Итак, в процессе нашего исследования мы узнали две ключевые черты Бытия, которые вполне могут объяснить, как оно вообще появилось на свет. Во-первых, настоящая книга представляет собой часть гораздо большей коллекции рассказов (и законов), составляющей пять книг Пятикнижия. Во-вторых, мифы и легенды первоначально передавались в устной традиции, из уст в уста, от одного поколения к другому. Учитывая происхождение историй среди рассказчиков Древнего Израиля, что можно сказать об авторе Бытия, вернее, всего корпуса книг? Кто написал Пятикнижие?
Задолго до времен Иисуса люди верили, что автором Пятикнижия является не кто иной, как главный герой повествования Моисей. В следующей главе мы увидим, как Моисей появляется в самом начале Исхода как юноша, чудесным образом защищенный от гибели. Он стал представителем Бога на земле, великим пророком, через которого Господь являл чудеса, сделавшие возможным исход израильтян из египетского рабства. Моисей стал вождем народа, пока они шли к горе Синай на Синайском полуострове, где Господь дал ему Десять заповедей и Закон. Затем Моисей водил свой народ по пустыне в течение 40 лет, прежде чем дать им закон во второй раз (Второзаконие), тогда как они стояли на границе Обетованной земли, готовые завоевать то, что обещал им Бог, как потомкам Авраама.
В Древнем мире, вплоть до относительно современных времен, считалось, что Моисей не только получил законы на горе Синай (и записал их), но и сам написал всю Тору — все пять книг. Конечно, это означает и Бытие. Кто мог лучше знать все события Исхода, случившиеся на горе Синай и в пустыне, и то, что произошло раньше, с момента Сотворения мира? В частности, это был Моисей, который, как известно, говорил с Богом. Господь открыл ему Тору.
Периодически в течение истории, в Средние века, появлялись читатели, студенты и знатоки Торы, задававшиеся вопросом, действительно ли Моисей написал или мог написать Пятикнижие. Интерес возрастал среди ученых XVII в., сомнения возникали систематически в XVIII столетии. В XIX в. они достигли критической точки, когда мы можем говорить о совершенно ином понимании авторства текста, которое доминирует в настоящее время. Мнение заключается в том, что ни один человек не несет ответственности за Пятикнижие, и, конечно, не Моисей. В целом все эти книги были собраны из ранее существовавших письменных источников (основанных на устных традициях), которые были отредактированы в один сборник (состоящий из пяти книг) спустя несколько веков после описываемых событий.
Первый критический анализ
В самом начале истории критики Пятикнижия, те, кто ставил под сомнение авторство Моисея, указывали на тот неоспоримый факт, что нигде он не назван их автором. Иначе говоря, все книги анонимны. Кроме того, они сами не дают повода читателю подозревать, что главный герой и есть автор всего повествования. Во всех сюжетах от Исхода до Второзакония, где Моисей, без всяких сомнений, выступает как главное действующее лицо, он говорит о себе в третьем лице. Автор никогда не указывает, что «я» делал или что «мы» делали. Похоже, что эти истории были написаны о Моисее, а не Моисеем.
Более того, в книгах присутствуют такие отрывки, которые действительно очень трудно приписывать Моисею, наиболее известным из которых является: «Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле» (Числ., 12: 3). Вряд ли автор будет говорить так сам о себе, даже в том случае, если это правда, особенно если он был самым кротким человеком на земле!
Практически с полной уверенностью можно сказать, что и другие отрывки не могли быть написаны Моисеем. Например, главным образом упоминается глава 5 Второзакония (стихи 5—12), детально описывающая смерть Моисея. Как мог он, автор Пятикнижия, изобразить свою собственную смерть как событие в прошлом? Рассмотрим другой широко известный пример: «Вот цари, царствовавшие в земле Едома, прежде царствования царей у сынов Израилевых» (Быт., 36: 31). Настоящий стих предполагает, что автору знакомо то время, когда Израилем правили цари. Однако оно наступило лишь через два столетия после смерти Моисея (после того как израильтяне завоевали землю в Книге Иисуса Навина, затем управлялись племенными вождями по крайней мере на протяжении 200 лет, как описано в Книге Судей). Таким образом, Бытие должно было быть написано в период монархии — или даже позже.
Исследования XIX и XX вв.
Как мы заметили, критика традиционного взгляда на авторство Пятикнижия углубилась и стала укореняться среди ученых в ходе дальнейших исследований. В добавление к только что упомянутым спорным вопросам проявились и другие тревожащие черты повествования. Уже упоминались многочисленные анахронизмы: верблюды не были одомашнены в Ханаане во времена Авраама или, например, Моисея; филистимляне не существовали еще как нация, не был построен город Беэр-Шева. Сюжеты, содержащие такие упоминания, не могли быть написаны во времена Моисея в XIII в. до н. э. Их следует датировать не ранее XI в. до н. э. и, возможно, намного позже.
Существуют также четкие свидетельства того, что эти книги не были написаны одним автором, особенно если обратить внимание на внутренние противоречия повествования и различные повторы.
Парадоксы повествования представляются наиболее значительными. Нигде они не были так очевидны, как в первых сюжетах Бытия: в истории о Сотворении мира (главы 1–2). Ученые пришли к выводу, что описанные события в главе 1 не могут согласоваться с сюжетами из главы 2. Они не похожи на два совершенно разных повествования о творении, они как бы существенно и удивительно дополняют друг друга. Внимательно прочитайте их самостоятельно. Составьте список того, что происходит в главе 1, а потом список того, что случилось во 2-й, и сравните их. Среди прочего вы можете заметить следующее:
• В соответствии с главой 1 Бытия растения были созданы на третий день, а на шестой — люди. Однако согласно главе 2: «И создал Господь Бог человека из праха земного» до того, как появились растения и травы (2: 4, 7).
• В главе 1 Бытия говорится о создании всех животных до человека, на пятый и шестой дни. Однако, по словам следующей главы, сначала появился «человек» (2: 7), а затем в помощь ему — животные (2: 19). Обратите внимание: только после человека «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных». Не существовало никого до сотворения человека.
• Согласно главе 1 Бытия, люди, мужчины и женщины, были созданы в одно и то же время, как кульминация всего творения (1: 26–27). Однако в последующей главе очевидно, что сначала Бог сотворил мужчину (Адам), затем всех животных для мужчины. Когда же никто из них не подошел, тогда и только тогда Господь сделал женщину из ребра, взятого от мужчины.
• Скрупулезные ученые также отметили два разных имени божества в двух рассматриваемых сюжетах. В главе 1 Бытия оно называется, на иврите, Элохим, которое обычно переводится как «Бог» (хотя стоит во множественном числе). В главе 2 оно внезапно становится «Яхве Элохим», которое можно интерпретировать как «Господь Бог». В Древнем Израиле слово «Яхве» считалось личным именем Бога, и в конце концов стало расцениваться до того священным, что правоверные евреи не имели права даже произносить его во избежание богохульства. В Торе Бог называется так тысячи раз, ровно как и Господь, Вседержитель и Бог-Царь. Удивительно, что лишь один из этих терминов используется в главе 1, а другой — лишь во 2-й. Такое положение вещей имело бы смысл, если два рассказа опираются на разные источники, каждый из которых имеет свой собственный взгляд на произошедшие события и свое любимое имя Бога.
• В этой связи можно отметить, что два сюжета представляют разные концепции божества (не только имена). В главе 1 Бог выступает как Сильный, Всемогущий, Творец всего сущего, Он далек, недоступен и возвышается над всем. Однако в главе 2 и в истории об Адаме и Еве в Эдемском саду в 3-й Он совершенно другой. Здесь Бог изображается антропоморфно, то есть практически в человеческом облике. Он на земле, прикасается к праху, производит операцию на Адаме, прогуливается по саду в вечерней прохладе (3: 8), не знает, где скрываются Адам и Ева (3: 9). Господь говорит с ними и хочет знать, будто Сам не знает, ослушались ли они Его (3: И).
• Наконец, два сюжета различаются в ключевых вопросах. Мы уже заметили: первый рассказ о творении хочет подчеркнуть, что соблюдение Шаббата коренится в ткани бытия. Во втором нет ничего подобного. Здесь можно заметить желание ответить на некоторые величайшие вопросы, которые люди задают на протяжении столетий. Почему женщины испытывают боль при родах? Почему так трудно обеспечить достаточное количество пищи? Почему мужчины доминируют над женщинами? В настоящем сюжете находится также объяснение менее насущным курьезам. Например, почему змеи ползают на брюхе, а не ходят, как другие существа.
Такие различия натолкнули ученых XVIII и XIX вв. на мысль о том, что первые главы Бытия не являются единым повествованием, а двумя разными сюжетами, сочиненными двумя авторами в разное время с отличающимися интересами, пониманием божества и взглядами на Сотворение мира.
Не менее важен тот факт, что литературные противоречия встречаются не только в упомянутых выше главах. Они разбросаны по всей книге. Вы можете убедиться в этом сами, просто очень внимательно прочитав текст. Например, в рассказе о потопе (Быт., 6–9) вы найдете сопоставимые различия. Одно из наиболее ярких заключается в следующем: согласно Бытию (6: 19), Бог сказал Ною взять с собой в ковчег по паре «из всех животных», но в главе 7 (стих 2) читаем: «Всякого скота чистого возьми по семи, мужеского пола и женского, а из скота нечистого по два, мужеского пола и женского». Как же так может быть?
Вы можете найти аналогичные различия в других частях Пятикнижия. Например, в следующей главе мы остановимся на десяти казнях египетских, которые чудесным образом наслал Моисей, чтобы убедить колеблющегося фараона освободить сынов Израиля. Потрясающие истории освобождения так же хороши, как и сюжеты о патриархах, но ученые и здесь обнаружили похожие несоответствия. Приведем пример: во время пятой казни Господь уничтожил «весь скот Египетский» (Исх., 9: 6). Итак, можно подумать, что весь скот действительно погиб. Однако затем, когда Моисей наслал седьмую казнь, ужасный град убил «по всей земле Египетской все, что было в поле, от человека до скота» (9: 19–20: 25). Следовательно, настоящий рассказ состоит как минимум из двух разных сюжетов, при соединении которых появилось подобное несоответствие.
Разногласия, которые мы обсудили выше, проявляются в той или иной книге Пятикнижия, так же как и во всем повествовании. Создается впечатление, что один и тот же человек не может являться автором всех сюжетов. Например, в Исходе, в одной из первых встреч Моисея с божеством, Бог говорит ему: «Я Господь (Яхве). Являлся Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем «Бог Всемогущий» (Эль-Шаддай), а с именем Моим «Господь» (Яхве) не открылся им» (6: 2, 3). Здесь Бог говорит, что патриархи Бытия не знали личного имени Бога, Яхве, они только знали Его как Бога Всемогущего, Эль-Шаддай. Для внимательного читателя такое заявление может показаться странным, ведь совершенно ясно, что в Бытии Бог являлся патриархам как Господь (Яхве), но и что они называли Его этим именем. Рассмотрим стих 26 (гл. 4): «Тогда начали призывать имя Господа». Или более красноречивый отрывок: «Аврам поверил Господу (Яхве), и Он вменил ему это в праведность. И сказал ему: Я Господь (Яхве), Который вывел тебя из Ура Халдейского, чтобы дать тебе землю сию во владение. Он сказал: Владыка Господи! (Адонай Яхве) как мне узнать, что я буду владеть ею?» (Быт., 15: 6–8).
Согласно Исходу, Бог никогда не показывался Аврааму как Яхве, но, по словам Бытия, Он являлся ему именно как Яхве. Библейское повествование, очевидно, опирается на различные источники, что легко подтверждается теми повторами, которые мы наблюдали в патриархальной истории.
Документальная гипотеза
Известна как наиболее распространенное решение проблемы авторства Пятикнижия. Она гласит, что Пятикнижие состоит из четырех различных источников, основанных на устной традиции, но написанных разными авторами, отличающимися своим мировоззрением, в разные периоды истории Древнего Израиля.
Имя Юлиуса Велльгаузена (1844–1918), немецкого библеиста, наиболее часто ассоциируется с документальной гипотезой. Он не был первым, кто выдвинул гипотезу, но проработал ее детали более убедительно, чем любой из его предшественников. Ю. Велльгаузену также удалось убедить большую часть ученого мира в достоверности документальной гипотезы. Первым шагом стала его публикация на немецком языке «История Израиля» (1878). Среди прочего Ю. Велльгаузен утверждал, что четыре источника Пятикнижия были написаны спустя столетия после событий, о которых они повествуют, и авторами, чьи жизненные пути разделены веками. В результате библейские сюжеты не представляют собой свидетельства очевидцев (например, Моисея) и не могут быть исторически достоверными. Мы не знаем фактических авторов источников, но Ю. Велльгаузен назвал их четырьмя инициалами: Я (Яхвист), Э (Элохист), В (Второзаконие) и Ж (Жреческий кодекс)[2]. По его мнению, источники были написаны в таком порядке.
Понимание идеи Ю. Велльгаузена поможет охватить широкий пласт истории Древнего Израиля, который я уже затрагивал в главе 1, поскольку различные источники были написаны в разные периоды истории Израиля. В наиболее распространенном виде гипотеза представляет собой:
• Скорее всего, Яхвист был первым записанным источником. Именно от него берут начало рассказы Бытия и Исхода, в том числе, например, второй сюжет о Сотворении мира и истории об Адаме и Еве (гл. 2–3 Бытия). Источник назван так потому, что в его повествовании наиболее часто встречается в качестве имени божества термин «Яхве», которое на немецком языке пишется как Jahweh. Считается, что Яхвист был записан и основан на устных традициях южной части страны, то есть в Иудее[3]. Многие события патриархальной истории в главах 12–50 Бытия как раз локализуются в Иудее. Помимо всего прочего Яхвист отличается своим антропоморфным восприятием Бога (как в историях о саде Эдема и Потопе). Многие ученые считали, что источник был написан в период монархии, возможно в X в. до н. э., во время правления царя Соломона.
• Элохист стал вторым записанным источником. Он также содержит ряд сюжетов Пятикнижия, но не затрагивает так называемую первобытную историю: повествование начинается с главы 15 Бытия. Элохист предпочитает называть Господа именем Элохим (= «Бог») В отличие от Яхвиста Элохист, скорее всего, был записан и основан на традиции северной части земли — Израиль, которую иногда называют Эфраим (Ефрем) по имени одного из наиболее влиятельных колен. В настоящем источнике Бог общается с людьми через пророков и сновидения. Элохист, возможно, был написан через век после Яхвиста, в середине IX в. до н. э. Или, может быть, после падения Северного царства под властью Ассирии. Создается впечатление, что редактор повествования, соединяя два источника вместе, отбросил многие детали Элохиста, так как он представлен более фрагментарно в Пятикнижии, чем какой-либо другой источник.
• Второзаконие отличается от всех, так как единственный (или почти единственный) источник лежит в основе всей книги Второзаконие. Более того, его датирование считается наиболее определенным. В Четвертой книге Царств мы читали историю о том, как «книга закона» была обнаружена в Храме во время правления славного царя Иосии (4 Цар., 22: 8). Событие произошло около 621 года до н. э. Многие исследователи склоняются к тому, что обретенной книгой было Второзаконие или, по крайней мере, его большая часть (гл. 12–26). Следовательно, книгу можно датировать серединой VII в. до н. э. Второзаконие рассказывает об обретении Закона Моисеем, но эта версия сюжета существенным образом отличается от повествования других глав Пятикнижия (Исход, Левит, Числа). Те, кто пытался объединить Яхвист, Элохист, Второзаконие и Жреческий кодекс, решали подобную проблему, превращая Второзаконие в отдельную книгу, которая представляет собой второе обретение Закона. Считается, что традиция Второзакония, подобно Элохисту, возникла в северной части Израиля. Второзаконие повествует о жертвоприношениях, совершаемых в Храме Иерусалима, то есть не там, где их совершали израильтяне, следовательно, источник мог быть отредактирован и расширен автором с юга.
• Теперь обратим внимание на Жреческий кодекс, названный так потому, что касается вопросов, представляющих интерес для священников: например, законов, данных Моисеем о жертвах, ритуалах, соблюдении праздников, кошерных продуктах, обрезании, семье (например, гл. 5 и 10 Бытия) и т. д. Жреческий кодекс так же, как и Элохим, предпочитает имя Элохим, но использует и ряд других имен (таких как Эль-Шаддай, как мы заметили в Исходе, 6: 2–3). Жреческий кодекс видит божество далеким и недостижимым, он не общается с людьми напрямую, через ангелов или сны. Традиции Жреческого кодекса разбросаны по всему Пятикнижию, но в основном сосредоточены в законах книг Исход, Левит и Числа, которые мы будем рассматривать в следующей главе. Источник рассматривает не только сами законы, к нему также относятся самая первая (о Сотворении мира) и самая последняя (Втор., 34) главы Пятикнижия. Таким образом, Пятикнижие начинается и заканчивается событиями, почерпнутыми из Жреческого кодекса. Возможная причина состоит в том, что автор повествования, живший предположительно в VI в. до н. э., когда начался Вавилонский плен, был тем, кто соединял и редактировал все источники в один длинный трактат, который мы сейчас знаем как Пятикнижие.
Итоговый вариант документальной гипотезы представляет, таким образом, объединение четырех источников. В некоторых местах Пятикнижия сравнительно просто заметить работу редактора. Например, мы уже обратили внимание на две истории творения. В Бытии часть Жреческого кодекса (1: 1–2: 4) предшествует Яхвисту (2: 5–3: 24). В других местах редактор переплел сюжеты двух разных источников так, что несколько стихов принадлежат, скажем, Яхвисту, а другие — Жреческому кодексу и т. д. Так, например, в рассказе о Потопе в Бытии: Яхвист — 6: 5–8, Жреческий кодекс -6: 9—22, Яхвист — 7: 1–5, Жреческий кодекс — 7: 6—16, Яхвист — 7: 16–23, Жреческий кодекс — 7: 24—8: 5.
В других местах, особенно где встречаются Яхвист и Элогист, переплетение настолько усложняется, что становится почти невозможно различить, где кончается один источник и начинается другой. Некоторые ученые даже предпочитают говорить о едином источнике Яхвист-Элохист.
Современные научные взгляды
Невозможно говорить о единой точке зрения на документальную гипотезу. Некоторые ученые отвергают идею о разграничении Яхвиста и Элохиста, некоторые считают, что источников было больше чем четыре, некоторые предлагают совершенно другую датировку различных источников. Например, чаще всего самый ранний источник датируют VII в., другие же утверждают, что ни один из источников не был создан до Вавилонского плена в VI в. Ряд ученых придумали умопомрачительные по сложности схемы, которые пытаются лучше учитывать все нюансы материала.
Все же существует единое мнение касательно некоторых действительно спорных моментов, как то:
• Мы имеем дело с итоговой редакцией Пятикнижия. Оно не было написано целиком, лишь частично Моисеем или любым другим человеком, который, конечно, жил не ранее XIII в. до н. э.
• Пятикнижие, которым мы располагаем, состоит из собранных вместе различных письменных источников. Все они основаны на более ранних устных традициях, существовавших в течение длительного периода времени как истории, рассказанные и пересказанные бесчисленное количество раз.
• Различные источники создавались в разные периоды истории Древнего Израиля.
• Каждый из этих источников содержит характерный ряд соображений и широкое разнообразие взглядов: о Боге, об Израиле, о религиозно значимых вещах.
• Источники могут не быть и в самом деле не являются достоверными для сюжетов, которые они передают, то есть они не могут и, вероятно, не дают исторически точную информацию о древней истории и истории предков или об Исходе и жизни Моисея. Таким образом, действительно трудно постичь события, произошедшие в Писании, от начала времен до того момента, как народ Израиля был (якобы) готов ступить на Землю обетованную сразу после смерти Моисея.
• Однако каждый источник может дать полезную информацию, относящуюся к тому периоду времени, когда он был сочинен.
• К сожалению, поскольку мы не знаем наверняка (исключая разве что Второзаконие), когда это произошло, мы вряд ли располагаем достаточными данными, чтобы написать правдивую историю Израиля.
Устные традиции и культурные параллели
Что мы можем сказать об устных традициях, положенных в основу письменных источников, на которых основано все Пятикнижие? Не так много, за исключением некоторых моментов, на которых я уже заострял внимание: истории о первобытных временах, о предках, о Моисее и Исходе и даровании Закона существовали в разных частях страны, которой суждено было стать Израилем, довольно долгое время. В разной местности повествование приобретало свои черты: различное понимание Бога, религиозные практики, герои истории. Одни сюжеты (например, встроенные в Яхвист) принадлежали южной части Израиля, другие (например, из Второзакония) — с севера.
Существует удивительный факт касательно ранних сюжетов, по крайней мере он показался удивительным исследователям XIX в., обнаружившим его (по идее, ничего примечательного там нет). Ученые обнаружили, что устные рассказы часто подвергались влиянию преданий другого народа Ближнего Востока. Европейские и американские библеисты (честно говоря, единственные в то время) предполагали, что повествование Пятикнижия было единственным в своем роде, в отличие от Библии. Археологические находки красноречиво доказывали обратное. Древний Израиль не был столь отдален от своего окружения, как когда-то считали.
Между 1848 и 1876 гг. в раскопках древнего города Ниневии были найдены семь табличек, которые опубликовал сотрудник Британского музея Джордж Смит. Около 1100 стихов написаны клинописью и имеют значительные сходства с мифом о творении из главы 1 Бытия. Конечно, они содержат и очень существенные различия. Автор(ы) стихотворения был(и) вавилонянами, а не израильтянами, они не поклонялись единому Богу, но признавали множество богов. Главным образом текст повествует о Мардуке, ставшем верховным божеством после сакральной битвы со своими небесными врагами. Рассказ поставил своей целью показать, что именно этот вавилонский бог более всего достоин поклонения. Текст заканчивается сюжетом, в котором рассказывается, как все другие боги пришли признать и преклониться перед Мардуком как перед королем и богом — покровителем Вавилона.
В самом повествовании мы находим рассказ о Сотворении мира с поразительными параллелями со Священным Писанием. Стихотворение начинается словами: «Когда наверху не названо небо, внизу земля именем не упоминалась…» Слова «когда наверху» в оригинальном тексте звучат как «энума элиш», что и послужило названием для всей поэмы. Иногда ее считают вавилонским эпосом о создании мира, что несколько неверно, ведь сюжет о творении мира занимает лишь небольшую часть во всем повествовании. Однако удивительно, как сильно строки эпоса напоминают первые стихи Бытия. Хотя они часто переводятся как «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста», альтернативный перевод может звучать так: «Когда Бог начал создавать небо и землю, земля была безвидна и пуста», что очень похоже на начальные строки Энума Элиш. Поразительны сходства обеих концепций и лексики между двумя сюжетами о творении. Один ученый, Александр Гайдель (Alexander Heidel), даже назвал свою версию текста «Вавилонское Бытие».
Подобие повествований оценивается, как правило, слишком значительным, чтобы быть случайным. Вавилонская версия не могла перенять свои образы, метафоры и лексику из Бытия. Существует мнение, что Энума Элиш был создан и обнародован в Вавилоне в XII в. до н. э. В свою очередь, Жреческий кодекс возник несколько веков спустя: вскоре после того, как была разрушена Иудея и захвачены вожди и знать вавилонянами. Можно заключить, что автор источника основывался на повествовании Энума Элиш, подстраивая его под свое мировосприятие: Бог создал мир, а не Мардук Вавилона.
В 1853 г. в разрушенном дворце Ниневии были найдены фрагменты другого древнего текста. Их, также написанные клинописью, обнаружил Джордж Смит. Тексты содержат один из наиболее великих эпосов античной литературы, названный так в честь его главного героя Гильгамеша, царя города У рук в Южной Месопотамии. С тех пор были обнаружены многочисленные фрагменты эпоса и собраны вместе. Они рассказывают историю великого героя Гильгамеша, особенно о его отношениях с диким и нецивилизованным, но теперь покорным другом Энкиду.
Сюжет эпоса построен достаточно разрозненно, он перескакивает от одного описания к другому, но тем не менее содержит поразительные параллели с древнейшей историей Бытия. Например, мы находим такие в повествовании о Райском саде. История о Потопе имеет безошибочные сходства с подобным сюжетом в Бытии. В какой-то момент повествования Гильгамеш встречается с бессмертным человеком по имени Утнапиштим. Он рассказывает нашему герою, как спасся от наводнения, посланного богами с целью уничтожить все живое на земле. Боги сказали Утнапиштиму «принести на борт семена всего живого, в лодку, которую он должен построить»[4]. Они научили его строить лодку и объяснили, каких она должна быть размеров. Боги также приказали Утнапиштиму взять своих родственников. На землю спустились дожди, началось наводнение, погибли все народы. Лодка причаливает к горе. Когда воды высыхают, Утнапиштим выпускает голубя, который возвращается, не найдя места для насеста. Затем ласточку, которая также прилетела обратно. Ворон не вернулся. Покинув лодку, Утнапиштим принес жертвы богам.
Описанные события имеют явные параллели с сюжетами Бытия и они точно не случайны. Однако библейское повествование не могло повлиять на месопотамский миф. Самые ранние рассказы о Гильгамеше датируются ранее 2000 г. до н. э., го есть за много веков до истории о Ное.