуясь тому, что Камель не обращал на нее никакого внимания, она провела языком по своим пересохшим губам, вспомнив о том, как близка к панике она была, когда подумала, что без паспорта ей откажут в пропуске. Воспоминание о тюрьме, из которой она смогла сбежать, заставило ее коленки затрястись.

Неподалеку стояло три огромных лимузина с тонированными стеклами, готовые увезти их куда необходимо. Не в состоянии посмеяться над своей собственной шуткой в присутствии вооруженных солдат, Ханна сделала неуверенный шаг в сторону Камеля, который быстро направлялся в сторону дальней машины. Сильная рука остановила ее. Она подняла глаза, в которых явно читался вопрос, и громила-охранник медленно закачал головой.

— Ты уезжаешь?

— О тебе позаботятся.

Камель старался подавить в себе те чувства, которые вызвала в нем Ханна, когда она выглядела так беззащитно и наблюдала за тем, как удаляется его машина. Он видел обиду в ее прекрасных голубых глазах, поэтому ощущал себя монстром. В этих его чувствах не было никакой логики — ведь он же спас ее.

Камель нажал на кнопку, чтобы поднять тонированные стекла машины. Теперь она его не могла видеть, а он все еще продолжал наблюдать за ней.

— Что со мной происходит? — еле слышно произнесла Ханна, смотря вслед удаляющейся машине.

Этот вопрос не был ни к кому обращен, поэтому она опешила, когда Рафик, из которого трудно было выбить и слово, неожиданно ей ответил:

— Согласно моим инструкциям я должен отвезти вас в дом доктора Райни.

Затем он кивнул в сторону открытой двери лимузина, очевидно ожидая, что она сядет в машину. Ему даже в голову не пришло, что она может отказаться.

Ханна чувствовала, как внутри закипает злость.

«Прояви твердость характера, Ханна».

— Мне не нужен доктор.

— Нет, вы меня не так поняли. Эта женщина — профессор философии в университете. Она поможет вам одеться к церемонии и будет вашей свидетельницей на свадьбе.

Рафик подошел к двери, но Ханна все еще продолжала стоять на месте.

— А мой отец?

— Ваш отец ожидает в часовне, где будет проходить церемония.

Упоминание часовни заставило ее нахмуриться. Она вспомнила статью в газете, из которой она многое узнала о государстве Суран, то, что здесь представители разных религий мирно сосуществовали, также о том, что члены королевской семьи были христианами.

После того как машина выехала с территории аэропорта, она свернула на широкую дорогу, вдоль которой росли пальмы. Затем они направились в старую часть города.

Тонированный экран между водителем и салоном лимузина опустился.

— Мы скоро уже прибудем, мисс.

Ханна лишь кивнула в ответ на слова Рафика. Они свернули в, как ей показалось, богатый район города.

Машина заехала через открытые высокие кованые железные ворота в небольшой выложенный брусчаткой дворик. Водитель заговорил в маленький микрофон у себя в ухе, ворота закрылись, и к машине направился мужчина в костюме. Рафик начал с ним разговаривать, затем осмотрел двор.

Ханна только успела ступить на брусчатку, как огромные деревянные двери великолепного трехэтажного особняка отворились.

— Добро пожаловать. Меня зовут Райни, я двоюродная сестра Камеля.

Профессор оказалась очень привлекательной женщиной тридцати с небольшим лет. Высокая, стройная, с темными волосами.

— Я бы спросила тебя о дороге, но я вижу, что…

Дико смутившись, Ханна взяла носовой платок, который ей протянули, и высморкнулась.

— Мне так жаль, я обычно так не… Я знаю, что выгляжу кошмарно.

Женщина обняла ее и повела в дом, перед этим сказав что-то телохранителям и плотно закрыв за собой входную дверь.

— Не стоит извиняться. Если б мне пришлось пройти через то же, что и тебе, у меня бы крыша поехала.

— Как у меня сейчас. — Ханна моргнула. Внутри дом был совершенно другой, чем снаружи — минималистический скромный дизайн, открытое огромное пространство.

— И это нормально. Пройдем сюда, — добавила она, открывая дверь, которая вела в длинный коридор.

Райни заметила удивленное выражение лица Ханны.

— Я знаю, комнат здесь и правда многовато. Я бы рада устроить тебе экскурсию по дому, но уверена, что ты просто валишься с ног от усталости, а время, я боюсь, поджимает. Сюда. — Она открыла очередную дверь и подождала, пока Ханна зайдет первой.

Они оказались в просторной комнате с паркетным полом. Одну стену занимали огромные французские окна в пол, другую — стеллажи гардеробной. Огромная кровать на платформе была единственным предметом мебели.

— Я знаю, скучно. Мне по душе творческий беспорядок, но Стив настоящий минималист с признаками синдрома навязчивого поведения.

Мысль о Стиве, вероятнее всего ее муже, заставила женщину улыбнуться.

Ханна отвела глаза в сторону, чувствуя, как боль сковывает ее грудь, и присела на кровать. Она ничего не ощутила, когда опустилась на мягкое пышное покрывало постели.

— Всего этого не должно было произойти.

Наблюдая за страданиями Ханны, женщина сочувственно поморщилась.

— Я понимаю, что не так ты себе представляла день свадьбы, — произнесла она ласково, — но церемония — это не главное. В такой ответственный день всегда что-то идет наперекосяк.

Ведь самое важное — это тот человек, с которым ты проведешь всю свою жизнь. Расскажи, как вы встретились с Камелем?

— Что, прости?

— Не беспокойся, расскажешь эту историю в другой раз, я просто так счастлива, что он нашел тебя. Все эти его многочисленные любовные похождения теперь останутся в прошлом, но не волнуйся, он вовсе не был так плох, как описывали его в прессе.

— Я не читаю желтую прессу, — честно призналась Ханна.

Райни похлопала ее по плечу, и неожиданно Ханна, вспомнив все ее слова, осознала две вещи: то, что двоюродная сестра Камеля думала, что свадьба настоящая, и то, что ей предстоит выйти замуж за мужчину, у которого, даже по мнению его же родственницы, была разгульная репутация.

— Я молилась, что он в один прекрасный день перестанет скорбеть по Амире, но когда ты так трагично кого-то теряешь… — Женщина пожала плечами. — Я иногда себя спрашиваю, была бы я так же великодушна, если бы узнала, что Стив любит другую?

На мгновение Ханне, которая уже изрядно была раздражена, показалось, что время откровений закончилось, но Райни продолжала, заговорщически понизив голос:

— Амира рассказывала мне, что Камель сказал ей, что она станет прекрасной королевой и что единственное — чего он желает — это то, чтобы она была счастлива. Он с Хакимом были как кровные братья. Как же печальны все любовные треугольники.

Ханна лишь слегка кивала, стараясь сопоставить людей и события, о которых рассказывала женщина, а затем она вспомнила слова Камеля: «Она… выбрала его». Амира — это женщина, в которую он был влюблен, но которая вышла за его двоюродного брата, а затем погибла вместе с ним во время крушения самолета. После этой трагедии Камель стал наследником престола. Ее будущий муж рассказывал эту историю с равнодушием, как будто ему было все равно, но если верить словам его двоюродной сестры…

— И она была бы счастлива.

— Прости?

— Из нее бы получилась прекрасная королева. Но ей так и не выпал шанс… — Райни тяжело вздохнула. — Сегодняшний день не для слез. Ты будешь такой же прекрасной королевой и скоро выйдешь замуж за замечательного мужчину.

Ханна знала, что ей нужно что-то ответить.

— Я бы все еще находилась в тюремной камере, если бы он не спас меня.

В глазах Райни заблестели слезы, она кивнула:

— Он мужчина, который не бросит в беде. Когда Стива похитили… — Она быстро встряхнула головой и поспешила открыть дверь в гардеробную. — Как я уже сказала, Камель просто замечательный, но, к сожалению, нетерпеливый, поэтому я должна поспешить, уже через тридцать минут ты должна быть в дороге. Выбери себе платье, Ханна. — Она указала на целый ряд белых свадебных платьев.

В удивлении Ханна заморгала, а Райни все продолжала быстро ей о чем-то рассказывать.

— Твой отец не был уверен, какой у тебя размер, поэтому я заказала каждое платье в трех разных размерах, но… У тебя ведь восьмой размер?

Ханна кивнула.

— Душ находится здесь. — Женщина указала на дверь в другую комнату. — Там ты сможешь найти все необходимые предметы гигиены, косметика на туалетном столике, и если тебе что-то понадобится — зови. А я пойду переоденусь во что-нибудь менее удобное.

Каждое из платьев было прекрасно по-своему, но она выбрала самое простое — длинное, сделанное из струящейся ткани, с высоким воротом, роскошно украшенное бусинами и кристаллами. Оно идеально на ней сидело, как будто бы было сшито специально для нее.

Ханна сделала глубокий вдох, собралась с силами, не желая давать страху над собой власть.

Когда Райни вернулась в комнату, на ней уже был надет элегантный брючный костюм, Ханна все еще боролась со своими непослушными волосами. Ее волосы не желали укладываться в аккуратный пучок.

— Ты выглядишь так красиво, — сказала женщина, смотря на нее с восхищением в глазах. — Я подумала, что тебе это должно понравиться.

Ханна перевела свой взгляд с блестящих от слез глаз Райни на кружевную фату, которую женщина ей протягивала, и в ту же секунду стены, которые она возвела вокруг своего сердца, рухнули.

— Так прекрасно…

— Эта фата принадлежала моей бабушке. Я надевала ее, когда выходила замуж. Я подумала, что, возможно, тебе она понравится.

— Я не могу…

— Я настаиваю. К тому же она будет великолепно смотреться с сумочкой.

— Какая искусная работа. — Ханна провела рукой по изысканной резной поверхности клатча. — Нет, вы очень добры, но я правда не могу это надеть. Это слишком дорогая вещь. Но, конечно, безумно красивая, — ответила Ханна, накинув кружевную фату себе на голову.

— Она ведь не моя… но мне завидно, — засмеялась Райни, взяв в руки тиару из футляра. Бриллианты на искусно сделанном золотом ободе сияли волшебным светом. — Камель приказал доставить это сюда. Он хочет, чтобы ты ее надела. Позволь мне…

С серьезным выражением на лице она аккуратно поместила тиару на голову Ханны поверх фаты.

— Боже мой, — вздохнула она с восхищением. — Ты словно сошла со страниц волшебной сказки. Ты действительно похожа на принцессу.

Ханна подняла руки, чтобы снять роскошное украшение.

— Я пока не успела уложить волосы.

— На твоем месте я бы оставила их распущенными. Они выглядят чудесно.

Ханна пожала плечами. Сейчас прическа волновала ее меньше всего.