Было это севернее Киева, у села Лютеж, на одной из переправ через Днепр.

Переправляться на правый берег советским бойцам помогали партизаны и местные жители. Была среди них и колхозница Горпина Павловна Трегуб.

Уважаемым человеком была Горпина Павловна в своём колхозе. Не раз отмечали её за хороший труд. За доброту на селе любили. Двоих сыновей имела. Оба сражались в Советской Армии.

Немолодой уже была Горпина Павловна. Лицо в морщинах, в мозолях руки.

Когда фашисты захватили её родное село Сваромье, Горпина Павловна припрятала лодку. Стояла она за сараем, за поленницей дров. Следила за ней Горпина Павловна, оберегала. Верила: наступит минута - верную службу лодка сослужит советским воинам. Ждала она наших солдат. В нашу победу верила.

Затем шепнула про лодку своей соседке.

- Для наших, - сказала Горпина Павловна.

Подивилась соседка. Потом подумала: так ведь верно - наши придут с востока, с той стороны Днепра, как же наших встречать без лодок.

От соседки пошло к соседке, от дома к дому, от улицы к улице. Вот и у других людей появились лодки. Стояли они в селе за домами, за сараями. Дожидались своей минуты.

Дождались.

Когда началась переправа советских войск у Лютежа, Горпина Павловна в числе первых явилась со своей лодкой к Днепру. Кто был помоложе - к Горпине Павловне:

- Куда же ты, старая?!

- Туда, к нашим, на левый берег.

Села в лодку, взмахнула вёслами, первой приплыла к нашим.

Приплыла, остановилась, поклонилась солдатам в пояс.

- С приходом, родимые. Садитесь, сыночки. За вами прибыла.

Смотрят солдаты - старая женщина.

- Кто же ты такая?

- Мать я солдатская.

Сели солдаты в лодку.

Обратилась к солдатам Горпина Павловна, спрашивает о сыновьях:

- Родимые, Семёна Трегуба не знаете? Антона Трегуба не знаете?

- Нет среди наших, - сказали солдаты.

- Понятно, - ответила женщина. - Значит, не время, значит, ещё идут.

Оттолкнулись солдаты от берега. Села Горпина Павловна на вёсла. Кто-то сказал:

- Давай помогнём, мамаша.

- Сидите, сидите, - улыбнулась Горпина Павловна. - Ваше дело там, впереди. - Заработала быстро вёслами. - Лодка меня уже пятьдесят лет как слушается. Кума я Днепру, родимые.

Перевезла женщина первую партию бойцов через Днепр и снова на левый берег. То на левом она берегу, то на правом. То на правом, то вновь на левом.

Встречает женщина наших воинов:

- Семёна Трегуба не знаете? Антона Трегуба не знаете?

- Нет среди наших, - опять ответ.

Вздохнёт Горпина Павловна:

- Значит, ещё идут.

И снова за вёсла. И снова на правый, на левый берег.

Солнце клонилось к вечеру. А Горпина Павловна всё с тем же вопросом к солдатам:

- Семёна Трегуба не знаете? Антона Трегуба не знаете?

И вдруг:

- Знаем! Знаем! - кричат солдаты. - Тут они оба.

Вышли к берегу оба. Красавцы. Гвардейцы. Каждый в саженный рост.

- Родимые! - вскрикнула старая женщина. Упала гвардейцам в слезах на грудь.

Пробегал офицер:

- Почему задержка?

Слышит в ответ:

- Мать тут. Мать пришла солдатская.

Закончилась переправа. Потом, уже на том берегу, солдаты друг друга спрашивали:

- Как переправился?

- С Горпиной Павловной.

- А ты?

- С ней же, с Горпиной Павловной!

- Значит, выходит, крестники!

Много оказалось крестников у Горпины Павловны. И вправду - мать она солдатская.