Папа, мама и Катя находились на даче. Только не на папиной даче, а на старенькой маминой даче под Звенигородом.

Камнегрыз второй день не выходил из-под кровати. Не заболел ли?

Папа отодвинул кровать и закричал:

– Катя, Наташа, идите сюда!

Под кроватью было два Камнегрыза. Один новенький, мягкий и светлый, другой такой же, как и был.

– Ой, мама, – сказала Катя. – Новый Камнегрызик у нас родился.

– Никто у нас не рождался, – объяснил папа. – Он просто кожу сменил.

Кожа по тяжести ничем не отличалась от обновлённого Камнегрыза.

– Надо скорее дать ему угля, – сказала мама.

Послали Катю к соседу за углем.

– А зачем вам уголь? – спросил сосед старик Кузьмичев. – У вас печки ведь нету.

– А мы углём рисуем, – нашлась Маша. – Чёрное на зелёном.

И ей дали кусок угля.

– Не нравится мне этот любопытный старик, – сказал папа. – Он всё время к нам за забор заглядывает. Надо дальше бежать.

Тут мама повторила свою загадочную фразу:

– Можно бежать от людей, а можно бежать к людям.

– Это как так к людям? – спросил папа.

– А так. К людям на телевидение. Если мы заявим про Камнегрыза на телевидении на всю страну, он уже станет всенародным достоянием и его никто не тронет.

– А не испугается твоё телевидение? – спросил папа. – Наш Камнегрыз жутко засекречен.

– Конечно, испугается. Только им нужны сенсации. А засекреченный Камнегрыз – сенсация на весь мир – это как раз для них. Я всё устрою. Я договорюсь с Табуренко.

Никита Табуренко был самый рисковый обозреватель на ТВ. Когда Табуренко выступал, все хоть немного, но его слушали. Потому что каждый раз он приносил в эфир сенсацию. То он находил школьный дневник президента с двойками, то приводил в студию говорящую корову. А однажды на приёме в финском посольстве он начал интервью с патриархом со слов:

– Скажите, ваше святейшество, вы в Бога верите?

Мама часто гримировала Табуренко перед выступлением.

– Ну, тебя и арестуют при выходе с телевидения, – сказал папа.

– А мы при выходе подсунем им шкурку, – сказала Катя.

– Пожалуй, вы правы, – согласился папа.