Оказавшись, наконец, тет-а-тет с Эллин, лейтенант долго, напряженно молчал. Он ожидал, что первой заговорит Грей, и готовился стоически снести любые оскорбления и издевательства — тот редкий случай, когда он их действительно заслужил. Но вместо этого Эллин нашла чистый бокал, налила себе немного вина из бутылки, которая вполне могла служить «вещественным доказательством», и устало опустилась в кресло по ту сторону журнального столика.

— Так что это вы набросились на нее, лейтенант, словно сто лет не мусолили женские трусики?

— Вы спрашиваете об этом, как адвокат или как женщина?

— Быть вашим адвокатом я не соглашусь ни за какие деньги.

— …Потому что я — идиот, Эллин. Я должен был предвидеть, что вы подсунете мне эту сучку. Ведь это вы подсунули ее? — с надеждой и ненавистью взглянул он на Грей. — Но ведь вы же, вы!

— Для вас важно знать правду?

— Когда человека берут в наручники за изнасилование, для него важно все, что хоть каким-то образом способно помочь ему. Пусть даже в плане морального самооправдания. Это уже — как глас вопиющего из бездны.

— Какой из этих двух бокалов ваш? Не этот, конечно. На нем следы помады. Значит, этот. — Грей наполнила его вином и подала лейтенанту.

Тот удрученно взглянул на женщину, словно подозревал в намерении отравить, затем, заглянув в бокал, залпом осушил его, но и после этого продолжал сжимать в ладонях, будто стремился раздавить его. Ему вдруг вспомнился «напиток предков», которым его угощали в «Горном мираже», и на губах появился солоновато-приторный вкус жертвенной крови.

Герберт обнаружил, что до сих пор так и не сообщил Эллин о своем посещении дона Мачете, и подумал, что, возможно, именно это обстоятельство мешает наладить отношения с ней.

— Вы не ответили на мой вопрос, Эллин.

— Как адвокат, вопросы в этой ситуации должна задавать я. Однако не стану терзать вас догадками. Подозреваю, что эту шлюху действительно подсунули. Но, увы, сделала это не я. И в этом вся сложность вашего положения.

— Не вы?! — приподнялся лейтенант, в ужасе глядя на Грей.

— Сядьте на место, вы слишком возбуждены. И не вздумайте потрясать своими «браслетами». Вы правы: у меня тоже возникала мысль прижать вас к стенке, загнать, как дикого зверя, поумерить вашу спесь. Но кое-кто явно опередил мои действия. Если бы инициатива дискредитации вас исходила от меня, все происшедшее воспринималось бы намного проще.

— Признаться, я тоже рассчитывал на это. Но кто же он тогда? Кому еще не хочется видеть меня на Рейдере?

— Тому, кто не хочет, чтобы делом Согреда занимались всерьез. Вы допускаете, что на острове могут существовать и такие люди?

— Вполне, — тряхнул кудрями Вольф, вновь опускаясь в кресло.

— Слава богу, хоть сейчас вы не кипятитесь. Кое-что мне уже удалось узнать. Все от той же, соблазненной вами. Вы хоть успели ее?.. Так, не для протокола.

— Нет, — остервенело помотал головой лейтенант.

— Вам крупно повезло. Не исключено, что у нее сифилис. Слишком уж ей не хочется показываться на глаза врачам.

— Боже праведный! Только этого мне не хватало.

— Впрочем, не все так плохо. Кое-какие ее показания уже записаны на диктофон. Если дело дойдет до суда, они могут сработать на вас.

— Но в том-то и дело, что вся эта история не должна докатиться до суда, мисс Грей! Ни до суда, ни до следствия. Иначе я покончу жизнь самоубийством после первого же допроса. После первого же!

— Он уже состоялся. Несколько минут назад. Его вел сержант.

— Ну, это пока что предварительная беседа… — с надеждой взглянул на нее Герберт. — Записи на диктофон, протокола… не было.

— Самый обычный допрос, лейтенант. Самый обычный. Чего вы медлите? Вернуть отобранный у вас пистолет я не смогу. Советую воспользоваться любым другим средством.

Вольф обессилено прорычал и в ярости вновь уткнулся лицом в окольцованные руки.

— Сдаюсь, мисс Грей. Не знаю, кто меня подставил, кому выгодно убрать меня: вам, подполковнику, кому-либо другому? Но я сдаюсь. Спасите меня. Я готов выполнить все, чего вы потребуете.

— Хочется верить, лейтенант, — забросила Эллин ногу за ногу. — Но только говорите вы все это как-то слишком уж не убедительно.

— Прежде чем прибыть сюда, я побывал на вилле «Горный мираж», в вотчине известного вам Крестного Отца Гор.

— Да что вы говорите?! Будет чем хвастаться перед номерными, которых вам еще только предстоит соблазнять.

— Дон многое объяснил мне, — не обратил Герберт внимания на ее издевки. — Однако я не хотел воспринять его напутствие всерьез.

— Вот оно, сугубо полицейское легкомыслие! Это вы слова генерала Лейса можете не воспринять всерьез. Или министра внутренних дел. Но не прислушаться к совету Крестного Отца Гор… Вы меня поражаете.

— Хватит паясничать, мисс Грей. Что я должен сделать? Вы ведь прекрасно понимаете, что я не могу оказаться в тюрьме с обвинением в изнасиловании или в попытке изнасилования. Бывший полицейский, бывший следователь… Лучше уж самому себе глотку перегрызть.

— Вполне разделяю ваши эмоции.

— Так что от меня требуется?

— Задавая этот вопрос, вы, очевидно, уверены, что вас будут втягивать в мафию, превратят в наркокурьера, заставят вытаскивать из тюрьмы какого-то мафиози-неудачника, — мягко улыбнулась Эллин.

— Что бы вы ни говорили сейчас, убежден, что рано или поздно от меня потребуют именно этого. Вот только выбора у меня нет. Каждый второй полицейский в этой стране, так или иначе, связан с мафией. Почему я должен быть исключением? Такого заверения вам достаточно?