Трамвай в последний раз клацнул на стыке и, кажется, замер. И в этот миг Евгений увидел вагоновожатого.

Сразу стало ясно, почему Дракин не заметил его издали. Тот лежал на своем месте, упав лицом на пульт, не оживленный ни единым огоньком. Руки бессильно свисали, почти касаясь пола. Спецовка задралась на спине. Вагоновожатый был довольно-таки упитан и немолод; редкие седые волосы обрамляли обширную плешь. Небось, дорабатывал последние месяцы перед пенсией… или, скорее даже, предпочел остаться работающим пенсионером. Ничего необычного в его облике — во всяком случае, со спины — не было. Если не считать того, что он был, как минимум, без сознания, а как максимум…

Трамвай вновь плавно тронулся с места.

Двери, разумеется, так и остались закрытыми, а тело в кабине — неподвижным. И никакие кнопки и рычаги сами собой не шевельнулись. Дракин, чей взгляд был прикован к вагоновожатому, растерянно посмотрел вперед и тут же обругал себя идиотом. Ему следовало сразу понять, за счет чего едет трамвай. Никакой мистики тут не было. Очевидно, с того момента, как пропало электропитание (и не мудрено, что пропало — никаких проводов над путями не просматривалось), вагон просто катился под уклон, вот и набрал такую скорость. Потом длинный спуск сменился пологим подъемом, и разгона как раз хватило, чтобы доехать до новой высшей точки… а теперь, после нескольких мгновений неустойчивого равновесия, трамвай снова поехал вниз — не назад, а по-прежнему вперед. И новый спуск, насколько мог разглядеть в ночной тьме Евгений, тоже был длинным и довольно-таки крутым — намного круче только что преодоленного подъема… Как знать — останься Дракин не в голове, а в хвосте вагона, возможно, тот не перетянул бы перевал и покатился бы обратно?

Впрочем, тут же сказал себе Евгений, это бы ничего не дало. Там он уже был, и там нет ничего, кроме леса. А впереди есть надежда, по крайней мере, на что-нибудь новое… теперь, когда загадка передвижения без мотора разрешилась без всякой мистики, это новое уже не вызывало у Дракина прежнего страха. Но не врежется ли он в это «что-нибудь» с разгона? Или просто вылетит на повороте, раз уж трамваем никто не управляет! Разбить стекло и выскочить, пока скорость еще не очень велика? Но чем? Кажется, у вагоновожатого должен быть какой-то тяжелый железный инструмент, типа лома… или гаечный ключ… вот только где его искать в этой темноте… Разве что садануть по стеклу ногой? По случаю теплой майской погоды Евгений был обут в легкие сандалии и не был уверен, что не располосует ногу осколками.

К тому же старик может быть еще жив! Нельзя просто бросить его здесь! Евгений, правда, ничего не смыслил в медицине; если бы речь шла о ране, он бы еще сумел кое-как наложить перевязку, но если это, к примеру, сердечный приступ… впрочем, может быть, у вагоновожатого в кармане найдется подходящее лекарство…

Евгений решительно протиснулся под турникетом и влез в кабину. Застывшее неподвижно тело внушало ему едва не больший страх, чем вся прочая творившаяся вокруг чертовщина. Ему еще ни разу в жизни не доводилось видеть мертвецов иначе, чем по телевизору — не говоря уже о том, чтобы до них дотрагиваться. А вид у вагоновожатого, что ни говори, был совершенно неживой.

— Эй… — произнес юноша, оттягивая неизбежный момент, — вы меня слышите?

Недвижное тело не реагировало. Лишь руки начали покачиваться в такт движениям набиравшего скорость трамвая.

Дракин протянул руку и несмело дотронулся до кожи на шее старика. Пальцы ткнулись во что-то дряблое и прохладное. Но не ледяное, как нашептывал страх… впрочем, тело и не могло быть ледяным, не зима же на дворе! Но пульс не прощупывался. Евгений передвинул пальцы, пытаясь обнаружить артерию, даже приложил левую руку к собственному горлу для сравнения — тут долго искать не пришлось, сердце колотилось так, словно он бежал стометровку. Но в аналогичном месте у вагоновожатого не ощущалось даже самого слабого биения. Евгений взял старика за плечо и откинул безвольное, словно тряпичная кукла, тело назад, на спинку сиденья. Голова запрокинулась; тускло блеснули белки открытых глаз и оскаленные зубы. Больше в такой темноте ничего было не разобрать, но Евгений окончательно понял, что держит за плечо труп. Он поспешно, брезгливо-испуганно отдернул руку. Оставшееся без поддержки тело уронило голову на плечо, а затем стало валиться направо, прямо на Дракина. Евгений рефлекторно отпихнул его обеими руками. Труп привалился к левой стенке кабины и с неприятным звуком стукнулся головой о стекло. Затем еще. И еще. Трамвай продолжал разгоняться, его трясло все заметнее. Пожалуй, на такой скорости прыгать уже поздно…

Евгений вновь посмотрел через лобовое стекло. На первый взгляд казалось, что никаких путей впереди вообще нет. Но они, конечно, были, просто действительно заросли травой. И не они, понял Дракин — он. Пространство между двумя стенами деревьев было слишком узким, второй путь здесь бы просто не поместился… Но, по крайней мере, никаких явных препятствий впереди не просматривалось, и поворотов тоже. Хотя в этой траве могут скрываться любые коряги, и покрепче той, на которую вагон налетел сколько-то там минут назад (а и в самом деле, сколько?) Да и вообще, что можно разобрать в этакой тьме… может, эти рельсы ведут прямиком в бездну!

Спокойно. Все имеет рациональное… Значит, старый вагоновожатый внезапно умер, вероятно, от сердечного приступа, а оставшийся без управления трамвай продолжал ехать и заехал черт знает куда…

Вот именно что «черт знает». Как, каким образом городской трамвай, пусть хоть десять раз неуправляемый, мог оказаться на какой-то заброшенной загородной одноколейке, где нет даже проводов?! Никакие трамвайные пути не ведут в подмосковные леса, уж это совершенно точно! Да и… Подмосковье ли это?

Но задавать себе вопросы без ответов бесполезно. Надо что-то делать… Только что у него была какая-то мысль… ах да — обыскать карманы вагоновожатого. Правда, он хотел это сделать в надежде найти лекарство, а таковое старику уже, очевидно, без надобности… но все-таки — может, хоть что-то полезное… Евгений вновь нерешительно посмотрел на труп. Совсем не хотелось до этого дотрагиваться… тем более — обшаривать в темноте. Юноше ясно представлялась картина, как он шарит по карманам мертвеца, и вдруг тот хватает его за руку.

«Это будет значить, что на самом деле он еще жив, только и всего, — сердито сказал себе Дракин. — Я же не врач, мог и ошибиться. А если он все-таки мертвый… ну и что, я же ем мясо каждый день, а это точно такая же мертвая плоть!»

Он сунул руку в правый карман спецовки. Покойник никак не отреагировал, как и положено покойникам. В кармане обнаружилось что-то холодное и плоское… маленький ключик, наверное, от личного шкафчика. Ну, от этого сейчас вряд ли будет толк. Правый карман брюк… вот сюда упихано что-то плотное… Дракин вытащил этот предмет и скорее ощупью, чем почти бесполезным в такой тьме зрением опознал кошелек. Неожиданно туго набитый. Может быть, как раз сегодня — то есть уже вчера — в трамвайном парке был день зарплаты? Почувствовав себя мародером, Евгений попытался затолкать кошелек обратно в карман сидящего трупа, но это оказалось не так просто. Ладно, потом разберемся… он положил кошелек на пульт.

Чтобы обследовать карманы с левой стороны, пришлось чуть ли не лечь на мертвеца в тесной кабине. Голова Евгения оказалась возле лица трупа, и юноша рефлекторно отвернулся — успев, впрочем, заметить, что покойный, похоже, даже старше, чем ему показалось сначала. В тот же миг пальцы Дракина нащупали прямоугольную коробочку с кнопками. Мобильник!

Евгений поспешно распрямился с телефоном в руках. Экранчик не горел. Так, где эта штука включается… Евгению доводилось несколько раз пользоваться чужими мобильными, но всякий раз хозяева протягивали их уже во включенном виде. Он принялся жать на все кнопки подряд. Наконец устройство пикнуло и подсветило кнопки изнутри; одновременно вспыхнул экранчик и заблямкала короткая мелодия, которую Дракин не раз слышал где-нибудь в транспорте. Он поднес телефон к глазам. М-да. Как и ожидалось, возле значка антенны не было ни единой полоски. Сигнала нет. Индикатор заряда показывал одну треть. Тоже не слишком здорово.

Мобильник был дешевой модели, специальной функции фонарика у него не было, но, по крайней мере, его экран был хоть каким-то источником света. Дракин поковырялся с настройками и сменил фон на белый, сделав этот свет поярче. Затем посветил в лицо владельца телефона — и вздрогнул.

Изображение экранчика отразилось в закатившихся глазах мертвеца. Само лицо оказалось очень старым, изможденным, изборожденным глубокими морщинами — не шестьдесят с чем-то, как думал Евгений поначалу, как минимум, далеко за семьдесят… как его в таком возрасте выпускали на линию? Видимо, совсем некому работать… Но главное — это лицо было искажено гримасой неописуемого ужаса. Казалось, что из перекошенного рта трупа сейчас вырвется крик…

«Спокойно, — сказал себе Дракин в очередной раз. — Что бы ни напугало его — похоже, в прямом смысле напугало до смерти — оно уже в прошлом. И мне никакого вреда не причинило». Тут же он подумал и о том, что причинно-следственная связь могла быть обратной. То есть не испуг стал причиной приступа, а наоборот — сердечный приступ породил такое выражение на лице. Где-то когда-то Евгений читал, что так бывает… А на самом деле никакой реальной опасности нет и не было. Все дело только в плохом здоровье старика…

Трамвай мчался под уклон, выбивая дробь на стыках. Эта тряска напомнила Евгению, что, что бы там ни случилось с вагоновожатым, на такой скорости опасности еще вполне могут быть — и совершенно материальные. Он посмотрел вперед. Одноколейка убегала вниз по-прежнему прямо, насколько можно было разглядеть в ночной тьме — по крайней мере, в ближайшей перспективе никакая авария не грозила…

Какая-то тень метнулась через дорогу.

Евгений испугано дернулся, стиснув в руке мобильник. Впереди уже никого не было. Несколько секунд спустя трамвай промчался через то место.

«Померещилось», — сказал себе Дракин. Просто померещилось из-за темноты… Но память упорно возражала: ты видел это. Видел длинный горбатый силуэт, проскочивший слева направо перед носом трамвая.

Наверное, это был лось, выдвинул Евгений новую версию. В подмосковных лесах водятся лоси… Но разве они бегают по ночам? Да еще с такой скоростью…

Никакой это не подмосковный лес, признай уже это.

Чушь, упрямо мотнул головой Дракин. Сколько бы он ни спал и как бы быстро трамвай не катился, он не мог уехать слишком далеко. Кстати, мобильный же должен показывать время…

Стоило Евгению снова бросить взгляд на экран, как тот погас, экономя энергию. Евгений нетерпеливо нажал на первую попавшуюся кнопку. Экранчик снова засветился. Взгляд юноши впился в цифры в углу.

88:31.

Та-ак. Ну понятно. Это просто глюк. Мобильник не новый и дешевой модели, вот и глючит… Но, по крайней мере, света от экрана достаточно, чтобы рассмотреть собственные часы. Уж они-то механические и ничего завирального показывать не могут…

Часы показывали 12:27. Нет, этого не может быть — в это время он был еще в институте… Ну правильно — секундная стрелка стоит. Никакой мистики — он просто забыл их завести, с ним такое уже случалось. Они остановились еще до того, как он сел в этот проклятый трамвай. Гм, вот уж, воистину, проклятый…

Да что ж это за мысли лезут в голову! Он же ученый! Евгений покрутил головку завода, снова посветил мобильником — секундная стрелка послушно бежала по кругу, и с нормальной скоростью. Ничего особенного с временем здесь не происходит, и с приборами, его отображающими, тоже. Но нужно выставить хоть какое-то осмысленное значение. Ну, предположим, сейчас 2 часа ночи…

Спуск вновь сменился подъемом. Надо все-таки разобраться, как здесь открываются двери, и, кстати, как задействовать тормоза. Найти бы какую-нибудь инструкцию по управлению трамваем… Впрочем, столь опытный вагоновожатый вряд ли возил с собой нечто подобное. Но и слишком сложным этот агрегат быть не может, чай, не самолет…

Евгений принялся осматривать пульт, светя мобильником. Ага, вот эти тумблеры, видимо, двери — передние, средние и задние… Он попробовал их по очереди. Ничего не произошло. Ну да — пульт обесточен, и не только пульт… Здесь, наверное, все на электричестве, и тормоза тоже? Что он знает об устройстве трамваев, на которых ездит всю жизнь?

На этот раз подъем оказался коротким, вагон выскочил на перевал, все еще имея приличную скорость — и снова покатился под уклон. Евгений вновь с опаской посмотрел вперед — и увидел прямо по курсу сплошную стену леса. Конец пути — сейчас будет удар?! Нет — теперь дорога заворачивала влево. То, чего он опасался… Хорошо, что этот поворот все же в начале очередного спуска, а не в конце — хотя кто знает, что будет дальше…

Вагон начал поворачивать — пока что он удерживался на рельсах, но разгон продолжался. Евгений ухватился за пульт. Внезапно что-то мягко ткнулось ему в бок. Труп! Мертвец опять повалился на него, увлекаемый центробежной силой. Молодой человек хотел вновь брезгливо отпихнуть тело, но сообразил, что в таком положении удобнее обследовать карманы вагоновожатого с левой стороны. Он сунул руку в карман рубашки под спецовкой и вытащил какую-то пластиковую карточку. Похоже, водительское удостоверение, или как там это называется у трамвайщиков… Евгений бросил очередной опасливый взгляд вперед — путь все еще закруглялся, но, к счастью, достаточно полого — затем посветил на карточку мобильным, не ожидая увидеть ничего интересного. Не веря своим глазам, поднес оба предмета ближе к лицу.

Это действительно было удостоверение, выданное на имя Потапчука Сергея Ивановича. С фотографии по-казенному угрюмо смотрел круглолицый, начинающий лысеть со лба, черноволосый мужчина лет, максимум, сорока пяти. Даже если предположить, что удостоверение выдано давно — ведь не тридцать же лет назад! Они столько не действуют, и тогда таких, пластиковых, просто не было… Ну да, вот и дата выдачи — четыре года назад.