Три мощеные серым вулканическим булыжником улочки городка Рейдер-Тауна зарождались у порта и змееподобно расползались по склонам трех холмов, в клочья растерзывая все встречающиеся им на пути хаотические скопления домишек и плетева переулков.

Определив, что одна из них уводит к стенам крепости, Собиратель Житейских Причуд, не колеблясь, свернул на нее, намереваясь немедленно приступить к осуществлению своего замысла. Уже на берегу он распрощался с Адмиралом очень сдержанно, однако выяснил, что Последнее Пристанище находится в трех милях от крепости-тюрьмы, на северной оконечности острова. Поначалу Грюн не был уверен, что навестит его, но все же так, на всякий случай, поинтересовался всем, чем только можно в подобных случаях поинтересоваться.

Несмотря на то что близился полдень, улочки городка оставались такими же унылыми и безжизненными, как и все прочее на этом островке — прибрежные скалы, холмы, высокие башни крепости, даже непомерно разжиревшие на рыбном мелководье, молчаливые чайки…

«Спасенным морякам этот остров еще долго напоминал затерянный посреди океана плот, на котором они каким-то чудом выжили, — мысленно вывел Эвард первые строчки своего будущего рассказа об обитателях Последнего Пристанища. — И было очень трудно поверить, что и на сей раз им удастся выжить, теперь уже на острове Рейдер».

Дважды повторив про себя неожиданно явившиеся ему фразы, Грюн пришел к выводу, что они не так уж и плохи, тем не менее начало должно быть иным. К тому же писать он собирался не о поселке, который пока что интересовал его лишь постольку, поскольку…

На минутку Эвард все же остановился у небольшого двухэтажного отеля «Норд-вест» и даже заглянул в полумрачный, пахнущий провинциальной несвежестью вестибюль, однако решил, что с поселением успеется. Не так уж много здесь должно быть приезжих, чтобы опасаться, что останешься на улице. Прежде всего, он намеревался нанести визит начальнику тюрьмы. Причем сделать это в его офисе, дабы не напрашиваться в гости. От капитана «Странника морей» Грюн уже знал, что следующий заход суденышка в гавань Рейдера планируется через неделю, и он не мог вернуться на его борт, а значит, оставить сей «потусторонний островной мир», не добившись цели.

Дежурный охранник, томно зевавший за пуленепробиваемой стеклянной перегородкой в приемной канцелярии тюрьмы, воспринял появление визитера без особого любопытства.

— Может, вы все же обратите на меня внимание, сержант? — вызывающе повысил голос Эвард.

— По вопросам свиданий с заключенными, а также условий их содержания принимает заместитель начальника тюрьмы мистер Коллин, — безинтонационным, механическим голосом просветил его охранник. Эту фразу он повторял уже тысячу раз, и она потеряла для него всякий смысл.

— Какая словесная расточительность!

— Если только он вообще принимает кого-либо, — добил сержант визитера все тем же ленивым равнодушием, не позволив ему и рта раскрыть. — Причем поторопитесь пользоваться его добротой, ибо в пятницу мистер Коллин уходит в отставку.

— Я не по вопросу о свиданиях, — сухо осадил его приезжий. — Доложите начальнику тюрьмы, господину Согреду, что его желает видеть писатель Грюн Эвард.

— Случается и такое, — едва заметно склонил голову охранник. — Кто только ни попадал сюда — и писатели, и артисты-комики да художники-гомики…

— Грюн Эвард, — жестко повторил пришелец. — Не забудьте назвать именно это имя.

— Мистер Эвард писатель?.. — уточнил сержант, и вдруг поморщился так, что даже огромная, отливающая желтизной лысина его зашлась рябью морщин и стала похожей на неожиданно оголившееся полушарие мозга.

— Мистера Согреда моя профессия удивит намного меньше, нежели вас, — сдержанно втемяшивал в это «полушарие» Эвард, намекая, что давно знаком с его шефом.

— Это я к тому, что один писатель у нас уже есть. Не тюрьма, а камерный пен-клуб!

— Так вы доложите или нет?! — не стал вникать в смысл его слов Эвард. Однако отметил про себя: «Этот, по крайней мере, догадывается о существовании пен-клуба. Неслыханная в полицейских кругах начитанность».

— Само собой, сэр, — вновь с демонстративной вежливостью склонил голову дежурный, берясь за телефонную трубку. — Сюда, в общем-то, и журналисты уже давно не суются, поскольку мистер Согред отвадил их.

Доложив начальнику о пилигриме, он с минуту сидел, прижав трубку к уху, и озадачено глядел на Эварда.

«Неужели Согред постарается „не вспомнить“? — занервничал тот. Собственно, ему безразлично, до какой степени начальственных амбиций созреет сам начальник тюрьмы, лишь бы помог осуществить задуманное. — Вдруг сработает профессиональная зависть, это проклятие всего творческого люда? Но у Согреда нет причин… Впрочем, причины всегда отыщутся».

* * *

Невнятные размышления Грюна были прерваны появлением самого Роя Согреда. На лестнице, ведущей со второго этажа, возник приземистый, непомерно широкоплечий господин лет сорока пяти, в довольно заношенном сером костюме, и с безбожно растрепанной копной рыжевато-седых волос, часть из которых закрывала его на удивление узкий лоб и спадала на глаза.

«Похож на давно нестриженого фюрера, перенесшего истерический шок после Сталинградской битвы», — ударился в спасительную образность Эвард, чтобы как-то излить неожиданно нахлынувшую на него неприязнь к Согреду. Хотя… почему неожиданно? Эту желчную неприязнь он ощущал постоянно, еще со студенческих лет. Она стала частью его памяти, его существования в литературном мире.

— Неужели это ты, Грюн?! — ошарашено признал в нем друга юности начальник «Рейдер-Форта». Причем умудрился сделать это еще со средины пролета. — Черт бы тебя побрал! Ты в качестве кого сюда: инспектора, журналиста, нет, узника? Обычно моих старых знакомых доставляют сюда в наручниках.

— В чем проблема? Прикажи своему сержанту. Стоит ли нарушать традицию?

— Писатель Грюн Эвард! — не слушая его, предавался изумлению Согред. И в былые годы их знакомства никаких диалогов Рой не признавал. Мирился только с одной формой общения — монологом, демонстрируя полное безразличие к тому, что пытается поведать ему собеседник. — Сколько раз еще там, в литературном «Клубе бессмертных», мы мечтали о дне, когда нас станут представлять столь скромно и лаконично: «Известный писатель, лауреат Нобелевской премии…» — проговорил начальник тюрьмы, жестом приглашая посетителя подняться вместе с ним наверх.

— С определением «известный» я бы и сейчас не торопился.

— Молчи и внемли. Из всех двадцати двух литературных «выкормышей» старого маньяка, профессора Краузе, призрачные рубежи этого признания преодолел только ты.

— Однако до Нобелевской дело пока не дошло, — вяло огрызнулся Эвард, шествуя впереди Согреда. — Но рад, что ты заговорил о клубе, Краузе и всяком прочем былом. Только что в стране объявлен конкурс на лучший детективный рассказ. Слыхал об этом?

— Пока что подобной информацией не обладаю.

— Странно. О конкурсе сообщали чуть ли не все газеты нашего благословенного государства Фриленда.

— Стало быть, читаю только те, где о подобных «утешительных заездах» не сообщается. Тем не менее я принял к сведению: объявлен конкурс… Но как он связан с твоим визитом на остров, да к тому же — в тюрьму? Если станешь утверждать, что прибыл, чтобы взять меня в соавторы, — не поверю.

— Тебя? Нет. Мы оба слишком самолюбивы, чтобы делить с кем бы то ни было лавры победителя. Даже если делить приходится между собой. Тем более что награда предельно заманчива и неожиданна.

— Какая же? — спросил Согред, открывая дверь своего кабинета, и Грюн ощутил, что его сообщение уже по-настоящему заинтриговало бывшего одноклубника.

— Полтора миллиона долларов.

Согред удивленно взглянул на пришельца, как бы выверяя его слова на правдивость, затем слегка поморщился и задумчиво покачал головой.

— На первый случай неплохо.

— Но это еще не все. Существует приз федерации творческих союзов Фриленда. И приз этот — вилла в городке Голд Парнас, на берегу океана, где обычно селится столичная творческая элита. Шикарная вилла в виде творческой мастерской. Плюс издание сборника детективов лауреата за рубежом. Как минимум в трех странах.

Пораженный услышанным, Согред поневоле вздрогнул, встревожено как-то взглянул на Эварда, но… загадочно промолчал. Они так и стояли у двери, словно опасались, что, войдя в кабинет, развеют магию творческого состязания.

— Считаешь, что это реально? — наконец-то обрел дар речи начальник тюрьмы, нервно потирая вспотевшими ладонями накладные карманы пиджака.

— Что у тебя вызывает сомнения?

— Слишком уж щедро. Особенно это касается виллы.

— Мне тоже так показалось, но таковы условия.

Согред пропустил собрата по бессмертию впереди себя в столь же большой, сколь и безвкусно обставленный кабинет, одно зарешеченное окно которого выходило на тюремный двор, другое — на кладбище.

— Но в принципе, в принципе, это… реально?

— О сумме и вилле в качестве приза, как ты понимаешь, забочусь не я. Это проблемы учредителей.

— Я не о призах, — поморщился Согред. — Существует ли возможность пробиться к ним? Слишком уж плотной стеной восстает перед всяким жюри старая литературная гвардия.

— Спроси о реальности чего-то более близкого нам, например, удастся ли создать нечто достойное внимания столь достойного жюри?

— Но условия предусматривают вторую и третью премии? Какие-то утешительные призы?

— Десять лучших рассказов составят своеобразную антологию фрилендского детектива.

— То есть победитель получает все, остальные же конкурсанты оспаривают места в табели о рангах и бокал вина — из рук вновь коронованного, — мрачно согласился с таким подходом Согред. — Справедливость профессионалов. Если только в искусстве правомочно такое понятие, как «справедливость».

— Разве нет?

— Лично я разуверился в этом.

— Прости, Рой, но профессионал — истинный профессионал — не должен разуверяться. Иначе, какой же он, к дьяволу, профессионал?

— Он не должен разуверяться в таланте и в своем ремесле. Мы же речь ведем о справедливости тех, кто оценивает его труд.

— В таком случае, вопрос: что такое «справедливость»… в понимании профессионала?

— Кажется, мы отвлеклись. Или же попросту увлеклись.

5

В лучший отель Рейдера «Островитянин» ее доставляли на служебной машине начальника полиции в сопровождении двух мотоциклистов эскорта.

Увидев Эллин в обществе генерала, — появление которого на этом отдаленном острове было такой же сенсационной редкостью, как и появление НЛО, — владелец отеля, тучный полусонный грек, истолковал это, как признак коммерческого возрождения своего бизнеса. Персоналу тут же было приказано обслуживать мисс Грей по высшему разряду, словно губернатора округа. Тем более что и поселили ее в том же номере, в котором обычно селили губернатора и высоких гостей Рейдера.

— Десять суток вашего пребывания в этом Эдеме уже оплачено, — попытался удивить свою спутницу генерал Лейс, как только они остались в номере вдвоем. — Но если вы решите, что должны задержаться в «Островитянине» на более длительный срок…

— …То мое пребывание оплатит сам хозяин отеля, господин Николадис.

— Мне бы этого не хотелось, — отчаянно покачал курчавой неаполитанской головой генерал. Этот рослый сорокалетний красавец вобрал в себя кровь англосакса и неаполитанки и теперь представлял собой захватывающий воображение уникум — с темными курчавыми волосами, смугловатой кожей и удивительно голубыми, затянутыми томной поволокой глазами.

Бывший тяжелоатлет, увлекавшийся к тому же восточными единоборствами, сдержанный и мужественно добродушный, он представал перед Эллин воплощением того мужчины, о котором только и способна была мечтать. В жизни своей она увлекалась множество раз, но лишь теперь чувствовала, что увлечена по-настоящему, всерьез. И даже не пыталась скрывать этого. Иное дело, что Эллин никогда не воспринимала свои увлечения, как… любовные. В конечном итоге все они оказывались сексуально-деловыми.

— Вы что-то там произнесли насчет выборов на пост губернатора острова, — сомкнула девушка руки на шее Лейса. Они знакомы были всего два месяца. Но впервые вот так же она сомкнула руки у него на шее и обхватила ножкой его ноги уже во время первого визита, через двадцать минут беседы. И для этого генералу вовсе не понадобилось соблазнять Эллин. Все произошло как-то само собой, они попросту потянулись друг к другу, словно истосковавшиеся по давнему партнеру любовники.

— Эту должность — губернатора острова — только что ввели. Причем губернатор одновременно является мэром Рейдер-тауна и поселка Последнее Пристанище.

— Не думаю, чтобы при всем при этом он оказался слишком уж перегруженным заботами.

— Что лично меня вполне устраивает.

— Хотите благодаря губернаторскому креслу добраться до кресла сенатора?

— Министр вынужден будет уйти в отставку еще до конца этого года. Мне же придется последовать за ним. Да и все остальные члены правительства продержатся не дольше. Это почти предрешено.

— Теперь вы понимаете, почему я до сих пор не оказалась ни в одном из министерских кабинетов? — воинственно подбоченилась Эллин.

— Что и привело к падению всего кабинета министров, — подыграл ей генерал. Он конечно же чувствовал, что за этой красавицей водятся такие грешки, которые вряд ли позволят ей мечтать о министерском портфеле. Впрочем, теперь сама эта гипотетическая возможность его уже не интриговала.

— Вас действительно влечет этот клочок островной земли, и вы всерьез считаете, что должны вернуться на него?

— Чтобы затем обязательно стать сенатором. Но вначале я хочу овладеть этим островом как завоеватель — представшей перед ним крепостью.

— Такие устремления мне нравятся. Именно такие, мой генерал, — да. Ну и как, уверены, что достигнете своей цели?

— Если с вашей помощью, то конечно же буду уверен.

Эллин улеглась поперек высокой кровати и принялась медленно сползать с нее, оголяя полные, налитые ноги, от которых генерал не мог оторвать глаз.

— Вы еще не подтвердили готовности возглавлять мою предвыборную команду, мисс Грей, — неуверенно промямлил он, понимая, что говорить в эти минуты следует о чем-то другом, а еще лучше — молчать.

— Это обязательное условие, при выполнении которого вы только и согласны предаться мужским развлечениям?

— Просто мне показалось, что ваше пребывание на рейдере бессмысленно. Шеффилда вам все равно не спасти. А иной цели у вас нет. Как не возникло и какого-то особого замысла, способного захватить вас, сконцентрировать вашу энергию. — Лейс приблизился настолько, что колени его соприкоснулись с коленями женщины.

— Как знать, господин полицей-генерал, как знать?! — загадочно повела головой Эллин. — Но предложение мне нравится. Уверена, что мы прекрасно сможем дополнять друг друга. Есть на острове кто-то, кто способен помешать вашему восхождению на рейдерский трон?

— Если и не помешать, то слишком уж откровенно завидовать.

— Смелее, господин генерал, — подбодрила его Эллин после затянувшейся паузы. — И относительно имени вашего врага, и вообще…

— Это начальник местной тюрьмы, полковник Согред. Не скрою, в столице у него появились влиятельные друзья. В их числе — генерал полиции, готовящийся сменить нынешнего министра, и полковник, который наверняка станет его заместителем.

Генерал присел на кровать рядом с Эллин, и рука его углубилась в одежды.

— Тогда вопрос: в чем интерес Согреда? — Деловой тон не помешал женщине обхватить рукой шею генерала и привлечь к себе с такой страстью, словно все последние годы своей жизни она только и ждала этой встречи. — В министры ему не пробиться, генерала на этой должности не дают.

— Он и сам не прочь стать губернатором. А уж затем — сенат и, кто знает, возможно, кресло министра. Вдобавок ко всему — личная неприязнь. Несколько стычек.

— И каков же видится выход, мой полицей-генерал?

— Разве что дискредитировать его. — Лейс пристально взглянул на Эллин, как бы вопрошая: «А ты способна заставить этого человека уйти с дороги?» — Но каким образом?

— Ну, существует множество вариантов, благодаря которым можно дискредитировать не только начальника тюрьмы «Рейдер-Форт», но и апостола Петра, покровителя папского престола. Что же касается Согреда, то он слишком тесно связан с Шеффилдом. Их дружба основана на увлечении литературными упражнениями. Они, конечно, оба законченные бездари, но в данном случае нас интересуют не их таланты, а их пороки, разве не так?

— Я бы сказал определеннее: нас с вами, Эллин, они оба не интересуют. Ни в каких ипостасях.

Минуты их любви в номере отеля были такими же сумбурными, как и когда-то минуты любви в служебном кабинете генерала. Предаваясь то ласкам, то грубому сексу, они не могли избавиться от ощущения, что из-за нахлынувшей на них страсти не успели сказать друг другу что-то очень важное, что способно повлиять на их восхождение к цели. Каждого — к избранной им цели.

— Возможно, в постели мы не самые лучшие партнеры, — предположил генерал, когда страсти по Адаму и Еве несколько поугасли. — Но в прочих греховных делах мы друг другу несомненно пригодимся.

— Ход ваших рассуждений нравится мне еще больше, чем, собственно, вы сами, — ответила Эллин комплиментом на комплимент. Она действительно чувствовала себя слегка увлеченной этим мужчиной, но по опыту знала, что никакое, даже самое сильное, увлечение долго удерживать ее не может. Буйная фантазия и еще более буйная натура Грей требовали все новых и новых авантюр и в любви, и в делах. Но именно в авантюрах этот генерал полиции мог оказаться ее надежным партнером.

«В любом случае, он мне еще пригодится», — решила для себя Эллин, одаривая генерала нежным поцелуем прощания.