В роли охранника мисс Удайт оказался невысокий, кряжистый метис, которого Эллин никогда раньше на Рейдере не видела. Сумочки проверять он не стал, зато взгляд его профессионально прощупал фигуры женщин, раздевая их, — хотя и не с той умиленностью, с каковой обычно «раздевают» истосковавшиеся по ласкам мужчины.

— Как чувствует себя мисс Удайт? — задержалась возле него Лилиан, тем самым задерживая и Грей.

— Хорошо чувствует себя мисс Удайт, — набычился охранник, очевидно, решив, что эта его поза вполне сойдет за вежливое склонение головы. — Она ждет вас.

— А как вам служится у нее, мистер Таннеси?

— Хорошо служится… мне… у нее.

— Вы помните, что я — нотариус? И что зовут меня Лилиан Эндрюэс, очаровашка вы моя?

— Я помню, что вы нотариус и что зовут вас Эндрюэс.

Не выдержав, Эллин про себя, мысленно, расхохоталась. Этот облаченный в почти прозрачную майку-борцовку и плотно облегающие, спортивного покроя брюки верзила напоминал кибера, которого создатели научили воспроизводить любую обращенную к нему фразу, не меняя при этом ни интонации, ни выражения лица, ни откровенно наполеоновской позы.

— Очень милый молодой джентльмен, не правда ли, леди Грей? — обронила Лилиан. Демонстративно отпив из фляги, она прошлась по Таннеси точно таким же, обыскивающе-раздевающим взглядом, каким только что проходился по ней сам черноволосый, курчавый охранник, и лишь после этого направилась к двери.

— Скажите, босс, — слегка приглушила голос Эллин, пока Эндрюэс сообщала об их приходе по переговорному устройству. — Имя такое — Крестный Отец Гор, вам ни о чем не говорит?

На сей раз сохранить девственную нетронутость своей маски Таннеси не удалось. Выдали глаза, в которых искры нескрываемого интереса угасали на углях страха.

— Имя такое, Крестный Отец Гор, мне говорит… Почему вы спросили о нем? — явно прогрессировал в своем интеллектуальном развитии этот столь же широкоскулый, сколь и широкозадый охранник, которого лично она, Эллин, не стала бы терпеть у себя хотя бы из-за «неряшливости» его строения.

— А еще его зовут «дон Мачете». — Эллин вновь многозначительно просверлила взглядом глаза мексиканца и, поняв, что теперь он готов и к более задушевному разговору, продолжила: — Так вот, поливая жертвенное мясо жертвенной кровью, которыми мне выпала честь приобщаться к некоему таинству в его «Горном мираже», дон Мачете просил осведомиться о вашем, мистер Таннеси, здоровье.

— Он просил осведомиться о моем здоровье, — возможно, охраннику хотелось произнести эту фразу в виде вопроса, но оказалось, что такие сложные филологические упражнения киберу-охраннику пока явно не под силу. — Почему он просил осведомиться?

— Дон привык заботиться о своих людях, мистер Таннеси. Куда бы и по какому поводу ни забрасывала их судьба — так и оставила его в полной заинтригованности Грей, направляясь вслед за Лилиан к хозяйке виллы.

Обставленный статуэтками «римский дворик» виллы был накрыт голубоватым пластиком, сливавшимся с крышей всего строения, поэтому о существовании его оттуда, с серпантина горной дороги, даже трудно было догадываться. Когда Лилиан и Эллин вошли в него, Валерия нервно металась по ту сторону бассейна. В эти минуты она была похожа на патрицианку, ожидающую, что вот-вот в дом к ней ворвутся рассвирепевшие, восставшие рабыни.

— Чего вы добиваетесь от меня, мисс Грей? — молвила Удайт, как только женщины оказались в нескольких шагах от нее.

— Полной гармонии деловых отношений, — очаровательно улыбнулась Эллин. — По дороге сюда мы с мисс Эндрюэс обсуждали наши перспективы и пришли к выводу, что на Рейдере наступило наше с вами время. Так ведь, мисс Эндрюэс?

— Знали бы вы, как я вам завидую, очаровашки вы мои, — старой голубицей проворковала Лилиан. — Если только вы разумно выстроите свои деловые связи и не поссоритесь, то вскоре остров окажется настолько признательным вам, что это будет вызывать зависть даже у бывшего местного магната Роберта Сарди.

Услышав его имя, Валерия обеими руками ухватилась за украшавшее ее грудь массивное янтарное колье, словно одним рывком собиралась избавиться от него.

— Почему это вы вдруг вспомнили о Сарди? Никаких претензий этот джентльмен мне не предъявлял.

«Э, да нервы у нее совсем ни к черту! — сочувственно признала Грей. — Такие компаньонки мне не нужны».

— Посудите сами: с кем мне еще сравнивать ваш взлет на Рейдере, кроме как со взлетом мистера Сарди? — Вряд ли Эндрюэс могла заранее предопределить нюансы беседы с Валерией, но все же оказалось, что у нее припасены ответы на все возможные сомнения своего клиента.

С минуту три женщины молча стояли вокруг треугольного журнального столика, затем, не проронив ни слова, все трое молча уселись в ажурные кресла-качалки.

— Где эта ваша бумаженция? — пренебрежительно спросила Удайт, потянувшись почему-то не к Грей, а к нотариусу.

Эллин мгновенно, словно факир из рукава, извлекла из сумочки бумаги и положила их на стол напротив хозяйки виллы.

— Вы, лично вы, это читали? — спросила Удайт, потрясая полускомканным договором перед носом Лилиан.

— Можно даже сказать более определенно, очаровашка вы моя: не только читала, но и составляла, — хрипло призналась Эндрюэс, заедая очередные глотки коньяка одним из трех яблок, выставленных Удайт на старинной бронзовой фруктовнице.

— И вас здесь ничего не смущает?

— Как вряд ли смутит и вас.

Грей трудно было понять, что двигало в эти минуты Валерией, но даже она, твердо рассчитывавшая на успех этого авантюрного предприятия, была приятно поражена тем, с каким отчаянным пренебрежением и к документу, и к собственной судьбе подписала Удайт всученные ей бумаги. Не удосужившись при этом хотя бы дочитать до конца их — то есть ее, Грей, и Лилиан Эндрюэс, — чистописание. Вновь полускомкав договор, она размахнулась им, как проигравший картежник — теперь уже бесполезными картами, и швырнула его на стол.

— Если у вас больше нет ко мне спешных дел, то я не стану задерживать вас, досточтимые леди. Сегодня у меня еще множество всяческих замыслов.

— не сомневаетесь ли вы в том, что достаточно хорошо ознакомились с подписанными вами бумагами, — спросила Лилиан. — Уверены ли, что у вас не возникло никаких вопросов ни к мисс Грей, ни к вашему нотариусу?

— Полагаюсь исключительно на ваш богатый опыт в подобных сделках — процедила Валерия.

— Вы смогли убедиться в этом, очаровашка вы моя, когда речь шла о переоформлении на ваше имя этой виллы, катера и прочей движимости и недвижимости господина Сарди, — со мстительной вежливостью напомнила ей Лилиан.

Воспоминание об этой услуге нотариуса Валерия тоже восприняла, как плевок в лицо. Но что-то происходило с ее психикой. Она казалась надломленной, обезоруженной, обреченной.

Не обращая на нее внимания, Лилиан убедилась в наличии подписей на обоих экземплярах, тотчас же заверила их печатью и штампом и один экземпляр — вместе с визиткой, на которой был указан счет в банке, вручила Удайт, второй Эллин.

— Обычно такие сделки принято забрызгивать шампанским, — поднялась она, давая понять, что процедура оформления бумаг завершена. — Но, насколько я улавливаю ситуацию, в этом доме традицию решили нарушить.

— Из вежливости к вам и ценя ваше время, — не стремилась «сохранить лицо» Валерия, вновь давая понять, что задерживать незваных гостей не намерена.

Когда Грей и Эндрюэс выходили, Валерия смотрела им вслед, воинственно подбоченясь, и не нужно было слыть психологом, чтобы догадаться, что в эти минуты она обдумывает план мести, которая должна быть сокрушительной. Отлично понимая это, Эллин остановилась у двери и, высоко подняв руку, словно бедуин, увидевший бредущего далеко в пустыне путника, поприветствовала ее.

— Когда перейдете на службу ко мне, босс, — обратилась затем к охраннику, — мне придется снизить вам жалованье как минимум на десять долларов, поскольку терпеть не могу охранников, не способных мило улыбаться даже в тех случаях, когда в гостей приходится разряжать свой «кольт».