Предупреждаю, что с этого момента история превращается в натуральный ужастик.

Началось с панического звонка продавщицы нашему участковому:

– Василий Палыч, приходите скорее!

Городок-то у нас все же небольшой, и говорить «приезжайте» вообще не принято, даже в том случае, когда тот, кого зовут, сядет за руль.

– Что случилось, Таня?

– Скорее, Василий Палыч! – дрожащим шепотом молила продавщица. – Тут такое! Грабеж какой-то!.. А она просто стоит вон. С большой сумкой… и ничего не делает!

– Постарайся ее задержать, – велел участковый. – Лечу!

И так рванулся на выход, а от выхода – в простор города Платонова, что сослуживцы только удивленно посмотрели ему вслед и стали гадать, вспомнил ли капитан, что забыл выключить дома утюг, или же кого-то у него по соседству убили.

Василий Палыч и вправду не постеснялся лететь – то есть рванул во всю свою натренированную спортивную форму до зоомагазина на своих двоих, прикинув, что так может даже быстрее получиться, если мотор его «Нивы», не дай бог, заглохнет…

Вломившись в магазин, он сначала промчался прямо к прилавку сжавшейся Тани. Видно было, что она просто боится выйти из-за него.

Она ничего не сказала и только робко указала пальцем в сторону торгового зала с аквариумами.

Капитан Бокоплавченко тоже молчаливым жестом указал продавщице пока оставаться на месте, а сам решительно двинулся в царство рыбок. Он сразу догадался о случившемся: в нескольких аквариумах почти не было воды и совсем не стало обитателей, а перед стендом с аквариумами стояла знаменитая, а теперь даже пресловутая защитница животных и ведущая на местном телевидении Лилиана Карловна Гарина. Она с какой-то, как отметил участковый, повышенной невозмутимостью осматривала опустевшие аквариумы.

Лилиана Гарина была одета в легкий тренч лимонного оттенка. На ногах у нее были бирюзовые туфли на высоком каблуке… Она совсем не была похожа на воровку, готовую рвануть с кражей на длинную дистанцию. Смущала только большая спортивная сумка невзрачного серого цвета, которую она держала левой рукой… А вовсе не дорогущий «Луи Виттон».

«Как же красива зараза!» – невольно признал про себя Василий Палыч.

В самом деле Лилиана Гарина сейчас казалась даже красивее, чем на экранах телевизоров.

Но Василий Палыч умел брать себя в руки:

– Простите… Если не ошибаюсь, Лилиана Карловна…

Гарина изящно повернулась и посмотрела на участкового в упор. Ему показалось, что она, чуть прищурившись, особенно остро пригляделась к звездочкам на его погонах. Ей это было легко сделать с высоты своего роста и каблуков.

– Чем обязана? – глубоким обезоруживающим голосом спросила она.

Тормозить было нельзя.

– У нас тут ЧП, – загнав свой голос на предел твердости, сказал участковый, – и я вынужден попросить вас показать содержимое вашей сумки.

Гарина приподняла бровь.

– Мы обязаны проверить всех в этом районе, – добавил участковый с намеком.

Он ожидал долгой волынки с препирательствами подозреваемой в самой странной и необъяснимой краже в истории его службы… Но Гарина только очень мило улыбнулась, а потом молча протянула замок молнии через сумку и распахнула перед участковым ее широкий зев. Там участковый увидел только не слишком аккуратно сложенный спортивный костюм такого же невзрачного мышиного оттенка, что и сама сумка, и пару черных кроссовок в прозрачном пластиковом пакете.

– Извините, – сказал Василий Палыч и еще раз взял под козырек.

Что-то еще мелкое блеснуло в уголке сумки и, только отойдя в сторону, участковый по памяти опознал тот предмет как… столовую или десертную ложку.

Участковый снова подошел к прилавку Тани и пожал плечами.

– А там рыбы пропали, когда она вошла? – тихо спросил он.

– Не знаю, – растерянно откликнулась Таня. – Я увидела, что аквариумы пусты, когда она уже там стояла… Подойти боялась.

– И что, она там стояла все это время, пока я сюда бежал? – спросил участковый, понимая только то, что все становится все более непонятным.

– Ага, – кивнула продавщица. – Так и торчала… Как будто это… медитировала. Мне даже страшно стало!

Участковый посмотрел в огромные, напуганные глаза Тани и твердо пообещал:

– Успокойся! Найдем твоих рыбок…

Ничто сверхъестественное, никакие аномальные явления не могли поколебать психику нашего участкового и ввести его в ступор. Потому что всегда его путеводной звездой было одно: восстановить справедливость и чтобы не пострадали невиновные.

Забегая вперед, замечу, что, как это ни удивительно, но он и вправду их нашел, обитателей тех аквариумов. Почти всех. И знал, с кого начать. У бабушки-соседки рыбки-телескопы вновь объявились в кастрюльке, но на этот раз бабушка была уже готова и встретила их как дар божий. С большой банкой и приготовленным рыбным кормом. Прозорливой оказалась соседка: почувствовала, что чудеса просто так не кончатся… И на этот раз заявлений в полицию не подавала, а стала просто спокойно ждать.

Участковый наш был тоже настоящим Шерлоком Холмсом, оставшимся почти в безвестности. Он паранормальное воспринял просто как объективную реальность, данную нам в ощущениях, прикинул длину радиуса от зоомагазина до бабушкиного дома и… прошелся в городе по кругу с таковым радиусом. Так и обнаружил рыбок, разбросанных нашей с сестренкой невольной телепортацией и кратковременным превращением в Артурчика и Нату Пак… а вернее, совпавшими с этим полетом явлениями куда более жуткими, но нам в ту пору совсем неизвестными.

Но это было позже… А в те минуты участковый, видя, как продавщица напугана, постоял около нее, пока Лилиана Гарина не покинула магазин.

Как только та вышла, Василий Палыч по инерции шепотом сказал:

– Танечка, работайте как ни в чем не бывало пока. В самом крайнем случае отсылайте всех чересчур любопытных и злых… ну, вы сами понимаете кого… прямо ко мне. Скажите, что заявили, а я с этим со всем разбираюсь. А я пока попробую найти все концы этой истории.

– А вы можете меня отсюда забрать вечером? – шепотом спросила Таня.

Участковый слегка опешил и присмотрелся: вроде бы ничего такого не было в молящих глазах Тани.

– Мне все-таки страшно, – надавила она.

– Постараюсь, – кивнул Василий Палыч, взял под козырек и вышел из зоомагазина.

Забрать Таню в тот день, вернее вечер, была, однако, не судьба.