Как это странно получается. Забот у Люси поприбавилось. А учиться она стала лучше. Не столько больше стала знать, как лучше соображать.

Она научилась брать учебник и смотреть на него без страха. А когда она стала больше понимать, учиться ей стало больше нравиться.

Кто бы мог подумать – Эмилия, завуч, оказывается, имеет потрясающую собаку, эрдельтерьера. И катается в парке на велосипеде. А собака бежит рядом и ни на кого не бросается.

А учитель Косолапов – не просто учитель, а кандидат исторических наук. Он с ректором в университете поссорился и перешёл в школу к ребятам. Он говорит:

– Если мы не возьмёмся серьёзно за воспитание молодёжи, у нас не только в университете, у нас в Госплане бестолковые люди окажутся. А люди, которые хорошо историю знают, не то что на работе, они в личной жизни не допустят ошибок. Столько у них отрицательных примеров перед глазами.

Во вторник Люся даже взяла Киселёва на буксир.

И Карину Мариношвили. Она стала с ними заниматься.

Во время учения Киселёв всё её смешил.

– Я, – говорит, – математику учить не буду! Я решил стать эскимосом. А точнеё, эскимосским охотником. Там, на севере, другая жизнь идёт. Чем ближе к северному полюсу, тем меньше математики нужно и всяких знаний. Я уже научился сырое мясо есть.

Такой весёлый муж попадётся – наплачешься.

А Карина сказала:

– Ты лучше грузчиком иди на холодильный комбинат. Там без всяких знаний ящики с тушёнкой будешь таскать. И сырого мяса там тоже завались.

Люся заставляла эскимосского Киселёва рисовать график роста поголовья оленей. Сначала их было Х. Потом у всех оленей, то есть олених, стали рождаться иксики. По одному в день. Сколько оленей стало у неформального эскимосского пастуха Киселёва-бельды к концу осеннего сезона?

И Киселёв через оленей легко математику понимал. А Мариношвили через оленей ничего не схватывала.

Ей пришлось всё через кофты объяснять и через пуговицы. На склад Х ящиков с кофтами завезли. На каждой кофте Х пуговиц. Сколько было всего кофт, если, когда их съела моль, 100 пуговиц осталось?

Через кофты и пуговицы задачи быстро до Карины доходили.

В это время папа с работы пришёл.

Они с Киселёвым стали в шахматы играть. И папа всё приставал к Киселёву – какие проблемы сейчас волнуют молодёжь десяти лет? А Киселёв отвечал, что он не знает. Потому что он – молодёжь одиннадцати лет.

Люся у папы спросила:

– Папа, скажи, пожалуйста, если комиссии в одно место приезжают постоянно, это хорошо или плохо?

Папа оторвался от шахмат:

– Я не очень понял вопрос. Повтори, пожалуйста.

– Допустим, папа, за городом есть школа. Не совсем обычная, со звериным уклоном. В эту школу стали постоянно комиссии приезжать. Это хорошо или плохо? Что теперь будет?

– Трудно ответить сразу, – сказал папа. – Но опыт показывает, если комиссии стали приезжать, значит, что-то будет. Или эту школу начнут расширять и изучать, или быстро закроют.

– Почему так, папа?

– Потому что комиссии делают выводы. Выводы бывают или плохие, или хорошие. Если выводы хорошие, школу будут увеличивать, строить новые корпуса, усиливать звериный уклон. Если выводы будут плохие, школу тихонечко прикроют. И про звериный уклон забудут.

Папа у Люси сейчас умный. А в молодости такой же был, как Киселёв. Тоже в эскимосские охотники готовился. И его мама, конечно, с ним намучилась.

Люся про себя твёрдо решила, что она сделает всё возможное, чтобы интернат не закрыли.

Она позвонила Кире Тарасовой и позвала её в аптеку менять хендрики на эвкалиптовые листья. Кира согласилась.

Женщина-продавец в белом халате ждала Люсю. Она позвала девочек в комнату за прилавком.

– Вот вам, девочки, листья, – показала она. – Забирайте их вместе с рюкзаком.

– А вот ваш хендрик.

Женщина взяла хендрик и спрятала в сейф с лекарствами.

– Вы донесёте рюкзак?

– Донесём, – ответила Люся. – Нас двое.

Девочки надели рюкзак на Люсю и пошли. Кира шла сзади и поддерживала его.

– Ой как пахнет! – говорила Кира. – Не то что нос, глаза щиплет. Ты что, этими листьями будешь спекулировать?

– Не буду я спекулировать. Я буду ими австралийского медведя кормить.

– Можно я вместе с тобой кормить буду?

– Можно, конечно. В воскресенье поедем. Одной мне этот рюкзак не донести.

Дома они запрятали рюкзак в чулан. И закрыли его резиновым матрасом. Чтобы запах не щипал мамин и папин нос. В первый раз пёс по имени Шах не спал на своей подстилке в чулане.