Об убийстве в загородном особняке Ахмоевых в день рождения хозяйки дома кто только ни писал! Но наибольший ажиотаж вызвала статья репортера местного "глянца" "Загородная жизнь" Григория Мецкова. И немудрено: приехав по заданию редакции писать заметку о рядовой светской тусовке, он невольно оказался в самом центре драматических событий.
В солнечный августовский денек в просторном холле особняка Сергея Ильича собралось немало народу, причислявшего себя к местному бомонду. Сама по себе Ольга Павловна Ахмоева была не такой уж важной персоной, зато её муж занимал не последнее место в губернском бизнес-сообществе.
Григорий бродил по холлу, щелкая камерой. Большинство гостей он давно знал, но попадались и незнакомые ему люди. Например, высокий молодой мужчина в похожем на цветастую пижаму просторном одеянии.
Григорий отыскал в толпе нужного человека. Толик Сумин работал в эскорт-агентстве, сопровождая на светские мероприятия богатых одиноких дамочек. Он увлеченно коллекционировал сплетни о жизни губернской элиты, и главное, никогда не брезговал "сливать" раздобытую информацию. Не безвозмездно, разумеется, считая этот "заработок" заслуженным бонусом к оплате своего нелегкого труда. Однако Мецкову Толик подбрасывал "жареные" факты бесплатно, в благодарность за то, что Григорий когда-то помог Сумину выкарабкаться из неприятной истории.
— Это Виктор, сын нашего хозяина от первого брака, — пояснил Толик, кивая на пестро одетого молодого человека. — Пока молодой Ахмоев горбатился за гроши прорабом, женушка спуталась с богатым цеховиком, а потом и вовсе свалила в Канаду. И вот теперь сыночек, наконец-то, вспомнил об оставленном в империи зла родителе. Это и понятно, он, считай, единственный наследник ахмоевских миллионов. Я могу вернуться к клиентке?
— Погоди. А те два мужика, которые сейчас разговаривают с хозяином дома?
"Эскортник" пренебрежительно хмыкнул.
— Бывшие компаньоны Ахмоева. Начинали бизнес мужики вместе, потом разбежались.
— Но дружеские отношения, по всей видимости, сохранили?
Толик пожал плечами.
— Почему бы и нет, если расстались без боя? У Ляпина маленькая автомастерская, он едва сводит концы с концами. А Сурков так и вовсе подневольный раб, в конструкторском бюро "Аттола" дизайн будущих ракет разрабатывает. Видишь, рядом с ним бегемот в платье с распродажи китайского г… топчется? Это его жена Марина. Говорят, учителем работает. В общем, обычные нищеброды.
Толик заторопился к клиентке — экстравагантной худющей старухе с трехцветными волосами, подстриженными под "гаврош". Пожилая дама надела черное, обтягивающее платье и до пупа обвешалась ожерельями. "М-да, интересная сегодня у Толика спутница. Надо будет потом его расспросить, что за птица", — подумал Григорий, оглядываясь в поисках выпивки. К нему тут же подошла с подносом полноватая немолодая женщина. Выпивку и закуски ей помогал разносить мужчина с военной выправкой — охранник или водитель. По какой-то причине Сергей Ильич не стал нанимать официантов. Впрочем, под руководством ахмоевской секретарши — тощей девицы в очках, напоминавшей строгим выражением лица Мэри Поппинс, эти двое отлично справлялись с обслуживанием гостей.
Вскоре хозяин потребовал слова. Когда гости затихли, он поздравил супругу с юбилеем, тактично умолчав, с каким именно, а потом расплылся в самодовольной улыбке.
— А теперь, дорогая, тебя ждет сюрприз!
Секретарь распахнула двери, и заинтригованные гости вслед за хозяйкой ввалились в кабинет.
Вытянутая в длину комната служила одновременно и картинной галереей. На стенах плотно, одно к одному, висели десятка два полотен в громоздких золоченых рамах. Ахмоев был поклонником абстракционистов, поэтому в глазах рябило от обилия ярких беспорядочных пятен и ломаных контрастных линий. Из-за этой страсти отношение местной элиты к Сергею Ильичу было неоднозначным. С одной стороны, это был жесткий, проницательный и удачливый делец, вызывавший несомненное уважение как у друзей, так и у конкурентов. Однако, когда дело касалось коллекционирования картин, Ахмоев становился слишком азартным и неосторожным. И довольно часто неофит-коллекционер вызывал насмешки со стороны знакомых, также вкладывавших деньги в предметы искусства.
В нескольких шагах от окна стоял массивный рабочий стол, противоположную стену украшал старинный камин. Сейчас на его фоне возвышалась специальная подставка с накрытой тканью картиной. Это и был обещанный сюрприз, возле которого, сложив руки на солидном животике, поджидал хозяйку черноглазый мужчина.
— Поздравляю, Ольга Павловна! — приторно улыбнулся он.
Возбужденно переговаривающиеся гости с любопытством наблюдали, как хозяйка торжественно подходит к подставке. Стало душно, и секретарша распахнула большое, почти до пола, "французское" окно.
"Нувориши, они и есть нувориши", — подумал Григорий, увидев, что перед подставкой расстелен — наверное, ради пущего шику — видавший виды красноватый коврик с орнаментом и коричневой каймой. Похожий висел у него в детстве над кроватью.
Пузатый мужик жестом фокусника сдернул ткань, и Ольга Павловна, по-девчоночьи захлопав в ладоши, восторженно вскрикнула.
— Дорогой, ты меня балуешь, это же настоящий Кандинский!
Мецков торопливо защелкал камерой. Многие гости снимали происходящее на телефоны.
Кто-то за спиной Григория угрюмо буркнул.
— Что за пошлый спектакль? Как будто эта баба прямо вот так, с первого взгляда, отличит Кандинского от Чашника или Малевича.
— Если только это настоящий Кандинский, — хихикнули в ответ. — Ахмоев мнит себя знатоком живописи, а разбирается в ней, как кошка в панталонах. Связался с Ашотом, а тот и рад стараться, втюхивает ему всякую мазню под видом неизвестных полотен русских абстракционистов. Поглядите, какой у него здесь иконостас!
— А я слышал, — прозвучал ехидный голос Толика Сумина, — что Ахмоев все-таки решился провести экспертизу. Думаю, сюрпризов не избежать.
Григорий ничего не понимал в абстракционизме, зато много слышал об известном в их городе антикваре — Ашоте Вазгеновиче Сулаяне. Говорили всякое, кто-то считал мужика наглым аферистом, другие настаивали, что он настоящий дока в своем деле.
Гости поглазели на картины и, натужно выдавив из себя восторг, поспешно покинули кабинет. В садовом павильоне их ждал обильный шведский стол.
А вот Григорий задержался. Он хотел, когда схлынет толпа, сделать ещё несколько снимков, но Толик с пожилой спутницей довольно долго простояли у только что приобретенной картины, загораживая ее. А когда они наконец удалились, на репортера так сурово взглянула "Мэри Поппинс", что он опустил камеру.
— Съемка здесь запрещена, — пренебрежительно указав ему на дверь, девица закрыла окно, резко зафиксировав ручку в вертикальном положении.
"Странно, только что вроде бы не запрещали фотографировать…"
Щелкнул дверной замок кабинета и секретарша, обогнав его на лестнице, спустилась в парк. Григорий увидел, как она отдала хозяину ключ, который тот положил в карман.
Собственно, делать репортеру у Ахмоевых больше было нечего. И всё же он сначала плотно поел, потом потолкался среди гостей и, не "нарыв" ничего, стоящего внимания, позвонил своей девушке. Загородный особняк находился в получасе езды от города. Сюда Григория забросил коллега, а забрать его должна была Тамара.
— Томка, приезжай, адрес я тебе скинул. И не болтай по телефону, а сразу же включи навигатор, на выезде мудреные развязки, заплутаешь.
— Вот только не надо меня учить! Скоро буду.
"Скоро" для Тамары было понятием растяжимым, а между тем уже начало вечереть. Сад располагался в низине, и телефон здесь ловил плохо. Чтобы сделать звонок, Григорий поднялся на самую верхнюю ступень длинной лестницы, ведущей на пристроенную к этой части дома открытую террасу с балюстрадой. Помимо двери в холл дома, сюда же выходило и окно хозяйского кабинета. В ожидании звонка от Тамары Мецков рассеянно наблюдал, как между опустевшими столиками бродит горничная, собирая на поднос опустевшие стаканы. Возле бассейна сидела небольшая группа людей, с которыми беседовал Ахмоев. На улице становилось прохладно, а Тамары все не было. Утомившись мерять шагами террасу, Григорий решил зайти в дом.
Против ожидания, в холле оказалось многолюдно. На диване сидел Толик со своей дамой. Надо сказать, она умела привлечь к себе внимание. В руке с десятком бренчавших браслетов женщина держала длиннющий мундштук из синего стекла и элегантно курила. Хозяйка дома с секретаршей неодобрительно косились на бесцеремонную гостью, но, видимо, не осмеливались сделать ей замечание, а вскоре и вовсе ушли в другую комнату. Виктор разговаривал с Ашотом, тоже настороженно поглядывая на пожилую даму, а потом поднялся на второй этаж. Были здесь и бывшие компаньоны Ахмоева. До репортера донеслись их приглушенные голоса.
— Ты должен это сделать, просто обязан, — уговаривала Бориса Суркова его супруга.
— Не сейчас же, Марина…
— Именно сейчас. Сергей проводит кого-то из губернских шишек и скоро вернется. Он обещал тебя выслушать.
Все это время Григорий пытался дозвониться до Тамары, но в ответ получал лишь "абонент не доступен". Наконец-то пошли долгожданные гудки, но вызов тотчас сорвался. Репортер опрометью рванулся из холла, столкнувшись в дверях с Сергеем Ильичом. Рассеянно извинившись, Григорий выскочил на террасу и вытянул руку вверх. Отчаянно пытаясь поймать сеть, он метался из стороны в сторону, пока ненароком не налетел на балюстраду. Что-то угрожающе зазвенело. Чертыхнувшись, Григорий отпрянул. Вызов вновь пошел, но тут он заметил, что стоит в непосредственной близости от кабинета хозяина. Видимо, Ахмоев уже зашел в комнату, потому что терраса внезапно осветилась. Окно было с частыми переплетами, поэтому образовывало узорчатую тень, но Григорию бросился в глаза прямой луч света — видимо, из чуть приоткрытых створок. Послышался неясный шум, словно что-то уронили, но тут ответила Тамара, и, не желая беспокоить Сергея Ильича перебранкой, Григорий рванулся в противоположную сторону.
— Навигатор меня не туда завел, — Тамара сразу же начала с претензий. — Сказал, через двести метров налево, а оказалось, что нужно поворачивать направо!
— Это ты, бестолочь, опять перепутала право и лево. Тебя нет уже два часа!
— Не заводись! Можно подумать, ты в бомжатнике блох кормишь, а не обжираешься вкусностями на чужом празднике жизни. Скоро буду, — Тамара отключилась.
Прежде, чем вернуться в холл, Мецков рассеянно огляделся. Уже окончательно стемнело, но если опустевший сад был хорошо освещен, то на террасе горела лишь лампа над дверью в холл. Немного рассеивало темноту освещенное окно хозяйского кабинета.
В холле за время его отсутствия мало что изменилось. Правда, хозяйка с секретаршей уже вернулись, а вскоре спустился со второго этажа и Виктор. Сурков продолжал пререкаться с женой Мариной.
— Сколько можно мяться, Борис? Время идет.
Борис нехотя двинулся к двери, но путь ему преградила секретарша.
— Сергей Ильич, видимо, желает остаться один. Ждите.
Марина вышла из себя и решительно отстранила девицу.
— Знаете что, милочка, нам ещё до города добираться, а у меня завтра первый урок. Иди, Борис!
Мужик робко постучался в дверь кабинета, но никто не ответил. Он беспомощно оглянулся на жену.
— Стучи громче!
— Сергей Ильич… — вновь возмущенно дернулась Мэри Поппинс.
Марина резко ее осадила.
— Что это за манера — пообещать выслушать человека, а потом закрыться от него на замок! Не хочет разговаривать, пусть так прямо и скажет! Стучи, Борис!
Когда Сурков заколотил кулаками в дверь, а ответа не последовало, всполошилась и Ольга Павловна.
— У Сергея сердце в последнее время барахлило!
Обеспокоенный Виктор задергал ручку двери, а потом позвонил водителю Олегу. Тот явился с ящиком инструментов, через минуту дверь с треском распахнулась, и встревоженная компания ввалилась в кабинет.
Сергей Ильич лежал с залитым кровью лицом в паре метров от подставки, на которой стояла зияющая пустотой рама. Картину, очевидно, вырезали, та же участь постигла и ещё одно полотно из коллекции. Орудие преступления валялось рядом с телом — окровавленное пресс-папье в виде мраморной статуэтки белого медведя. Раздался душераздирающий крик, и Ольга Павловна упала в обморок на руки подоспевшего Толика.
Все опасливо столпились в нескольких шагах от тела. В отличие от бьющейся в истерике мачехи, Виктор продемонстрировал полное самообладание. Склонившись над телом, он приложил пальцы к шее отца.
— Будем надеяться на чудо. Яна, вызывайте скорую помощь и полицию. Ничего не трогаем, возвращаемся в холл и ждем приезда врачей и копов.
Едва Григорий покинул кабинет, позвонила Тамара. Он показал Виктору вибрирующий телефон и вышел на террасу.
— Да, ты вовремя приехала. Только, боюсь, теперь я не скоро освобожусь: пока прибудет полиция, пока всех допросят…
— Значит, я зря моталась по всем этим развязкам? Учти, второй раз я в эту глушь не поеду, — разозлилась Тамара. — Вызывай такси!
Григорий позвонил главреду.
— Гриня, родной ты мой, а я-то голову ломаю, что на первую полосу выносить! Ты уж там покопайся, как следует. Сам знаешь, подписка идет абы как! Горячий материал нужен позарез.
"Кому горе, а нашему брату — мать родная, — подумал Григорий, глядя на окно кабинета. — В принципе, проще всего убийце было проникнуть в комнату со стороны террасы, а после уйти с похищенной картиной тем же путем…"
Репортер подошел к французскому окну. Оно не имело ручек снаружи. Григорий попытался поддеть створку пальцами, но тщетно. Окно было плотно закрыто. "Как же так, я ведь видел полоску света, когда метался с телефоном по террасе!"