На другой день рано поутру Момо отправилась на поиски Джиги. Черепаху она, конечно, взяла с собой.

Где находится Зеленый Холм, Момо знала. Это была дачная местность, застроенная богатыми виллами. Лежала она вблизи одинаковых новостроек, то есть на другом конце города.

Идти надо было очень далеко. И хотя Момо привыкла ходить босиком, но когда наконец она добралась до Зеленого Холма, у неё заныли ноги.

Она присела отдохнуть на край тротуара.

Все здесь действительно было непривычно для Момо. Широкие, чистые, почти безлюдные улицы. В садах за высокими каменными заборами и железными решетками поднимались в небо макушки старых деревьев. Дома по большей части вытянутые, из стекла и бетона, с плоскими крышами. Гладко подстриженные, сочно-зеленые лужайки перед зданиями буквально приглашали покувыркаться на травке. Но нигде в саду или на лужайке не видно было никого, кто бы гулял или играл там. У владельцев, видно, не было времени.

— Если б я только знала, как найти дом, в котором живет Джиги, — сказала Момо черепахе.

«СЕЙЧАС УЗНАЕШЬ», — засветилось на панцире.

— Ты думаешь? — с надеждой спросила Момо.

— Эй, ты, черномазая! — раздался вдруг позади чей-то голос. — Чего ты тут ищешь?

Момо обернулась. Перед ней стоял человек в странно-полосатом жилете. Момо не знала, что такие жилеты носят слуги богачей.

Момо встала.

— Добрый день, — сказала она. — Я ищу дом, в котором живет Джиги. Нино сказал, что Джиги живет где-то здесь.

— Чей дом ты ищешь?

— Дом Джиги-Гида. Он мой друг.

Человек в полосатом жилете подозрительно посмотрел на девочку. Ворота позади него остались приоткрытыми, и Момо смогла заглянуть внутрь. Она увидела широкий газон, на котором играли борзые собаки и плескался фонтан. На усыпанном цветами дереве сидела парочка павлинов.

— О! — удивленно воскликнула Момо. — Какие красивые птицы!

Она хотела войти, чтобы разглядеть их поближе, но человек в жилете схватил ее за шиворот.

— Назад! — сказал он. — Как ты смеешь, чумазая?

Человек отпустил Момо и стал вытирать руку шелковым платком, словно дотронулся до чего-то весьма неаппетитного.

— Это все твое? — спросила Момо, кивнув за калитку.

— Нет, — еще более неприязненно ответил человек в жилете. — А теперь проваливай! Здесь тебе нечего делать!

— Нет, есть! — энергично возразила Момо. — Мне надо найти Джиги-Гида. Он меня ждет. Или ты его не знаешь?

— Здесь нет никаких гидов, — ответил человек в жилете и повернулся.

Он хотел было уйти и запереть за собой ворота, но в последний момент его осенило:

— Не имеешь ли ты в виду самого Джилорамо, знаменитого рассказчика?

— Ну да, — обрадовалась Момо. —Джиги-Гида, ведь его так и зовут! Ты знаешь, где его дом?

— И он тебя ждет?

— Да, конечно, — ответила Момо. — Он мой друг и платит за все, что я ем у Нино.

Человек в жилете приподнял брови и покачал головой.

— Уж эти мне сочинители! — сказал он с кислым выражением на лице. — Странные у них порой желания! Но если ты действительно уверена, что он оценит твой визит, то смотри: его дом вон там, наверху, в самом конце улицы.

И ворота захлопнулись.

«ПИЖОН», — зажглось и погасло на панцире черепахи.

Последний дом в конце улицы стоял за забором выше человеческого роста. Ворота и здесь были из больших железных пластин, без щелей, так что заглянуть во двор не было никакой возможности. Нигде на заборе ни звонка, ни таблички с именем

— Неужели это новый дом Джиги? — сказала Момо. — Не может быть.

«И ВСЕ ЖЕ ЭТО ЕГО ДОМ!» — стояло на панцире черепахи.

— Но почему все так плотно закрыто? — спросила Момо. — Как я войду?

«ПОДОЖДИ!» — засветился ответ.

— Ну да, — вздохнула Момо. — Ждать, видно, долго придется. Откуда он знает, что я тут стою? Если он вообще дома…

«ОН СЕЙЧАС ВЫЙДЕТ», — прочитала она на панцире.

Момо уселась прямо перед калиткой и стала терпеливо ждать. Долгое время все было тихо, и Момо подумала, что на этот раз Кассиопея, видно, ошиблась.

— Ты действительно уверена, что он выйдет? — спросила Момо.

Вместо ответа на панцире возникло слово:

«ПРОЩАЙ».

Момо испугалась.

— Что ты хочешь сказать, Кассиопея? Или ты хочешь меня покинуть? В чем дело?

«Я ИДУ ТЕБЯ ИСКАТЬ!» — еще более загадочно ответила Кассиопея.

В эту минуту ворота распахнулись и из них на полном ходу вылетел длинный элегантный автомобиль. Момо едва успела отскочить и упала на спину.

Машина еще чуточку проехала, потом затормозила так, что завизжали шины. Дверца открылась, и выпрыгнул Джиги.

— Момо! — крикнул он, простирая руки. — Это же действительно моя маленькая Момо! Это она!

Момо вскочила и побежала ему навстречу. Джиги поймал ее и высоко поднял. Он целовал Момо в обе щеки, танцуя с ней посреди улицы.

— Ты ударилась, тебе больно? — спросил он, задержав дыхание, но тут же, не дожидаясь ответа, возбужденно продолжал: — Мне очень жаль, что я так тебя испугал. Но я страшно спешу, понимаешь? Я опять опоздал. Где же ты пропадала все это время? Ты должна мне все рассказать. Я уже и не верил, что ты вернешься. Нашла мое письмо? Да? Оно еще там лежало? Хорошо! И ты пошла к Нино пообедать? Было вкусно? Ах, Момо, нам так много надо друг другу рассказать, ведь столько всего случилось за это время. Говори же наконец! А наш старый Беппо, что он делает? Я не видал его целую вечность. А дети? Ах, знаешь, Момо, я часто думаю о том времени, когда мы были вместе и я рассказывал вам разные истории. Это было прекрасное время! Но сейчас все по-другому, совсем, совсем по-другому.

Момо все время пыталась ответить на его вопросы. Но так как поток его слов не затихал ни на минуту, она стала просто смотреть и ждать. Он выглядел совсем иначе, нежели раньше, был так шикарно одет, от него пахло духами. Но почему-то он казался ей совсем чужим.

Тем временем из автомобиля вышли еще люди: мужчина в кожаном шоферском костюме и три дамы со строгими, сильно накрашенными лицами.

— Ребенок ранен? — спросила одна, скорее с упреком, чем с состраданием.

— Нет, нет, — заверил ее Джиги. — Она только испугалась.

— Нечего было слоняться у ворот! — сказала вторая дама.

— Но это же Момо! — смеясь, крикнул Джиги. — Мой старый друг — Момо!

— Ах, эта девочка действительно существует? — удивленно спросила третья дама. — Я всегда считала ее одной из ваших выдумок… Это надо сейчас же отдать в газеты! «Встреча со сказочной принцессой» — или что-то вроде этого! Я сейчас распоряжусь. Это будет сенсация!

— Нет, — сказал Джиги. — Нет, пожалуй, не стоит.

— Скажи, малышка, — с улыбкой обратилась к Момо первая дама. — Ведь ты непременно хочешь попасть в газету, не правда ли?

— Оставьте ребенка в покое! — сердито сказал Джиги.

Вторая дама взглянула на часы.

— Если мы сейчас не нажмем, — сказала она, —самолет улетит! Вы сами знаете, чего это будет стоить!

— О господи! — нервно ответил Джиги. — Неужели я не могу спокойно обменяться с Момо парой слов! После столь долгой разлуки! Но ты сама видишь, девочка, они не разрешают мне этого, эти работорговцы! Не разрешают!

— О! — язвительно заметила первая дама. — Нам-то все равно! Мы только выполняем свои обязанности. Вы же сами платите нам за организацию ваших выступлений, уважаемый маэстро!

— Конечно, конечно! — сразу согласился Джиги. — Значит, едем! Знаешь что, Момо? Ты просто поедешь со мной в аэропорт! И по дороге мы поговорим. А потом мой шофер отвезет тебя домой. Согласна?

Не дожидаясь ответа, он втащил Момо в машину. Дамы уселись на заднем сиденье, а Джиги сел рядом с шофером, посадив Момо на колени. Машина тронулась.

— А теперь рассказывай, Момо! — сказал Джиги. — Но аккуратно, по порядку. Почему тогда ты так внезапно исчезла?

Но только Момо хотела начать свой рассказ о Мастере Хора и Цветах Времени, как сзади к ним перегнулась одна из дам.

— Прошу прощения, — сказала она. — Мне только что пришла в голову гениальная идея! Надо показать Момо Обществу Паблик-Фильм. Ее недурно было бы заснять в вашей новой картине о бродягах. Ребенок-кинозвезда! Представьте себе, какая сенсация: Момо играет Момо!

— Вы что, не поняли? — резко сказал Джиги. — Я не хочу, чтобы вы втягивали в это дело ребенка!

— Я, право, не знаю, что вы, собственно, хотите! — болезненно реагировала дама. — Любой человек, если бы ему предоставилась такая возможность, пальчики бы облизал!

— Я не любой человек! — яростно заорал Джиги.

Обратившись к Момо, он сказал:

— Прости, Момо! Я не хочу, чтобы и ты попала в лапы этих подонков!

Дамы обиженно надулись.

Джиги со стоном схватился за голову, потом вынул из жилетного кармана серебряную коробочку, достал таблетку и проглотил.

Несколько минут никто не произносил ни слова.

Наконец Джиги повернулся к дамам.

— Простите, пожалуйста, — сказал он измученно, — я не имел в виду вас. Это просто нервы…

— Ну да, я так и поняла, — ответила первая дама.

— А теперь, — обратился Джиги к Момо, криво улыбнувшись, — а теперь будем говорить только о тебе.

— Минуточку! — вмешалась вторая дама. — Пока не поздно, еще один вопрос. Ведь мы сейчас приедем. Может быть, вы разрешите мне быстро проинтервьюировать девочку?

— Хватит! — заревел Джиги. — Я хочу сам говорить с девочкой! Я — лично! Это важно для меня! Долго вам еще объяснять?

— Вы же сами вечно упрекаете меня в том, что я недостаточно эффективно вас рекламирую! — тоже рассвирепела дама.

— Правильно! — простонал Джиги. — Но не сейчас! Не сейчас!

— Очень жаль! — возразила дама. — Такая реклама довела бы людей до слез! Но как хотите. Мы можем это и потом сделать, когда…

— Нет! — прервал ее Джиги. — Не сейчас и не потом — вообще никогда! А теперь помолчите, бога ради! Я разговариваю с Момо!

— Нет, позвольте! — так же ожесточенно возразила дама. — В конце концов, дело идет о вашем успехе, а не о моем! Подумайте — упустить такой случай! Можете ли вы себе это позволить?

— Нет! — в отчаяньи закричал Джиги. — Я не могу себе этого позволить! Но Момо останется вне игры! А сейчас — умоляю вас! — оставьте нас в покое! Хотя бы на пять минут!

Дамы замолчали. Джиги устало провел рукой по глазам.

— Теперь ты видишь, до чего я дошел! — обратился он к Момо с горьким смехом. — И нет мне пути назад, даже если бы захотел. Со мной все кончено. «Джиги останется Джиги!» — помнишь эти слова? Но Джиги больше не Джиги. Я скажу тебе, Момо: самое опасное в жизни — это мечты, которые исполняются. Как например, в моем случае. Мечтать мне больше не о чем. И научиться мечтать я уже не смогу даже у тебя. Я сыт по горло.

Он хмуро уставился в окно машины.

— Единственное, что бы я еще мог, — это молчать, ни о чем больше не рассказывать до конца своих дней. Или хотя бы до тех пор, пока я опять не стану бедным безвестным шалопаем. Но быть бедным и не уметь мечтать — нет, Момо, это ад! Поэтому я лучше останусь там, где я есть. Это, правда, тоже ад — ад комфортабельный… Ах, что это я говорю! Ведь ты этого не поймешь…

Момо молча смотрела на него. Она понимала, что он болен, смертельно болен. И догадывалась, что и тут не обошлось без Серых господ. Но она не знала, чем ему помочь, тем более что он сам этого не хочет.

— Но я все время говорю только о себе, — сказал Джиги. — Расскажи, наконец, что было с тобой!

Но тут машина остановилась перед аэропортом. Все вышли и поспешили в зал. Здесь, ожидая Джиги, уже стояли стюардессы в форме. Газетные репортеры защелкали фотоаппаратами, приставая к Джиги с вопросами. Но стюардессы заторопились: самолет вылетает через несколько минут.

Джиги нагнулся к Момо, посмотрел на нее, и его глаза наполнились слезами.

— Слушай, Момо, — сказал он тихо, чтобы никто вокруг не слышал, — оставайся со мной! Я возьму тебя в эту поездку, мы везде будем вместе! Ты будешь жить в моем прекрасном доме, ходить в шелках и бархате, как настоящая маленькая принцесса. Ты только должна быть рядом и слушать меня. Может, мне опять придут на ум настоящие истории, как тогда, помнишь? Скажи «да», и все будет в порядке! Пожалуйста, помоги мне!

Момо очень хотела ему помочь. У нее даже сердце заболело. Но она почувствовала, что это невозможно. Джиги не может больше стать прежним Джиги. А ему она ничем не поможет, если перестанет быть Момо. Ее глаза тоже наполнились слезами. Она отрицательно покачала головой.

И Джиги ее понял. Он грустно кивнул. Потом три дамы — которым он сам за это платил — утащили его прочь. Он еще раз помахал издалека, Момо помахала в ответ — и он исчез.

За всю свою встречу с Джиги Момо так и не успела произнести ни слова. А ведь ей столько надо было сказать ему! И ей показалось, что, найдя Джиги, она тем самым окончательно его потеряла.

Она медленно повернулась и пошла к выходу из зала. И вдруг ее пронзил страх: ведь Кассиопею она тоже потеряла!