Эспер упал на живот, заметив греффина. Тот был скрыт ветвями, но Эспер даже сквозь деревья продолжал чувствовать обжигающий взгляд его желтых глаз. Он взглянул на Лешью, сидевшую на дереве у него над головой. Она прикоснулась к своему глазу двумя пальцами, и отрицательно покачала головой. Это означало, что греффин не видел Эспера.

Он медленно поднял голову и посмотрел вдоль ручья вниз по течению.

Эспер насчитал сорок три всадника. Трое — сефри, остальные — люди. И это было не все. Эспер разглядел по меньшей мере трех греффинов: зверей размером с лошадь, с клювастыми головами, и кошачьими телами, покрытыми чешуей и жесткой шерстью. Четверо уттинов, отдаленно похожих на людей, бежали рядом с лошадьми, то на четырех лапах, то поднимая свои паучьи конечности, чтобы схватиться и покачаться на низко нависающих ветках. Мантикора, вроде той, что они с Лешьей прикончили утром, дополняла странный отряд.

«Проклятье, — подумал Эспер. — Неужели они все явились за мной?»

Он старался не дышать, пока они не прошли мимо. Затем они с Лешьей сверили свои наблюдения.

— Я думаю, должен быть еще один греффин или какое-нибудь чудовище примерно такого же размера и формы, — сказала она. — Он следует за ними в нескольких дюжинах королевских ярдов, в глубине леса. В остальном все, как ты сказал.

— Интересно, что они оставили на перевале?

Она задумалась на мгновение.

— Всадники, которые ехали впереди. Ты успел их разглядеть?

— Сефри. Твоя родня?

— Да. Аттивары. Но трое впереди это вейксы.

— Вейксы?

— Воины-аттивары.

— Их всего трое?

Лешья покачала головой.

— Ты не понимаешь. Мэнниши, конечно, умеют сражаться. Но в каждый момент существует только двенадцать вейксов. Они не обычные воины. Очень быстрые, сильные, невероятно ловкие и умелые, и их трудно убить.

— Вроде того ханзейского рыцаря?

— Их трудно убить, но возможно. Однако у них волшебные мечи и другое оружие, передаваемое от поколения к поколению, — У нее дрогнули губы. — Я хочу, чтобы ты понял: отправившись тебя искать, Фенд взял с собой четверть своей армии. Ты можешь гордиться.

— Гордиться нечем. Его с ними нет, — Эспер нахмурился. — А откуда ты знаешь, что ими командует Фенд?

— Я думаю, что он выпил крови ваурма, которого ты убил. Мне кажется, он стал Рыцарем Крови, а это означает, что аттивары одержали победу.

— Я тебя не понимаю.

— Сейчас не время об этом говорить, — сказала она.

— Конечно, и за прошедшие четыре месяца у тебя тоже не нашлось такого времени.

— Я тебе сказала…

— Да. Что ты мне все расскажешь, когда наступит подходящий момент. Но, дерьмо, нам нужно отсюда выбираться. Итак, вернемся к моему вопросу. Как ты думаешь, сколько их осталось на перевале?

— Очень много, — ответила она. — Но я не знаю другого пути отсюда.

— А я знаю, — заявил Эспер, и Лешья вопросительно приподняла одну бровь.

Эспер ухватился за тощую пожелтевшую сосну, когда у него под ногами выкрошившийся сланец сдвинулся и в следующее мгновение осыпался. Он наблюдал за тем, как он переворачивается в воздухе, и плоские осколки парят, медленно приближаюсь к земле, видневшейся далеко внизу.

Он почувствовал, что сосна начала вырываться с корнями, и, охнув, оттолкнулся ногой, у которой еще была опора, и упал вперед.

Эспер нацелился на молодое деревце, растущее на узком уступе внизу. Он поймал его, но оно согнулось, как лук, он не удержался, и его снова выбросило в воздух. Размахивая руками, он попытался ухватиться хотя бы за что-нибудь. Но, казалось, что ему не суждено ни до чего дотянуться.

И тут он за что-то зацепился. Сначала у него возникло ощущение, будто он оказался в огромной паутине, потому что она провисла, приняв на себя его вес. Он несколько мгновений лежал, удивленно моргая и чувствуя, как его со всех сторон окружает пустота. У него над головой на двадцать королевских ярдов тянулся почти вертикальный склон, потрескавшиеся камни и выбоины которого заполнила земля, давшая жизнь жалкому леску. Еще выше сияло самое обычное голубое небо.

Примерно в четырех королевских ярдах выше появилось лицо Лешьи, устроившейся среди сосновых корней.

— Это было красиво, — заявила она. — Как же я хочу знать, что ты станешь делать дальше.

Эспер быстро огляделся по сторонам и понял, что он свалился в гамак из переплетенных ветвей дикого винограда. Прямо под ним упрямый лес уступал свои владения серой скале. Если ветки не выдержат, его ничто не спасет от падения на камни в ста ярдах внизу. Он даже не видел на дне пропасти реки, так что надежды упасть в воду тоже не было.

Эспер посмотрел назад, в ту сторону, откуда он упал. Они с Лешьей спускались вниз по желобу, выдолбленному водой, стекающей с плато. Не совсем отвесный, как остальные стены пропасти, он к тому же был завален каменными обломками, за которые они могли ухватиться, точнее, так им казалось сверху. Теперь же по мере того, как склон становился все круче, успех спуска начал вызывать у них сомнения. Складывалось ощущение, что серый камень значительно тверже, чем сланец наверху.

— Что ты оттуда видишь? — спросила Лешья.

— Желоб упирается в серую скалу и становится круче, — ответил он.

— Круче? — с сомнением спросила она. — Или совсем непроходимым?

— Круче. Доберись до самого глубокого места, там найдешь опору. Ниже начинается откос, как я и предполагал.

— Насколько ниже?

— Думаю, около тридцати королевских ярдов.

— Всего-то? Тридцать королевских ярдов, цепляясь пальцами рук и ног за трещины в камне?

— Если у тебя есть мысли получше…

— Есть. Давай вернемся и сразимся с ними.

Эспер ухватился за самую толстую лозу и осторожно сел. Естественная сеть заскрипела и провисла, и мимо него бесшумно пронеслись листья и кусочки сгнившего дерева. Затем он начал медленно подбираться к скале, заранее отчаянно проклиная все на свете, на тот случай, если ветки не выдержат и порвутся под ним.

Он добрался до стены и умудрился боком доползти до уступа, где несколько мгновений наслаждался ощущением того, что меж ду ним и манящей землей внизу появилось надежное препятствие.

Эспер повернулся, услышав едва различимый звук, и увидел Лешью на уступе чуть выше него.

— Как нога? — спросила она.

Неожиданно Эспер обнаружил, что задыхается, словно он бежал полдня. Сердце отчаянно билось в груди, а руки дрожали от усталости.

— Нормально, — ответил он.

— Давай, — сказала Лешья и протянула ему руку.

Она помогла ему забраться наверх, и они вместе уселись на уступе, вглядываясь в спуск, который им предстояло преодолеть.

— Хорошо еще, что нам не нужно по нему подниматься, — заметила Лешья.

— Дерьмо, — ответил Эспер, вытирая пот со лба.

Под другим углом все выглядело значительно лучше. Теперь он уже видел реку.

— Ты можешь добраться до склона, — проговорила Лешья, — но река…

— Угу, — проворчал он.

Река проложила себе путь вниз еще на сотню королевских ярдов. И, хотя Эспер не видел стену каньона со своей стороны, другая казалась гладкой, как шкура олененка.

— Нам нужна веревка. Длинная, — сказал он и оглянулся на виноградные ветки.

— Нет, — заявила Лешья.

Он ничего ей не ответил, потому что она была права. Вместо этого он принялся разглядывать пропасть в надежде увидеть что-нибудь, чего не заметил раньше.

— Ладно, давай доберемся до склона, — проговорила Лешья. — По крайней мере, там можно найти тихое местечко для ночлега. Может быть, там мы найдем путь к реке — или не найдем. Но если они не сообразят посмотреть вниз, мы некоторое время будем в безопасности.

— Угу, — подтвердил Эспер. — Ты говорила, что это дурацкая идея.

— Другой у нас не было, Эспер.

— Отсюда я, возможно, смог бы снова подняться наверх. А ты точно смогла бы.

— Нам там нечего делать, — ответила сефри. — Готов?

— Угу.

Они начали спускаться с уступа около полудня, а когда Эспер наконец повалился на каменистую землю, наступило время вечерней молитвы. Все мышцы у него дрожали, а легкие, казалось, были забиты песком. Он лежал в глубокой тени и смотрел на летучих мышей, мечущихся на фоне алого неба, прислушивался к звучащему все громче дружному хору лягушек и призрачным голосам козодоев. На мгновение у него возникло ощущение, что все нормально, и он сможет отдохнуть.

Звуки были правильные. И выглядело все, как должно было выглядеть. Но он чувствовал запах тления, окружавшего его со всех сторон. Все вокруг было отравлено и умирало.

Королевский лес наверняка уже умер, ведь его больше не охраняет Терновый король.

Ему следовало это раньше понять, следовало с самого начала помогать рогатому. А теперь уже слишком поздно, и каждый новый вдох казался зря потраченным временем и усилием.

Но неужели он ничего не в состоянии сделать, может быть, нужно кого-нибудь убить, чтобы все снова стало по-прежнему?

А еще есть Винна.

Он заставил себя подняться и, хромая, начал спускаться на следующий широкий уступ в конце склона, где Лешья искала безопасное место для лагеря.

В свете угасающего дня краем глаза он заметил кое-что еще. Быстрая тень, похожая на паука с четырьмя лапами, спускалась тем же путем, что проделали они.

— Дерьмо, — выругался он и вытащил свой кинжал, потому что лук и стрелы он аккуратно завернул и сбросил вниз перед самым сложным участком спуска. Они валялись примерно в десяти ярдах под ним.

Затем он постарался расслабить плечи и руку, державшую кинжал, и стал ждать.

Уттин неожиданно изменил направление движения, спрыгнув со скалы на верхушки маленьких тополей, которые спружинили под его тяжестью, словно в кошмарном сне повторяя недавний трюк, исполненный Эспером. Когда ветки выпрямились, уттин легко приземлился на склоне ниже него.

Эспер с облегчением выдохнул. Уттин его не заметил.

Но он тут же похолодел, когда увидел, что следующий прыжок приведет монстра прямо к Лешье.

— Лешья! — завопил он, выпрямится и помчался вниз по склону.

Он увидел, как она подняла голову, когда чудовище прыгнуло вперед, но у Эспера подвернулась нога, и он покатился вниз. Отчаянно ругаясь, он попытался восстановить равновесие и снова подняться на ноги, но мир вокруг него закружился в дикой пляске, и ему оставалось утешаться лишь тем, что он стремительно катится в нужном направлении.

Он налетел на ствол полусгнившего дерева и, задыхаясь, с трудом поднялся на ноги, надеясь, что не сломал ничего нового. Он услышал, как Лешья что-то крикнула, а когда ему удалось ее увидеть сквозь пелену, застилавшую глаза, обнаружил, что она прижалась спиной к дереву, чуть ниже него, и пытается натянуть тетиву лука. Уттина он сумел разглядеть, только когда проследил за безумным взглядом сефри.

Останки дерева, на которое он налетел, являлись частью кучи мусора, запрудившей реку, и Эспер находился наверху естественной дамбы.

Уттин оказался в двух королевских ярдах под ним, но в том, как он двигался, было что-то странное.

Эспер встал поудобнее, а потом прыгнул.

Точнее, упал.

Уттин стоял на всех четырех ногах, и Эспер приземлился прямо ему на спину. Лесничий обхватил его шею левой рукой, а ногами — широкое туловище, и ударил кинжалом в шею чудовища, но клинок соскользнул. Это не остановило Эспера, и он продолжал наносить ему все новые и новые удары. Он заметил, что из груди уттина торчит что-то красное, знакомое, только никак не мог сообразить, что это такое. А еще он обратил внимание на то, что у уттина нет задней ноги. И вокруг него словно сомкнулась ночь. Он отклонился назад, чтобы избежать удара бронированной головой чудовища в лицо, и почувствовал, что его оружие во что-то вонзилось. Возможно, в ухо. Зверь издал пронзительный вопль, и они неожиданно оказались в воздухе.

А в следующее мгновение рухнули на жесткую землю, Эспер уже и без того задыхался, но, еще крепче вцепившись в чудовище, продолжал наносить ему все новые и новые удары кинжалом.

А потом они снова начали падать, и на сей раз падение показалось ему бесконечным, пока уттин не зацепился за что-то, остановившее их полет, их тряхнуло так сильно, что Эспер разжал руку, державшую шею врага. Он думал, что уттин сбросит его на землю, но они снова понеслись вниз, и ему удалось обхватить чудовище за шею обеими руками.

Уттин снова за что-то зацепился, взвыл, опять полетел вниз, извиваясь в руках лесничего, точно гигантская змея. У Эспера затекли руки, и он их разжал. Он не успел ухватиться за шею уттина в очередной раз, когда что-то очень холодное с силой ударило в него.

— Лесничий.

Эспер открыл глаза, но ничего особенно интересного не увидел. Он не потерял сознания, когда упал, но сохранял его с трудом. Ему повезло, и он рухнул в реку там, где она была глубокой и относительно медленной. Судя по звукам, доносившимся сверху и снизу по течению, все могло быть значительно хуже.

Когда он выбрался на берег, его измученное тело наконец сдалось. Он быстро согрелся в лучах заходящего солнца, шелест леса баюкал его. Он сражался со сном, погружался в него и выплывал, и уже не знал, где находится, когда услышал голос:

— Лесничий, — проскрипел он.

Эспер сел. Ему уже довелось слышать, как разговаривают уттины, именно так, как сейчас. Но он не мог понять, как далеко он находится. Он мог быть в одном королевском ярде или в десяти. В любом случае, слишком близко.

— Maтушка посылает тебе привет, мэнниш.

Эспер молчал. Он потерял кинжал и был безоружен. Эспер понимал, что, как бы сильно не был ранен уттин, если он в состоянии двигаться, голыми руками с ним не справиться. Единственное, что он мог сделать, это замереть и надеяться, что зверь истечет кровью и умрет. Если же нет, утро, возможно, подарит ему шанс его прикончить.

Эспер услышал, как что-то скользит в кустах, и задал себе вопрос, видит ли уттин в темноте. Он надеялся, что нет, хотя большинство чудовищ обладают этой способностью.

— Матушка, — снова выдохнул голос.

Что-то защекотало шею Эсперу, как будто по нему ползало множество гусениц. Он не пошевелился, пока нечто исследовало его ухо, губы и, наконец, спустилось по подбородку на кожаную куртку.

Тишину нарушал лишь мягкий плеск воды в реке, и через некоторое время небо у него над головой начало сереть. Эспер медленно повернул голову, пытаясь в наступающем рассвете понять, где он оказался. Сначала он увидел реку, потом тростники, через которые он выбрался на берег, затем скалу на другом берегу, а вскоре из темноты выступили растущие неподалеку деревья.

Что-то большое упало у него за спиной, размахивая конечностями и ломая ветки. Он резко повернул голову и увидел ярко блеснувший предмет.

Предмет торчал из груди уттина, лежавшего в ярде от него. Оказывается, чудовище сидело прямо над ним.

Эспер сумел разглядеть, что предмет в груди уттина был кинжалом, и неожиданно вспомнил, как несколько месяцев назад во время сражения в дубовой роще в Данмро рыцарь держал в руках меч, сверкавший так же, как этот кинжал, меч, который мог пронзить почти все на свете.

Уттин не шевелился. Эспер осторожно наклонился вперед, бесшумно изменил положение своего тела и коснулся пальцами рукояти. Он ощутил диковинное покалывание и тепло, но ухватился покрепче и вытащил кинжал.

Кровь потоком хлынула из тела уттина, который резко открыл глаза, издал жуткий булькающий вопль, дернулся в сторону Эспера, но тут же замер, когда увидел у него в руках оружие.

— Нечестивая вещь, — сказал он.

— Кто бы говорил.

Уттин издал странное булькающее шипение, которое, наверное, было смехом.

— Твоя мать, Сарнвудская Колдунья — это она тебя послала? — спросил Эспер.

— Нет, нет. Матушка нас не посылала, нет.

— Но вы служите Фенду?

— Рыцарь Крови призывает нас, Мы приходим.

— Почему?

— Мы так устроены, — сказал уттин. — Мы такие, и все.

— А чего он хочет?

— Думаю, не того, чего хочет Матушка, — ответил он. — Другая цель. Но это не важно. Сегодня он хочет тебя. Сегодня тебя. — Он поднял голову и неожиданно издал оглушительный, вибрирующий вой. С диким криком Эспер бросился вперед и перерезал открывшееся горло с такой силой, что голова откинулась назад, точно сброшенный капюшон плаща. Кровь забила фонтаном из шеи, но через несколько мгновений остановилась.

Эспер попытался дышать ровнее и понять, ранил ли его уттин. Он не хотел отводить от него глаз, поэтому увидел, как у того снова открылся рот.

— Лесничий.

Эспер отшатнулся и снова поднял свое оружие. Голос был похож, но с иным тембром.

— Ты убил еще одного из моих детей.

— Сарнвудская Колдунья, — выдохнул он.

— Каждый из них — часть меня, — сказала она.

Он вспомнил ее лес и то, как чувствовал ее присутствие в каждой ветке и листке, как она придавливала его своим невидимым весом, чтобы он не смог пошевелиться.

— Он пытался меня убить, — возразил он.

— Придут другие, — проговорила она. — Они могут тебя убить. Но если они этого не сделают, ты должен сдержать данное обещание.

Эспер почувствовал, как его сковал ледяной холод. Несколько месяцев назад, чтобы спасти жизнь своих друзей, он заключил с ней сделку.

— Я не стану просить у тебя жизнь тех, кого ты любишь. И не попрошу пощадить моих детей.

— Я помню, что таков был наш уговор, — сказал Эспер.

«Она попросит мою жизнь», — неожиданно подумал Эспер. Но нет, это было бы слишком просто.

— Вот твоя миссия, — сказала она. — Ты возьмешь под свою защиту первого человека, которого встретишь. И отведешь его в долину, где нашел спящего Тернового короля.

— Почему?

— Объяснение не входит я условия нашей сделки, лесничий. Я выполнила свою часть договора; теперь пришло твое время.

Он вздохнул, пытаясь понять, что имела в виду колдунья. Лешья была права, он все равно собирался туда вернуться. Но что задумала Сарнвудская Колдунья?

Однако он дал слово, а она сдержала свое.

— Хорошо, я это сделаю, — сказал он.

— Да, сделаешь, — ответила она. Уттин, казалось, совсем обмяк, и с его губ слетел легкий вдох. — Если не умрешь…

Эспер уже слышал, как кто-то еще продирается сквозь деревья. Он заставил себя выпрямиться, чувствуя, как отчаянно дрожит все тело, и выставил перед собой оружие.