Перед самым началом суда кто-то обрызгал лицо и одежду матери Ливея очень стойким алхимическим составом, который почти невозможно отмыть. Сразу поднялась суета, все начали искать злоумышленника, только вот никто ничего не видел, хотя кругом было полно небожителей. Краска выплеснулась словно бы прямо из воздуха. Женщина, кипящая от ярости, оказалась вынуждена покинуть зал суда, потому что больше не могла оставаться тут в таком виде.

Увидев, что она уходит, Вика мысленно выдохнула. Одного врага ей пока удалось нейтрализовать, хоть и пришлось долго уговаривать Систему помочь. Это именно она, используя телекинез, опрокинула на мать Ливея невидимый пузырек с краской. Система говорила, что не имеет права напрямую помогать пользователю, но Вика напирала на то, что иначе умрет главный герой, и наступит конец света. В конце концов электронный разум сдался и согласился сотрудничать.

После начала суда зачитали длинный список преступлений Шенли, куда вошли не только убийство и драка, но еще и такие пункты, как непочтительность к старшим, непристойное поведение и прочие надуманные и не очень прегрешения. Вот тут Системе пришлось еще раз вмешаться — она кинула в Шенли переспелый персик с той стороны, где собрались фанатки Ливея.

Сочный плод лопнул от удара о тело полудемона и разбрызгал повсюду сок, при этом оказав едва ли не эффект разорвавшейся бомбы. Даже секретарь, читавший список, замолк, удивленно уставившись на такое чудо. Все-таки тут собралась весьма респектабельная публика, с чего бы ей фруктами кидаться. К тому же было удивительно, что кто-то из небожителей носит с собой еду, да еще и такую непритязательную. И только до немногих дошло, что раз снаряд долетел до преступника, значит, барьер не работает.

Вика только и ждала этого момента и тут же закатила скандал, сетуя на то, что кто-то преднамеренно пытается убить Шенли. Ведь символы ограничительной печати, начертанные на полу, светились, словно были активированы, а на деле оказалось, что барьер не работает, и любой желающий мог напасть на подсудимого.

— Что вы пытаетесь сделать с моим учеником? — Вика подскочила к Шенли и схватилась за него, изображая, будто хочет прикрыть его от опасности, а сама незаметно спрятала сковывавшую его цепь в инвентарь.

Обрывки одежды, которые до этого по большей части держались только благодаря ей, тут же попадали на пол, и главный герой остался голым по пояс. Из толпы фанаток моментально начали раздаваться восторженные вздохи.

— Да что тут творится?! — очень натурально возмутилась попаданка, отодвигаясь в сторону, чтобы все желающие могли полюбоваться на рельефный торс полудемона, который явно прокачивался не только духовно, но и физически. — Это точно какой-то заговор!

Фанатки не подкачали и стали дружно возмущаться, требуя справедливого суда. И к ним примкнула почти половина девушек с другой стороны зала. Общественное мнение резко переметнулось на строну Шенли, ведь не мог же быть преступником такой красавец. Судье потребовалось немало времени, чтобы всех утихомирить и восстановить барьер.

Потом начал свое выступление главный герой и рассказал, как все происходило в тот день, а присутствующие девушки безоговорочно верили каждому его слову. Более того, они готовы были собственной жизнью поклясться, что сами являлись свидетелями, и Шенли в момент убийства находился на территории младшеклассников.

Потом слово взял обвинитель — дядя Ливея, и в этот раз, по сравнению со сном, у него было намного меньше поддержки. Но в любом случае оставшиеся фанатки школьного принца и представители клана Чэн горячо ему поддакивали, да и судья явно был на его стороне.

Тут снова вмешалась Вика, и обратилась напрямую к отцу Ливея.

— Чэн Ливей был моим близким другом, — начала на, и ее тут же освистали фанатки, ведь все были в курсе того, что школьный принц бегал за Лань Веньхуа, когда она была девушкой, и продолжил это делать, даже когда она стала мужчиной. — И я не позволю его убийце остаться безнаказанным! Как вы все знаете, мы с Ливеем создавали и продавали фотоаппараты и проекторы. Думаю, каждый из присутствующих хоть раз ими пользовался. Но с помощью этих изобретений можно не только получать картинки, но и раскрывать преступления. Взгляните сюда!

Вика включила проектор, который до этого держала в руках и направила его на мраморную стену, чтобы все могли увидеть большое и четкое изображение.

— Это лицо того, кто скорбит о потере ближайшего родственника, — пояснила она, демонстрируя фото отца Ливея.

Тот нахмурился и хотел что-то сказать, но девушка уже включила следующую картинку, на которой были тетка Ливея и ее дочь. Обе злобно и радостно улыбались. Их снимки были только что сделаны Системой, которая незаметно для окружающих отщелкала несколько очень удачных кадров.

— Это — лица тех, кто радуется чужой беде, — пояснила попаданка, и со стороны обвинения раздалось несколько возмущенных восклицаний.

Вика проигнорировала их и показала следующее фото, на котором самодовольно ухмылялся кузен Ливея.

— А вот это — лицо того, кто хорошо потрудился и вскоре в качестве вознаграждения получит самое большое состояние на перекрестке измерений.

— Ах ты дрянь! — дядя Ливея не выдержал и напал на нее. — Как ты смеешь клеветать на моего сына?!

И теперь уже Вике пришлось прятаться за барьером Шенли.

— Ваш сын был рядом с лазаретом, когда Шенли и Ливей там подрались, и мог поднять оброненный ученический жетон, — Вике пришлось почти кричать, чтобы ее могли расслышать за бранью и грохотом заклинаний. — Ливея убили ударом в спину, однако стал бы он поворачиваться спиной к тому, с кем недавно подрался? Конечно же нет! Но вот к кузену вполне мог. А тому всего лишь и надо было, что нанести один быстрый удар, а потом бросить рядом чужой жетон. И вот он уже самый богатый наследник в этом мире. Кто бы сумел устоять перед таким искушением?

К этому моменту в зале суда уже стоял невыносимый гвалт. Все что-то кричали и требовали — освободить Шенли или, наоборот, наказать его, отомстить за Ливея, схватить его кузена, и Лань Веньхуа тоже, чтобы не клеветал на честных людей. Судье, чтобы навести порядок, даже пришлось позвать стражу и приказать вывести наружу разбушевавшихся фанаток. Те уходить отказывались, опасаясь, что их все-таки лишат последнего красавчика, поэтому сопротивлялись столь отчаянно, что Вике даже показалось, будто они сейчас затопчут богов войны, которые работали стражами. Но те все же оказались сильнее. Сторона Шенли сразу поредела, там осталось лишь его учителя, да несколько одноклассников, которые пришли, в основном, из любопытства, все же дети еще не успели проникнуться к нему особыми чувствами. Другая сторона тут же воспряла духом, заметив, что у нее вновь численный перевес. Даже дядя перестал нападать и теперь ухмылялся почти как его сын.

Судья решил поскорее завершить этот балаган, пока изобретательный Лань Веньхуа еще что-нибудь не придумал, и немедленно вынес решение. Ян Шенли приговаривался к смертной казни за убийство наследника семьи Чэн, а его помощник — к огромному штрафу за клевету.