Давайте начнем с самого основного вопроса о воспитании: насколько вообще важны родители? Насколько «очень хорошим» родителям под силу улучшить жизнь своего ребенка в сравнении со «средними»?

Можно представить себе три различных мира[62].

Мир № 1: (В нем хорошие родители могут превратить бортпроводника в зубного техника).

В этом мире родителям под силу дать ребенку, который иначе получил бы работу со средним доходом, то есть зарабатывал бы примерно 59 000 долларов в год (например, в качестве сантехника или бортпроводника), в руки позицию с доходом чуть выше среднего – 75 000 долларов в год (скажем, в качестве медсестры или зубного техника).

Мир № 2: (В нем хорошие родители могут превратить бортпроводника в инженера).

В этом мире родителям под силу перенести ребенка, который иначе во взрослой жизни получал бы средний заработок, в верхнюю прослойку среднего класса с доходом около 100 000 долларов в год (скажем, в качестве судьи или инженера).

Мир № 3: (В нем хорошие родители способны превратить бортпроводника в нейрохирурга).

В этом мире родителям под силу сделать из ребенка, который иначе во взрослой жизни получал бы средний заработок, богатого человека с годовым доходом 200 000 долларов (скажем, нейрохирурга или психиатра).

Многие считают, что мы живем в мирах № 2 или № 3, где умелым и знающим родителям под силу протолкнуть почти любого ребенка на несколько ступеней вверх по социально-экономической лестнице.

И не подлежит сомнению, что некоторым родителям удалось вырастить более чем достойное количество замечательных детей. Достаточно вспомнить Бенджамина и Маршу Эмануэль и их троих сыновей – Ари, Иезекииля и Рама.

• Ари – влиятельный голливудский агент, с которого списан образ Ари Гольда в сериале HBO «Красавцы».

• Иезекииль – заместитель проректора Пенсильванского университета.

• Рам в прошлом был главой администрации президента США и мэром Чикаго.

Иными словами, Бенджамин и Марша вырастили сыновей, которые поднялись на самые высокие этажи бизнеса, науки и политики.

Я знаю, что думают некоторые мои еврейские читатели, узнав о результатах жизненных усилий отпрысков Бенджамина и Марши Эмануэль. Некоторые из вас, евреи, думают: «Все это, конечно, хорошо. Но вырастили ли Эмануэли хотя бы одного доктора?»

Есть такой старый еврейский анекдот (я собираюсь рассказать первый из N еврейских анекдотов в этой книге):

«Еврей впервые избран президентом Соединенных Штатов. На церемонии инаугурации его мама сидит среди первых лиц государства и видных представителей общества, а сына приводят к присяге. Она громко говорит всем окружающим по очереди: “Видите того мальчика, которого сейчас приводят к присяге? Его брат – доктор!”»

Не переживайте. Иезекииль еще и онколог.

Из успеха братьев Эмануэль можно даже попытаться извлечь урок, относящийся к воспитанию, и именно этому посвящена книга Иезекииля Brothers Emanuel[63].

Из этой книги мы узнаем, что каждое воскресенье, когда большинство семей смотрели игры клуба Chicago Bears, семья Эмануэль отправлялась на какое-то культурное мероприятие – например, в Чикагский институт искусств или на мюзикл. Когда мальчики стремились учиться карате или джиу-джитсу, их мать настояла на занятиях балетом. Другие дети смеялись над всеми тремя – зато подумайте теперь, как этот опыт способствовал развитию дисциплины, характера и бесстрашия.

Кажущийся урок из истории семьи Эмануэль заключается в том, что следует растить детей культурными и отличающимися от других. Пусть ваш сын носит балетное трико, даже если другие мальчики смеются над ним.

Но правда состоит в том, что пример отдельно взятой семьи, несмотря на ее выдающиеся достижения, не доказывает истинности какой бы то ни было стратегии воспитания. И к уроку семьи Эмануэль легко подобрать контрпримеры. Возьмите, например, Дейла Фернсби[64]. Он недавно ответил одной матери на сайте вопросов и ответов Quora, где она спрашивала совета, отдать ли ей своего сына на балет[65]. Фернсби рассказал, что мать записала его на балет и на другие занятия по искусству, хотя он терпеть их не мог и к тому же подвергался насмешкам других детей из-за этого. Он заявил, что вывел из своего опыта следующий урок: ему не позволено иметь свое мнение и свое лицо. Он считает, что в результате приобрел низкую самооценку, оказался неспособен к самовыражению и возненавидел собственную мать.

Одна из трудностей при поиске ответа на вопрос, как родители влияют на детей, заключается в том, что ценность одного рассказа крайне мала. Опираться ли нам в своих выводах на историю семьи Эмануэль или Фернсби?

Есть в вопросе о родительском влиянии и другая трудность: корреляция не означает причинности.

Большую половину XX века ученые пытались отыскать корреляцию между стратегиями воспитания и жизненными результатами детей, причем в их распоряжении были вполне приличные объемы данных. Коррелирующие показатели отыскались в изобилии. Некоторые примеры приводятся в превосходной книге Джудит Рут Харрис The Nurture Assumption. Например, дети много читающих родителей в целом показывают отличные достижения в образовании.

Но в какой мере эта корреляция представляет собой причинность? Есть один важный фактор неопределенности – генетика. Видите ли, дети получают от родителей не только походы в музей, уроки балета или книги. Они получают и их ДНК. Давайте вернемся к корреляции между книгами, которые родители читают детям, и хорошо образованными детьми. Стремятся ли дети к образованию из-за книг, которые читают им родители? Или же оба поколения тянутся к книгам и знаниям в силу их генетики? Природа это или воспитание?

Множество историй свидетельствует о могучей власти генов над жизненными путями человека. Давайте вспомним случаи, когда близнецы воспитывались по отдельности. Гены у них общие, но воспитание при этом совершенно различное. Вот пример однояйцевых близнецов Джима Льюиса и Джима Спрингера, которых разлучили в возрасте четырех недель[66]. Они воссоединились в 39 лет и обнаружили, что они оба весят по 180 фунтов, их рост – 6 футов, оба кусают ногти и страдают головной болью тензионного типа, у обоих в детстве была собака, которую оба назвали Той[67], оба ездили с семьей в отпуск на один и тот же пляж во Флориде, оба работали на неполную ставку в органах правопорядка, оба предпочитали пиво Miller Lite и сигареты Salem.

Впрочем, между двумя Джимами было одно существенное различие: они дали разные вторые имена своим детям. Джим Льюис назвал своего первенца Джеймс Алан, а Джим Спрингер выбрал для своего имя Джеймс Аллан.

Если бы мистер Льюис никогда не встретился с мистером Спрингером, они могли бы предполагать, что их вкусы отчасти сформированы родителями. А так становится очевидным, что их сходство в значительной мере закодировано в ДНК.

У Стива Джобса, который тоже был усыновленным ребенком, появилась своя история о важности генетики, когда он в 27 лет встретил свою родную сестру, Мону Симпсон. Их сходство поразило его: в том числе они оба сумели подняться на вершины в творческой сфере (Мона Симпсон – писатель, лауреат нескольких премий). Как сам Джобс сказал в интервью The New York Times: «Я был твердым адептом воспитания, но перешел на сторону генетики»[68].

Даже в истории братьев Эмануэль, которая должна быть, казалось бы, примером хорошего родительства, есть малоизвестный нюанс. Он заставляет усомниться, что в их случае успех обусловлен воспитанием. После появления на свет трех биологических сыновей Бенджамин и Марша удочерили четвертого ребенка – девочку по имени Шошана. Будучи таким же образом погружена в культуру, что и ее братья, она не обладала теми же генами – и не может похвастаться подобным успехом[69].

Есть ли научный способ определить, насколько родители влияют на детей? Чтобы установить именно причинно-следственные связи между родителями и судьбой детей, на первый взгляд кажется нужным случайным образом распределить детей по родителям и посмотреть, как те проявят себя во взрослой жизни. Оказывается, такое уже пробовали делать. На вопрос о совокупном влиянии родителей на ребенка впервые был дан убедительный ответ… благодаря документальному фильму о корейской войне.

Одним прекрасным днем 1954 года семейная пара из Орегона, Гарри и Берта Холт[70], у которых было шесть своих детей, посмотрели документальный фильм на тему, о которой до того почти ничего не знали, – G.I. Babies. Он был о детях, которые потеряли родителей во время корейской войны и теперь росли в детских домах, в условиях недостатка еды и любви.

Гарри и Берта Холт отреагировали на этот фильм вовсе не так, как обычно делаю это я – сплю весь сеанс, а потом судорожно пытаюсь создать у моей девушки впечатление, будто запомнил содержание. Напротив: чета Холт решила отправиться в Корею и усыновить многих их них.

На пути этого амбициозного плана стояло одно-единственное препятствие – закон. Тогда законодательство Соединенных Штатов разрешало усыновление максимум двух детей-иностранцев.

Препятствие оказалось преодолимым. Холты лоббировали в Конгрессе изменение закона. Конгрессмены, впечатленные их стремлением совершить доброе дело, согласились. Холты отправились в Корею. И вскоре они уже снова были в Орегоне – но в сопровождении восьми новых детей. Теперь семья Холт насчитывала 16 человек!

Вскоре о ней заговорили новостные организации. Их историю рассказывали по радио. О ней писали газеты. Телевидение посвящало ей передачи.

А дальше подобно тому, как семья Холт сразу начала действовать, узнав о корейских детях, тысячи американцев начали действовать, узнав о семье Холт. Один за другим американцы говорили, что хотят последовать по пути Холтов. Они тоже высказывали желание усыновить сирот.

И тут на сцену выходит фонд Holt International Children’s Services, помогающий американцам в усыновлении детей-иностранцев. Благодаря этой организации американские семьи усыновили свыше 30 тысяч корейских детей. Родители просто записываются, получают одобрение, а затем им достается следующий по очереди ребенок.

Какая же связь между этой историей и научным подходом к воспитанию? Дело в том, что о программе Холтов услышал Брюс Сакердот, экономист из Дартмутского колледжа. Как и у многих американцев, у него возникло желание в связи с этим сделать что-нибудь – в данном случае провести регрессионный анализ[71].

Видите ли, фонд Холтов подбирает ребенка приемным родителям практически случайно, а значит, у ученых появляется возможность легко установить действительную степень родительского влияния. Можно просто сравнить приемных братьев и сестер, помещенных в одну и ту же семью. Чем больше влияние родителей на детей, тем сильнее похожими друг на друга такие братья и сестры в конечном счете окажутся. И, в отличие от случая генетически близких детей, нам не нужно беспокоиться о каких бы то ни было корреляциях, обусловленных генетикой.

Одно из замечательных свойств работы Сакердота, посвященной изучению программы Холтов, – она позволяет нам увидеть результаты усилий по воспитанию детей, к чему мы совсем скоро обратимся. Еще одно ее примечательное свойство – она позволяет увидеть разницу в том, как руководители некоммерческих организаций и экономисты описывают один и тот же фонд.

Начнем с описания Holt International Children’s Services из уст самой организации. Они сообщают о себе, что «приносят свет в самые темные ситуации», а также «помогают укрепить уязвимые семьи, заботятся о сиротах и находят детям приемные семьи».

Далее приведем описание Holt International Children’s Services, сделанное экономистом Брюсом Сакердотом:

«Случайное распределение приемных детей по семьям гарантирует отсутствие корреляции между образованием биологической и приемной матери… Таким образом, пренебрежение первым и вторым членом в (1) не приводит к возникновению систематической ошибки в ß1».

Holt International Children’s Services считают, что они «приносят свет в самые темные ситуации». Сакердот полагает, что они гарантируют отсутствие «систематической ошибки в ß1» даже в случае «пренебрежения первым и вторым членом в (1)». Я бы взял на себя смелость утверждать, что правы они оба!

И все же чему учит нас переменная ß1, свободная от систематической ошибки? В большинстве случаев – тому, что вырастившая ребенка семья удивительно мало значит для его жизненных достижений. Приемные братья и сестры, распределенные по семьям более-менее случайно, оказываются только чуть более похожими друг на друга, чем приемные братья и сестры, воспитывавшиеся раздельно.

Помните, выше я говорил, что существует три возможных мира, каждый из которых соответствует разной степени влияния родителей на детей? Исследование Сакердота утверждает, что мы живем в мире № 1, где родителям под силу не так уж многое. Согласно его данным, увеличение параметров среды, где воспитывался ребенок, на величину одного среднеквадратического отклонения может увеличить его доход во взрослой жизни на 26 %. Это кое-что, конечно, но и не сильно выше по социально-экономической лестнице. Далее Сакердот выяснил, что доход ребенка зависит от природы в 2,5 раза сильнее, чем от воспитания.

Исследовательская работа Сакердота – только часть свидетельств в пользу удивительно малого значения, которое имеет воспитание. После него приемными детьми занимались другие ученые. Кроме того, они разработали остроумную методику эксперимента над близнецами, позволяющую разделить влияние воспитания и природы. Ее я буду объяснять в следующей главе.

Вновь и вновь научные исследования давали одни и те же результаты. Брайан Каплан таким образом подытожил их в своей провокационной книге Selfish Reasons to Have More Kids: «Исследования, проводившиеся над близнецами и приемными детьми, показали, что значение воспитания поразительно мало».

Родители – как удивительно это ни звучит и как вытекает из наиболее состоятельных научных результатов по этой теме – лишь в незначительной степени могут повлиять на следующие показатели:

• ожидаемая продолжительность жизни;

• общее состояние здоровья;

• образование;

• религиозность;

• доход во взрослой жизни.

Им под силу в умеренной степени повлиять на:

• религиозную принадлежность;

• потребление алкоголя и наркотиков, а также сексуальное поведение, особенно в подростковом возрасте;

• отношение детей к родителям.

Разумеется, существуют крайние примеры, где родители могут оказать огромное влияние на вещи типа образования и дохода. Возьмите, к примеру, миллионера Чарльза Кушнера, пожертвовавшего 2,5 миллиона долларов Гарвардскому университету (благодаря чему, похоже, его сын был принят туда, несмотря на довольно низкие результаты экзаменов GPA и SAT в школе), а потом выделившего Джареду долю в своем доходном предприятии, работающем в области недвижимости[72]. Не будет преувеличением сказать, что достижения Джареда по части образования и дохода сильно выше тех, которые он имел бы, будь у него другой отец. Я рискую показаться предвзятым, но, по-моему, состояние Кушнера, которое оценивается в 800 миллионов долларов, было бы во много раз ниже, не унаследуй он бизнес-империю отца. Но из данных следует, что средний родитель – решающий, сколько читать детям вслух, а не сколько миллионов дать Гарварду, – может повлиять на образование и доход ребенка только в ограниченной степени.

И если воспитанием можно добиться меньше ожидаемого, то и цена отдельных решений в этом процессе тоже меньше ожидаемой. Посмотрите на это так: если родителям нужно принять тысячи решений, а приняв более качественные решения, мы все равно получим ребенка с достижениями всего на 26 % выше, то каждое из этих тысяч решений в конце концов не может слишком много значить.

Наиболее состоятельные исследования – многие из которых обсуждаются в важных книгах Эмили Остер – в целом не смогли найти сколько-нибудь заметного эффекта даже от самых спорных воспитательных методик. Вот некоторые примеры:

• Единственное рандомизированное контролируемое исследование, посвященное грудному вскармливанию, показало отсутствие у него значительного долгосрочного влияния на жизненные достижения ребенка[73].

• Тщательное исследование, посвященное телевидению, показало отсутствие связи между просмотром телепередач и результатами экзаменов[74].

• Тщательное рандомизированное исследование показало, что обучение детей играм, предъявляющим высокие когнитивные требования, – например, шахматам, – не делает их умнее в долгосрочной перспективе[75].

• Тщательный метаанализ двуязычного образования показывает, что оно незначительно увеличивает когнитивные показатели ребенка и выводы можно полностью объяснить склонностью к публикации только положительных результатов[76].

Также, что касается противоречия семей Эмануэль и Фернсби относительно уроков танцев для мальчиков, метаанализ обнаружил «ограниченные доказательства», что участие в танцевальных программах способно снижать тревожность[77]. Авторы, однако, предупреждают, что причина может заключаться в «низком методологическом качестве» работы, и призывают относиться к результатам с осторожностью.

Взгляните на тщательно проведенные исследования, а не самые свежие и сделанные с целью захватить внимание читателя, и вы увидите, что многие вещи, которые сильнее всего беспокоят родителей, значат удивительно мало. Попросту говоря, большинство родительских решений значат меньше, чем те думают – и меньше, чем воспитательно-промышленному комплексу хотелось бы, чтобы мы думали.

Как пишет Каплан:

«Если бы ваш ребенок вырос в совершенно другой семье или если бы вы были совершенно иным родителем, он, по-видимому, все равно стал бы примерно таким же. Вам не нужно быть воплощением изматывающих стандартов “супермамы” или “суперпапы”, которыми, конечно же, являются ваши соседи. Вместо этого можете растить детей удобным для себя образом и перестать беспокоиться. У них все равно все будет в порядке».

Или, как Каплан назвал одну из глав своей книги, одновременно дав родителям лучший совет по воспитанию детей, основанный к тому же на достижениях социальных наук примерно за два десятка лет: «Расслабьтесь».

Я бы сказал, что на 2011 год, когда Каплан писал свою книгу, самая лучшая рекомендация науки относительно воспитания выглядела именно так. С тех пор только накапливались свидетельства в пользу того, что все действия родителя значат меньше, чем принято думать, и что большинство решений, о которых родители переживают, не производят никаких измеримых улучшений в жизненных достижениях потомства. Однако сейчас появилось важное дополнение, поскольку возникли определенные свидетельства, что одно решение может оказаться самым важным – и стоит тщательного обдумывания.

Теперь я бы дал родителям такой совет: «Расслабьтесь… в отношении всех решений, кроме одного».