Рядовой Михаил Панкратов только-только был призван в армию. Провожали его родители.

- Не опозорь наш солдатский род, - сказал отец Павел Филиппович.

- Пусть храбрость в бою не покинет тебя, - сказала мать Прасковья Никитична.

Излишни родительские наставления. Горд за судьбу молодой солдат. Рвётся скорее сразиться с фашистами.

Бежит эшелон на запад. Гудит паровоз на подъёмах. Колёса стучат на стыках. Лежит солдат на вагонных нарах, о делах боевых мечтает. Вот гонит, вот гонит, вот бьёт он врага, разит огневым автоматом. Вот смело идёт в разведку, тащит назад «языка». Вот первым бросается в наступление, врывается первым в неприятельский город-крепость, гвардейское знамя вздымает к небу.

Мечтает солдат о подвигах. Скосит глаза на грудь - грудь в боевых наградах.

Торопит судьбу солдат.

- Быстрее, быстрее!.. - кричит паровозу.

- Быстрее, быстрее!.. - кричит вагонам.

Несутся один за одним километры. Пробегают мимо поля, леса, города и сёла.

Вот бы попасть под Берлин, на Центральное направление - лелеет мечту солдат. Улыбнулась судьба солдату - попал на Центральное направление, в армию, шедшую на Берлин.

Рад безумно Панкратов такой удаче. Срочно пишет письмо родителям. Пишет не прямо, время военное - прямо писать нельзя, - пишет намёком, однако понять нетрудно, что на Центральном солдат направлении. «Ждите вестей из Берлина», - кончает письмо Панкратов.

Отправил письмо. Опять о делах боевых мечтает. Вот вступает солдат в Берлин. Вот с победой дома его встречают.

Дождался Панкратов великого дня. Рванулись войска в наступление.

Но что такое?! Ушли войска. Однако задержалась рота Панкратова.

Панкратов и другие бойцы к старшине:

- Что же такое, Кузьма Васильевич?

- Тихо, тихо, - сказал старшина. Голос понизил, ладошку поднёс к губам: - Особое будет для нас задание.

И верно. Прошёл день, посадили бойцов на машины. Глотнули бензин моторы, покатили вперёд машины.

Сидят в кузовах солдаты. Довольны судьбой солдаты. Честь им оказана особое мм задание.

Намотали колёса вёрсты, подкатили машины к огромному полю. Сиротливо, безлюдно поле, изрыто воронками, истерзано ранами.

- Слезай! - прозвучала команда.

Спустились с машин солдаты. Построил бойцов командир.

- Товарищи… - кинул рукой на поле.

«Что бы такое? - гадают солдаты. - Может, секретный объект на поле? Может, завод или штаб подземный? Может, Гитлер здесь сам укрылся?»

- Товарищи бойцы, - повторил командир, - мы получили почётное задание - вспахать и засеять поле.

Все так и ахнули:

- Вот так почётное! Вот так задание!

Однако приказ есть приказ. За работу взялись солдаты. Но не утихает солдатский гул.

И Панкратов со всеми ропщет:

- Вот так попал на Центральное направление! Что же домой я теперь напишу? Что же сообщу родителям?

В эту минуту и оказался рядом с Панкратовым старшина. Посмотрел старшина на молодого солдата. Сказал, не сдержавшись, грубо:

- Молод, того и дурак. Не там, - показал на запад, туда, где догорали бои за Берлин, - а тут, - указал на поле, - и есть Центральное направление. Не для смерти и боя родились люди. Жизнью и миром велик человек.

Притих, умолк Панкратов. Притихли другие солдаты.

Вонзились плуги в весеннюю землю. Радость жизни навстречу брызнула.