На этом рассказ Артурчика окончился, и, надо сказать, его очень взбодрила наша с Санькой спокойная деловая реакция.

– Туря, это просто новый виток инопланетянской активности в Загривках! – вынесла свой вердикт Санька.

– Инопланетянской? – оживленно спросил Туря и перевел взгляд на меня.

– Ага! – подтвердил я. – Не все пока понятно, но прошлым летом еще круче было. Только вот почему-то деда Гера не предупредил нас о прилете.

И тут вдруг Артурчик скис:

– Ну, раз деда Гера не предупредил, может, Ната не инопланетянка все-таки? Может, они из какой-то… не знаю… подземной цивилизации? А вы как думаете? Что? Все-таки инопланетянка?

И тут я сглупил, довольно хмыкнув:

– А в чем проблема-то?

Просто я почувствовал бессовестную радость от того, что мы теперь с Артурчиком – братья по несчастью: оба торчим тут на Земле, втюрившись в инопланетянок. И оба – с очень смутными перспективами. Только поддержать Артурчика я не мог. По двум причинам. Одну вы знаете. А о второй напоминаю: Вика-то, генерал Трава, прилежно у всех память стирала о себе, оставив в привилегированном положении только нас с Санькой и деда Геру, к которому она, похоже, питала чувства внучки.

Мы переглянулись с Санькой.

– Видишь ли, Туря, – ласково сказала моя сестренка. – Ты же знаешь, что мы теперь с братом – тоже немножечко так инопланетянчики… После того, как прошлым летом мы с ними кровью чуть-чуть обменялись. Ты же все помнишь, да?

– Значит, этот джем, что вы сварили, был тоже инопланетянским? Может, вы сами не знали, а какое-то суперлекарство сварили космическое, раз его Натка так схватила, – выдал гениальную гипотезу Артурчик.

– Может, и так, Туря, – поспешила поддержать идею моя сестренка. – Только пока мы не больше твоего знаем… Но если ты прав, значит, нас в темную использовали… какие-то неизвестные силы.

Тут Артурчик посмотрел на меня с какой-то невыразимой надеждой… И моя сестренка посмотрела на Артурчика с надеждой. А я посмотрел с надеждой на свою сестренку…

– Ну ладно, пришельцы, – сказал Артурчик, собравшись по-мужски. – Раз так, раз я тут считаюсь пока психическим и под колесами сижу, я, значит, это… – Тут он свел свои кавказские орлиные бровки и страдальчески посмотрел на мою сестренку. – Короче мне, Саня, с тобой поговорить надо. Коротко и серьезно. Наедине… В палате, ладно?

Артурчик метнул в меня молниевый взгляд.

– Без проблем, – кивнул я.

А сердцем аж расстроился: эх, все-таки не увидеть мне момента истины! И так-то надежды было мало… но, может, издали как-то… А тут всё, кранты – дверь палаты перед моим носом захлопнется.

Санька тоже посмотрела на меня. Я постарался сварганить свинцово-непроницаемый взгляд… и только сказал смиренно:

– Я подожду.

Они удалились и закрылись…

Беспокоился я только об одном: как бы врач не явилась совсем не вовремя с требованием расходиться немедленно. Обошлось.

А уже через три минуты оба появились и поразили меня своим видом! Моя сестренка и Артурчик протиснулись в дверь, обнимая друг друга за плечи, и вид у них был такой счастливый… ну, хоть сейчас под венец! Увы, повод был полярно противоположного свойства.

У меня отлегло от сердца.

– Ох, как же я рад, что вы там не поубивали друг друга! – вырвалось у меня.

И внезапно комок встал у меня в горле… и слезы к глазам подкатили. Мне было настоящее откровение! Именно в тот миг я прозрел, почему мне само собой удалось превратиться тогда в Артурчика… Просто я всю жизнь так же волновался за сестренку и старался ненавязчиво заботиться о ней, как Артурчик – о своей маме…

Я обнял обоих крепко и опустил глаза, чтобы оба ничего не заметили.

Конечно, Артурчик бы вышел мне прекрасным зятем, если бы судьба так повернулась. Нет сомнения в том, что он стал бы прямо вот-таки кропотливо заботиться о моей сестренке… Но как показала жизнь потом, лучшее – враг хорошего.

И тут заверещал в кармане мой смартфон.

На связи был Славка. В голосе его паника не звучала, но мандража было по самое не хочу:

– Давайте ко мне, живо! Тут такое!.. И деда Гера тут. Сказал, чтобы вы одна нога тут и вторая – тоже! А у него ноги болят! Дико болят! Ты понял?

Славка Чернов – конечно, мой самый лучший друг. Но в тот день он был самым большим гадом! Я так ему и сказал вечером того дня:

– Черный, ты просто гад! Мог бы и предупредить, когда позвонил!

– Так она запретила, – прикинулся пай-мальчиком Славка.

– Ну, ты же мог намекнуть! – продолжал я наезжать на своего лучшего друга.

– Так я и намекнул, жирненько так намекнул, – делал из меня дурачка Славка. – Сказал же, что у деды Геры ноги дико болят.

– Так «дико» – это когда какие-нибудь гады прилетают. А не она! Никогда тебе не прощу, Черный!

И мы дико заржали.

А когда днем, то есть несколькими часами раньше, мы с сестренкой добежали сломя голову до наших Загривок, мне совсем не до смеху было!

Представьте себе хрустальную вазу. Такую всю изрезанную гранями-фасетками, похожими на пчелиные соты. А теперь представьте себе такую вазу высотой эдак метров десять и диаметром тоже метров десять… Скорее не ваза это, а такой декоративный хрустальный бокал. Вернее, бокалище! А теперь представьте себе, что это не ваза вовсе, а стремительно вращающийся вихрь… хрустальное граненое торнадо! Вот такой феномен мы увидели на участке тети Веры!

Саду досталось. Ветки плодовых деревьев, попавших в переливающийся прозрачный поток вращения граней, были сорваны и отброшены в стороны.

Но эта ваза-торнадо нас с сестренкой не удивила. Мало ли чудес мы успели повидать в Загривках! А пришибло то, что мы внутри этой вазы, где стояла тишь и гладь, увидели группу очень важных лиц. Славку Чернову. Деду Геру… И Вику Ковылину, то есть как есть генерала Траву!