На протяжении столетий частные адвокаты формировали и адаптировали эти правовые модули к меняющемуся перечню активов и тем самым увеличивали богатство своих клиентов. А государства поддерживали кодирование капитала, предлагая свои принудительные правовые полномочия для обеспечения соблюдения юридических прав, которыми наделялся капитал.
Это давно поняли мыслители всех направлений политического спектра. Простота структурирования конкуренции или сотрудничества изучается уже несколько десятилетий. Это хорошо понимали ранние либералы ХХ века, которых называли "ордолибералами", сторонниками порядка и либеральных рынков. В этом, собственно, и заключалась их "особенность", как отмечают некоторые комментаторы: в признании центральной роли правового регулирования в структурировании рыночного общества. На коллоквиуме Уолтера Липпманна, состоявшемся во Франции в августе 1938 года, организатор Луи Ружье поставил базовое правовое регулирование в основу рыночного общества, предвосхитив идею кодового капитала или кооперации. Ружье пояснил:
Либеральный режим - это не просто результат спонтанного естественного порядка, как декларировали в XVIII веке многие авторы "Естественных кодексов", это еще и результат правового порядка, предполагающего юридическое вмешательство государства. Экономическая жизнь протекает [фактически] в юридических рамках, которые фиксируют режим собственности, контракты, патенты, банкротство, статус профессиональных ассоциаций и коммерческих обществ, валюту и банковское дело, причем ни один из этих законов не дан от природы, как законы экономического равновесия, а является условным творением законодательства
Это поразительная фраза, предваряющая наше обсуждение правового кодирования экономической организации. Он означает, что экономическое и юридическое полностью интегрированы: отношения между правом и экономикой - это не отношения надстройки и инфраструктуры, а отношения сопричастности. Моделью является не Маркс, а Вебер.
Все эти работы, особенно Катарины Пистор, наглядно показывают, что конкуренция или сотрудничество легко строятся с помощью основных инструментов юриста, навязанных государством. Код сотрудничества так же прост, как и код капитала. Фактически сотрудничество уже кодируется во всем мире. Многие страны закрепили в своих законах принципы и структуру деятельности кооперативов.конституциях некоторых стран содержатся положения, наделяющие кооперативы особым статусом. Существует кодекс кооперативного права, несколько отличающийся в зависимости от страны и государства, но пересекающий весь земной шар. Некоторые ученые, в частности Генри Хансманн и Рейнир Краакман, утверждают, что нет необходимости в создании отдельного правового кодекса для кооперативов, однако во многих странах такие кодексы уже разработаны. К ним относятся законодательство о потребительской кооперации в Японии, кооперативные законы в Норвегии и Португалии, законы о социальных предприятиях в Великобритании, Финляндии и Италии, законы о социальной и солидарной экономике во Франции, Испании и Эквадоре, а также другие кодексы кооперации в Австралии, Австрии, Аргентине, Бельгии, Бразилии, Венгрии, Германии, Индии, Ирландии, Канаде, Китае, Колумбии, Мексике, Нидерландах, Перу, Польше, Корее, России, Турции, Уругвае, Чили и Южной Африке. Примерно в половине штатов США существуют законы о регистрации кооперативов, в том числе специальные законы о кооперативах работников, потребительских кооперативах и/или общие законы о кооперативах, которые могут быть использованы для регистрации. В тех штатах, где нет специального законодательства о регистрации кооперативов, существует целый ряд других вариантов, имитирующих организационно-правовую форму кооператива: от корпораций, приносящих прибыль, партнерств и ООО (корпораций с ограниченной ответственностью) до более обычных корпораций типа S или С.
Таким образом, кооперизм можно легко построить с помощью правового кодекса сотрудничества. Кооперацию следует понимать как сознательную, избранную, сконструированную, а не как продукт естественного отбора или действия каких-либо экономических законов. В кооперизме есть экзистенциальное измерение, которое является неизбежным и основополагающим.
Открытость и инклюзивность
Третий основной принцип кооперирования заключается в том, что оно должно быть инклюзивным, недискриминационным и открытым для всех, с равным уважением и заботой. Это всегда должно было быть этическим требованием, но наша взаимозависимость повысила ставки. Это не требует дальнейшего обсуждения, нужно лишь постоянно проявлять бдительность и внимание к вопросу, который Дю Буа подчеркивал, о неравенстве стадий роста. Кооперативизм требует постоянных усилий, направленных на то, чтобы не было различий в уровне благосостояния разных групп.
В основе всего этого лежит политическая теория кооперирования, которая стремится распространить политическую теорию демократии участия на социальные, экономические и другие аспекты нашей жизни. Кооперация объединяет различные направления кооперации - потребительские, производственные и рабочие кооперативы, страховые общества, кредитные союзы, некоммерческие организации, проекты взаимопомощи, центры кооперации или города, а также более широкий идеал экономики солидарности - с целью сознательного использования их совместных возможностей и создания скоординированного ответа для нашего взаимозависимого мира. Это подразумевает и экономическую теорию, о которой пойдет речь в следующей главе.
Глава 5. Экономическая теория кооперизма
В пятом издании "Принципов политической экономии", вышедшем в свет в начале 1860-х годов, Джон Стюарт Милль провел обзор кооперативов рабочих в Англии и Франции. В разделе трактата, озаглавленном "Примеры объединения рабочих между собой", Милль подробно описал и высоко оценил внутреннюю деятельность рабочих кооперативов. Он рассказал об ассоциации портных в Клиши, плотников и мебельщиков в парижском квартале Сент-Антуан, а также о мукомольной мельнице в Лидсе, обществе Рочдейла, обществе кукурузной мельницы и др. в Англии. Милль пришел к выводу, что кооперативы - это надежда на будущее:
Форма ассоциации, которая, если человечество будет продолжать совершенствоваться, должна в конце концов стать преобладающей, - это не та, которая может существовать между капиталистом как начальником и рабочими, не имеющими права голоса в управлении, а ассоциация самих рабочих на условиях равенства, коллективно владеющих капиталом, с помощью которого они осуществляют свою деятельность, и работающих под руководством управляющих, избираемых и сменяемых ими самими.
Милль был не одинок в этих надеждах и верованиях. На протяжении многих веков находились пророки кооперативов. Кооперативная лига Соединенных Штатов Америки, основанная в 1916 г., действительно представляла себе создание Кооперативного содружества.
Кооперативы, кредитные союзы, общества взаимопомощи, некоммерческие организации и взаимопомощь, безусловно, обладают тем потенциалом, который им приписывает Милл и другие. Но, как я уже отмечал в предыдущей главе, некоторые виды кооперации более эффективны, чем другие, в продвижении основных ценностей и принципов. Амбиции кооперизма состоят не только в том, чтобы расширить сферу применения сотрудничества, но и, более того, в том, чтобы отбирать, концентрировать и усиливать наиболее перспективные формы сотрудничества, те, которые наиболее соответствуют ценностям и принципам, лежащим в его основе, с целью создания интегрированной и скоординированной экономической системы, работающей на основе кооперирования.
В этом смысле кооперизм представляет собой экономическую, а не только политическую теорию. Он предлагает интегрированную, единую и целостную экономическую систему, способную вытеснить два доминирующих режима, определяющих новейшую историю, которые несколько ошибочно называют капитализмом и коммунизмом. На самом деле у этих двух доминирующих режимов больше общего, чем мы склонны им приписывать. Они предлагают только одну альтернативу: исполнение сверху донизу экономических правил, выгодных либо богатым, либо партийной элите. Кооперативизм - гораздо лучшая альтернатива, которая благоприятствует остальным людям.
Виггистская история триумфа капитализма
С момента падения Берлинской стены в 1989 г. и краха советского коммунизма многие, если не большинство, людей на Западе считают, что капитализм восторжествовал и показал свое превосходство над общинными формами организации экономики. Широко распространено мнение, что США и СССР представляли собой две конкурирующие модели, капитализм против коммунизма, и что американская модель победила. Конечно, верно, что Россия в постсоветскую эпоху перешла к гиперкапиталистическим, олигополистическим методам хозяйствования; что Китай и другие коммунистические страны, такие как Вьетнам, приняли новую форму государственного капитализма; что коллективизм в других странах мира столкнулся с трудностями, как, например, в Венесуэле или на Кубе. Большинство американцев считают, что эта история доказывает торжество капитализма. Для некоторых экономическая история достигла конечной точки: по выражению американского политолога Фрэнсиса Фукуямы, "конца истории как таковой, то есть конечной точки идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы человеческого правления".
Проблема этого вигского консенсуса заключается в том, что он основан на устаревшем менталитете времен "холодной войны", построенном на двух великих иллюзиях: "капитализм" и "коммунизм". Оба термина, как выясняется, глубоко ошибочны. Между двумя различными экономическими режимами никогда не было конкуренции. Оба они опирались на схожую модель, которую я называю "дирижизмом" - способом организации экономики, при котором централизованный орган играет доминирующую директивную роль. Капиталистическая модель опирается на иллюзию свободного рынка, в то время как на самом деле капитализм возможен только благодаря активному государственному вмешательству и гарантиям. Идея коммунизма опирается на иллюзию общности, в то время как на самом деле она тоже возможна только благодаря большому централизованному государству. Обе модели объединяет нисходящая, централизованная форма экономического устройства; баланс сил просто смещается, в том или ином случае, от богатых инвесторов к членам партии. Обе эти модели исторически представляют собой разновидности дирижизма, выгодного элитам - богатым, партийным или тем и другим одновременно. Коэперизм, напротив, ставит в центр внимания других людей - потребителей, производителей, рабочих, должников, застрахованных, участников взаимных проектов - и окружающую среду. Кооперативизм передает экономику в руки тех, кто создает, изобретает, производит, делает, работает, трудится, помогает и служит другим. Он ставит во главу угла благосостояние всех заинтересованных сторон, а не только тех, кто имеет хорошие связи, например, инвесторов или членов партии, а также устойчивость кооперативных предприятий и окружающей среды.
Необходимо отбросить ложные рассуждения времен холодной войны о капитализме и коммунизме и понять, что эти термины глубоко обманчивы. Американский капитализм может выглядеть и ощущаться как свободные рынки и частное предпринимательство, но на самом деле вся эта система полностью опирается на обещания и опыт правительства по спасению крупных корпораций в случае экономического и финансового краха. Без поддержки федерального правительства, без этого обещания и реальной практики спасения крупного бизнеса во время депрессий, рецессий и пандемий хрупкая структура американского капитализма с глубокой задолженностью рухнет в один миг. Помимо всего прочего, иностранные инвесторы вывели бы свои капиталы, а рынок казначейских обязательств лопнул бы. Идеология американского капитализма служит для маскировки того факта, что вся система представляет собой карточный домик, который в конечном итоге направляет богатство в руки самых богатых и привилегированных американцев. Американский капитализм следует понимать как нисходящую форму экономического перераспределения. Реальный коммунизм также является чистой идеологией. Он утверждает, что все общее, а на самом деле монополизирует собственность в руках централизованного государственного аппарата; все распределение благ и богатств становится, по сути, великодушным (чаще корыстным) решением централизованной бюрократии или автократии.
Многовековой спор между капитализмом и коммунизмом опирается на воображаемые идеальные типы, которые являются обманчивыми и чистыми иллюзиями. Они маскируют реальное распределение и реальное распределение материальных интересов. Они должны быть разоблачены, а затем перенесены в ХХ век. Для продвижения вперед экономической теории кооперирования важнейшим первым шагом является отказ от этих вводящих в заблуждение ярлыков и иллюзорных терминов.
Вводящий в заблуждение ярлыккапитализм
Термин "капитализм" всегда был неправильным термином, парадоксально придуманным его критиками в XIX веке. Этот термин вводит в заблуждение, предполагая, что существует такая вещь, как капитал, который по своей природе функционирует определенным образом и управляется стабильными экономическими законами. Однако это иллюзия. Капитал - это всего лишь артефакт, сформированный правом и политикой, созданный и навязанный государством. Его код, как показывает Катарина Пистор, полностью создан человеком. Никаких "законов" капитала не существует. Люди на Западе сегодня не живут в системе, в которой капитал или "свободное предпринимательство" диктуют им экономические условия.
Употребление термина "капитализм" относится к началу XIX века и должно было остаться там. Понятие капитализма как экономической системы, основанной на капиталовложениях, восходит к этому периоду как во французском, так и в английском языках. Первое употребление термина "капитализм" в английском языке относится к 1833 г. в "Стандарте"; в других языках ранее использовались французский термин capitalisme (владение капиталом, 1753 г.) и немецкий термин Kapitalismus (также владение капиталом, 1787 г. или ранее, задолго до того, как Маркс в 1863 г. ввел этот термин для обозначения экономической системы)7. Термин capitalist, с буквой t, имеет более раннее происхождение, также связанное с термином capital, который сам был в ходу в XIII-XIV веках. Его этимология восходит к французскому capitaliste - человек, облагаемый налогом на капитал, инвестор, тот, кто занимается вложением капитала. По этой же схеме в английском языке термин capitalist стал использоваться с 1774 года, обозначая голландского богатого подданного и "капитуляцию" - налог на богатство. Его датировка в английском языке связана с немецким термином Capitalist, investor, moneylender (1673) или rich person (1687).