Ларк сказала «да»!

Гибсон до сих пор не мог поверить в свою удачу. Он напортачил дважды: когда прилетел в суд на вертолете и усилил интерес прессы к делу о наследстве его бывшей жены и когда публично признался, что хочет ее вернуть. Несмотря на все это, Ларк согласилась провести ночь в его домике в горах.

Его взгляд скользнул по ее скромному серому платью-рубашке с тонким ремешком, подчеркивающим талию. Ее блестящая коса была перекинута вперед через плечо. Гибсону вдруг захотелось расстегнуть пуговицы на ее платье и начать щекотать ей грудь кончиками ее волос. Но вертолет был не самым подходящим местом для подобных вещей.

Через двадцать минут, показавшихся Гибсону вечностью, они приземлились в местечке под названием Флэт-Топс. Пилот аккуратно посадил вертолет на площадку, обрамленную высокими тополями.

— Это и есть твой домик в горах? — Сняв наушники, Ларк наклонилась к окну и указала ему на двухэтажный бревенчатый дом с широкой верандой и балконом, стоящий ярдах в двадцати от них.

Сделав над собой усилие, Гибсон перевел взгляд с нее на дом, в котором он не был много месяцев. В примыкающем к нему гараже стояли грузовик, снегоход и квадроцикл.

Кивнув, Гибсон снял наушники и расстегнул им обоим ремни безопасности.

— Я купил этот дом в прошлом году на тот случай, если мне захочется уединения. Сделку я заключил от лица общества с ограниченной ответственностью, так что пресса не будет нас здесь искать.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны.

Он открыл дверцу, и Ларк поднялась с сиденья.

На расстоянии многих миль вокруг не было ни единого дома. Перед ними простирался потрясающий вид на плоскогорье. Несмотря на теплый день, здесь, наверху, было прохладнее. В чистом горном воздухе витал запах сосен. После нескольких часов, проведенных в зале суда, это место казалось настоящим раем.

— Возможно, теперь ты наконец поверишь, что я действительно ушел из хоккея, — сухо произнес он и помог ей спуститься.

— Я верю, и я вижу, как изменилась твоя жизнь.

Было так естественно держать ее за руку, но он заставил себя ее отпустить. Пусть она сама решает, как сложится сегодняшний вечер. Как бы сильно ему ни хотелось отвести ее в дом и напомнить ей, как хорошо им может быть вместе, он должен дать ей время, чтобы отдохнуть и расслабиться после ужасного дня, проведенного в суде.

— Ты права. Бывшему капитану хоккейной команды непросто привыкнуть к тому, что теперь он фермер-новичок, который планирует разводить буйволов.

Когда они отошли на безопасное расстояние, Гибсон сделал знак пилоту, и мгновение спустя вертолет снова поднялся в воздух. От быстрого вращения лопастей винта ветки деревьев вокруг закачались.

— Может, поужинаем? — предложил он. — Я заказал сюда еду из ресторана.

Ларк, идущая вместе с ним по гравийной дорожке, напряглась.

— Ты был уверен, что я соглашусь полететь сюда с тобой?

Как она могла такое подумать? Завоевать некоторые хоккейные трофеи было легче, чем вернуть ее расположение.

— Конечно нет. Я заказал еду, потому что в любом случае планировал здесь переночевать. На ранчо пристройка для мамы готова, но жить в ней пока нельзя. Позже на этой неделе ко мне приедет бригада из клининговой службы наводить порядок.

Когда они поднялись на широкую веранду, Гибсон посмотрел на ее лицо и спросил:

— Ну, что ты думаешь о моем доме?

Гибсон подошел к панели у двери, чтобы набрать код.

— Он напоминает мне шале, в котором мы остановились во время нашей поездки в Вейл, — улыбнулась она, проведя рукой по деревянным перилам. — Помнишь?

Разве мог он это забыть?

— Конечно, я помню. На лыжах мы так и не покатались.

Вспомнив, чем они занимались в том шале, он внезапно забыл код и перевел взгляд с панели на Ларк. Она смотрела на него как женщина, которая твердо знала, чего она хочет.

— Ларк… Я изо всех сил стараюсь быть джентльменом…

— Хватит, Гибсон, — перебила его она, положив ладонь ему на грудь. — Сегодня ночью мне не нужен джентльмен. После напряженного дня мне нужен мужчина, который способен преодолеть все препятствия на пути к своей цели.

Остатки его сопротивления вмиг улетучились. Обхватив ее руками, он прижал ее к себе и принялся покрывать поцелуями изгиб ее шеи. От нее пахло лавандовым мылом.

— Ты такая сладкая, — пробормотал он. — Я так тебя хочу.

— Я тебя тоже хочу. — Запустив пальцы ему в волосы, она слегка отклонилась назад. — Давай войдем внутрь. Какой код? — Она протянула руку к панели.

Внезапно он вспомнил.

— Дата нашей свадьбы. Восемь цифр.

— Не надо использовать комбинации, которые могут угадать другие люди, — мягко пожурила его она, нажимая на цифровые клавиши.

Код сработал, и запирающее устройство издало звук.

— Я потом его поменяю, — пообещал он, запуская руку под ворот ее платья. — Сейчас я преследую другую цель.

По телу Ларк пробежала дрожь желания.

Она намеренно отдалась во власть этого мужчины, и результатом стала эта сладостная пытка. Гибсон Вон, находящийся во власти желания, был подобен стихийной силе. Он был невероятно хорош в постели.

Утром ей придется иметь дело с последствиями. Сейчас ей просто необходимо провести одну ночь в его объятиях и на время забыть обо всем, кроме удовольствий, которые он может ей подарить. Больше никто не обладал такой властью над ней, и она сомневалась, что когда-нибудь снова испытает что-то подобное.

Поэтому к тому моменту, когда они вошли в дом и Гибсон закрыл дверь, Ларк казалось, что она вот-вот взорвется от желания. Даже через слои одежды она чувствовала, как его восставшая плоть прижимается к низу ее живота.

Когда он, расстегнув пару верхних пуговиц на ее платье, отогнул край бюстгальтера и принялся ласкать губами ее грудь, она запрокинула голову и простонала его имя.

— Надеюсь, что твоя цель — оказаться внутри меня.

Подняв голову, он встретился взглядом с Ларк. Его зрачки были такими огромными, что радужную оболочку было едва видно.

Боковым зрением она видела просторную комнату с отделкой из состаренного дерева. В ней был камин из камня с полкой, на которой стояла лампа — единственный источник света в комнате, если не считать розовых лучей заката, проникающих в большие окна.

— Ты ошибаешься. — Поставив ее на пол, он продолжил расстегивать ее платье. Его загрубевшие пальцы задевали ее кожу, и затвердевшие соски ныли под одеждой. — Моя главная цель — доставить тебе удовольствие.

— Это доставило бы мне удовольствие, — слабо возразила Ларк. Почувствовав слабость в ногах, она вцепилась пальцами в его дорогую рубашку.

Гибсон покачал головой. Выражение его лица было решительным.

— Я так давно к тебе не прикасался. Оказавшись внутри тебя, я потеряю над собой контроль. Я не могу себе этого позволить. По крайней мере, до тех пор, пока ты не получишь оргазм.

Из ее горла снова вырвался отчаянный стон. Как ему удается всего несколькими прикосновениями превратить ее в похотливую самку?

— Я тоже этого хочу, — призналась она, расстегивая неуклюжими пальцами его ремень. — Но может, лучше поторопимся? Потому что я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.

— Сейчас мне лучше, чем было когда-либо за последние два года.

Пока она размышляла над его ответом, Гибсон, не размыкая объятий, повел ее в дальний конец комнаты. Она слегка споткнулась о край ковра, и тогда он приподнял ее и отнес в спальню, также оформленную в приглушенных серо-коричневых тонах. Между двумя окнами от пола до потолка располагался камин.

Гибсон подошел к кровати, но не положил Ларк на нее. Вместо этого он поставил ее на пол и снял с нее платье, оставив ее в нижнем белье и туфлях.

Другой мужчина, возможно, сосредоточился бы на ее эрогенных зонах, но Гибсон был очень внимателен к деталям. Когда они только начинали встречаться, это сильно ее удивляло. Например, он мог тщательно вымыть ей волосы или долго расплетать ее косу.

Еще она знала, что ему нравится ее разувать. Может, по этой причине она пришла на сегодняшнее слушание в красивых туфлях с ремешком вокруг щиколотки?

— Ты надела их специально для меня? — спросил Гибсон, словно прочитав ее мысли.

Опустившись перед ней на колено, он расстегнул и снял с нее сначала одну туфлю, затем другую. После этого он медленно провел пальцем вверх по ее ноге. Затем встал и снял с себя рубашку и брюки. Когда на нем остались только черные спортивные трусы, под которыми были видны очертания его восставшей плоти, он развернул Ларк к себе спиной, обхватил ее руками и запустил руку ей в трусики.

— Ты помнишь мою цель? — произнес он хриплым от желания голосом.

— Да, помню, — ответила она, дрожа от возбуждения.

— Я хочу довести тебя до экстаза. Ты можешь мне позволить это сделать?

Ларк ничего не ответила, но не потому, что возражала. Внутри у нее все было так напряжено, что она с трудом дышала и не могла произнести ни слова.

Гибсон не нуждался в ее ответе. Он и так прекрасно знал, что ей сейчас нужно. Раздвинув складки между ее бедер, он погрузил палец внутрь ее, и мгновение спустя по ее телу одна за другой прокатились волны наслаждения, и она затряслась в его объятиях.

Отдышавшись, Ларк хотела поблагодарить его за невероятные ощущения, но тут же передумала. Будет лучше, если она отблагодарит его не словами, а делом.

— Теперь твоя очередь. — Повернувшись к нему лицом, она перебросила вперед через плечо свою косу и, проведя по ней рукой сверху вниз, принялась ее расплетать.

Гибсон следил за ее движениями, словно зачарованный.

— Для меня главное — доставить удовольствие тебе. Ты так быстро получила оргазм, что мне, наверное, нужно все повторить.

Ее всегда удивляла его способность сдерживаться, чтобы она могла в полной мере насладиться своим полетом к вершинам чувственного наслаждения. Наверное, он хотел быть идеальным даже в этом.

— Мне нужно, чтобы ты в меня вошел, — напомнила ему она, тряхнула головой, и длинные шелковистые пряди рассыпались по ее плечам и спине.

Низкий звук, похожий на львиный рык, который вырвался из его горла, был для нее подобен музыке. Расстегнув одной рукой ее бюстгальтер, другой он спустил ее трусики, а затем уложил ее на льняные простыни.

Когда он стянул с себя трусы, Ларк протянула руку к символу его мужского естества, но Гибсон внезапно отстранился.

Сбитая с толку, она молча следила за его дальнейшими действиями. Выдвинув ящик прикроватной тумбочки, он достал оттуда упаковку презервативов.

Ларк удивило, что она совсем забыла о том, что им нужно предохраниться. Потому что когда они были женаты…

Она подумала о секрете, который хранила все эти два года, и на нее нахлынули болезненные воспоминания. Она подавила их усилием воли, чтобы не портить им обоим эту чудесную ночь. Гибсон заслужил ее не меньше, чем она.

К счастью, он быстро предохранился и присоединился к ней. Ощущая на себе приятную тяжесть его тела, Ларк отдалась во власть ощущений. Она соблазнила этого невероятного мужчину и намерена сделать все, что в ее власти, чтобы доставить ему наслаждение.

— Итак, на чем мы остановились? — спросил он.

— Ты собирался подарить нам обоим ночь, которую мы никогда не забудем. А я собиралась тебе в этом помочь. — Просунув ладонь между их животами, она погладила его набухшую плоть и, раздвинув ноги, направила ее между ними.

В ответ на это Гибсон застонал и задвигал бедрами.

— Пообещай мне одну вещь, — пробормотал он.

— Какую? — спросила она, выгибаясь под ним дугой.

— Напомни мне, чтобы я тебя сегодня покормил, — ответил он и вошел в нее одним рывком. — Если ты этого не сделаешь, я, возможно, забуду выпустить тебя из своих объятий.

— Обещаю, — ответила Ларк, несмотря на то что сейчас она меньше всего думала о еде.

Почувствовав его внутри себя, она обхватила его ногами и забыла обо всем на свете. Ее внутренние мышцы смыкались и размыкались, впуская его все глубже. Волоски на его груди щекотали ей кожу, когда он задавал ритм, который она быстро подхватила. Со дня их встречи у здания суда она знала, чего ей недостает, но даже не подозревала, что ее жажда его ласк и поцелуев так сильна. А Гибсон, похоже, знал, в чем она так отчаянно нуждалась, и был готов ей это дать.

Их взгляды встретились, и Ларк прочитала на его лице, что он ошеломлен этой неодолимой страстью не меньше, чем она. Даже когда они были мужем и женой, она не испытывала ничего подобного.

— Одного раза мне будет недостаточно, — предупредил ее Гибсон.

Ларк взяла в ладони его лицо:

— А мне будет нужно в два раза больше, чем тебе. Надеюсь, что еда, которую ты для нас заказал, достаточно сытная, и мы сможем восстановить запас калорий после нашего длительного сексуального марафона.

В ответ Гибсон накрыл ее губы своими, запустил язык вглубь ее рта, и движения его тела стали более быстрыми и резкими.

Учащенно дыша, Ларк крепко держалась за него и пришла в неописуемый восторг, когда они друг за другом достигли точки наивысшего удовольствия. Еще одна причина этого восторга была в том, что до утра оставалось еще много времени, и они смогут повторить эту близость много раз. Поскольку они заранее договорились, что проведут вместе всего одну ночь, она намерена использовать эту возможность по максимуму и получать удовольствие от каждой секунды.

Она лишь надеялась, что сможет сосредоточиться на плотских наслаждениях, не погружаясь в свои мысли и чувства. Между ней и Гибсоном много недосказанного, но пусть все остается так, как есть. Потому что за прошедшие два года он вряд ли изменился, и ему не удастся быть рядом с ней каждый день, как бы он этого ни хотел. Потому что он хочет быть первым во всем, и это стремление к идеалу отнимает у него много времени и других ресурсов. Ей больше не хотелось считать дни до его возвращения и радоваться крупицам его внимания.

Они не вместе. У каждого из них свои цели и проблемы.

Однако сейчас, когда Гибсон в ночной темноте гладил ее по волосам и согревал ее теплом своего тела, она забеспокоилась о том, что ей, возможно, не хватит стойкости, и она снова отдаст ему свое сердце.