Птичке, то есть дяде Коле Спиглазову, в погребе не чирикалось. Он с грустью ощупывал погреб и удивлялся, как плохо он построен. Можно сказать, халтурно.

Вентиляция ни к чёрту – камни обросли плесенью, деревяшки сгнили.

Даже огурцы в банках, стоящие на полках, его не радовали.

Когда на второй день его глаза основательно привыкли к темноте, дядя Коля оторвал от погребных досок одну, самую толстую, и методично стал колотить ею по крышке погреба.

Сверху на него сыпались опилки, земля и мусор. Радостного было мало.

Тогда дядя Коля, осерчав, стал бить доской по стенам со всей своей механиковской и сварщицкой силой. И вдруг одна стена продырявилась.

Дядя Коля стал колотить доской по краям дыры и скоро увидел подземный ход. Это был ход в другую половину погреба, потому что дом был на две семьи. Радостный дядя Коля из соседнего погреба полез вверх по маленькой лестнице. Он головой поднял крышку, поднажал – и она с грохотом откинулась.

Дядя Коля выбрался на твёрдый пол.

Механик и сварщик одновременно, в парадном костюме, засыпанном щепками и мусором, был похож на выходца с того света.

– Есть тут кто? – спросил дядя Коля.

– В как же! – ответил скрипучий старушечий голос. – Ещё как есть! Мы это уже проходили[7].