Очнувшись, Вольф потянулся и освободился от тела своей возлюбленной, которое спало все целиком. Он встал, поиграл мускулами и наклонился поднять девушку. Она повисла у него на шее, и Вольф отнес ее прямо в ванную, где текла непрозрачная надушенная вода. Усадив ее поудобнее, он вернулся одеться. Ляпис был уже готов и ждал его, лаская двух других девушек, которые, в общем-то, охотно этому подчинялись. Когда они уходили, девушки их расцеловали и отправились воссоединиться со своей подругой.

Топча желтую почву, засунув руки в карманы, они полной грудью вдыхали молочный воздух. Навстречу им попадались и другие преисполненные безмятежности люди. Время от времени кто-нибудь садился на землю, стаскивал с ног обувь и удобно устраивался на тротуаре вздремнуть, перед тем как начать по новой. Некоторые проводили в квартале влюбленных всю свою жизнь, питаясь перцем и ананисовкой. Эти были худые и жилистые, с горящими глазами, закругленными жестами и утоленным духом.

На углу какой-то улицы Вольф и Ляпис наткнулись на двух моряков, выходивших из голубого дома.

– Вы здешние? – спросил тот, что повыше.

Он был высокого роста, темноволосый, курчавый, с мускулистым телом и римским профилем.

– Да, – сказал Ляпис.

– Вы нам не подскажете, где тут можно поиграть? – спросил другой моряк, среднего роста и вида.

– Во что? – сказал Вольф.

– В кровянку или в задери-подол, – ответил первый моряк.

– Игорный квартал вон там… – сказал Ляпис, указывая перед собой. – Пошли.

– Мы за вами, – хором сказали моряки.

И они зашагали, переговариваясь.

– Давно вы сошли на берег? – спросил Ляпис.

– Два года тому назад, – ответил высокий моряк.

– Как вас зовут? – спросил Вольф.

– Меня всегда звали Сандр, – сказал высокий моряк, – а мой приятель зовется Стремглавк.

– И все эти два года вы провели в квартале? – спросил Ляпис.

– Да, – сказал Сандр. – Здесь нам хорошо. Мы очень любим игры.

– Кровянку? – уточнил Вольф, читавший в свое время морские истории.

– Кровянку и задери-подол, – лаконично высказался немногословный Стремглавк.

– Не хотите ли сыграть с нами? – предложил Сандр.

– В кровянку? – спросил Ляпис.

– Да, – сказал Сандр.

– Вы наверняка слишком сильны для нас, – сказал Вольф.

– Отличная игра, – сказал Сандр. – В ней нет проигравших. Есть только более или менее выигравшие, чужим выигрышем пользуешься точно так же, как и своим.

– Я, в общем-то, готов попробовать, – сказал Вольф. – Черт с ним, со временем. Нужно испробовать все.

– Еще не время, – сказал Стремглавк. – Я хочу пить.

Он окликнул разносчицу напитков, которая тут же подбежала к ним. Ананисовка кипела у нее на подносе в серебряных стопках. Она выпила вместе с ними, и все четверо крепко расцеловали ее в губы.

Они все еще топали по толстой желтой шерсти, временами их, совершенно расслабившихся, живых вплоть до кончиков пальцев ног, окутывал туман.

– А до этого, – сказал Ляпис, – вы много плавали?

– Да, да, да никогда, – сказали оба моряка.

Затем Стремглавк добавил:

– Враки.

– Да, – сказал Сандр. – На самом деле и не переставали. Сказали «да, да, да никогда», поскольку, по нашему мнению, Кадароруссель бульбульбульбольшой чудомудоюдоак.

– Мы так и не поняли, куда вас занесло, – сказал Ляпис.

– Занесло на Берег Слоновой Кости, – сказал Сандр. – Мы пробыли там три дня.

Вольф и Ляпис поглядели на них с уважением.

– Ну и какой он? – сказал Вольф.

– Цвета слоновой кости, – сказал Стремглавк.

– Зашибись! – сказал Ляпис.

Он сильно побледнел.

– Нечего об этом размышлять, – сказал Сандр. – Теперь все это уже в прошлом. И, кроме того, в настоящий момент, может, это вовсе и не так, а как – не определишь.

Он остановился.

– Так и есть, – сказал он. – Мы на месте. Вы были правы, это как раз тут. За два года, которые мы уже здесь, нам так и не удалось отыскать это место.

– А как вы обходитесь на море? – спросил Вольф.

– В море, – сказал Сандр, – там все разное. Не бывает двух одинаковых волн. А здесь все всегда схоже. Дома и дома. Невозможно.

Он толкнул дверь, этот аргумент на нее подействовал.

Внутри было просторно. Изобилие моющегося кафеля. На одной половине для игроков были установлены кожаные кресла, на другой – привязаны голые люди, женщины или мужчины, по вкусу. Сандр и Стремглавк уже сжимали в руках трубки для кровянки, украшенные их инициалами, и Ляпис взял со специального подноса две такие же – себе и Вольфу – и коробку игл.

Сандр уселся, поднес трубку ко рту и выдохнул. Прямо перед ним стояла девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Игла воткнулась ей прямо в мякоть левой груди, и большая капля крови выступила, набухла и скатилась вдоль тела.

– Сандр неисправим, – сказал Стремглавк. – Всегда целит по грудям.

– А вы? – спросил Ляпис.

– Прежде всего, – сказал Стремглавк, – я дуюсь только на мужчин. Женщин я люблю.

Сандр был уже на третьей игле. Она вонзилась столь близко к двум первым, что послышалось легкое позвякивание стали о сталь.

– Ты хочешь сыграть? – спросил Вольф у Ляписа.

– Почему бы и нет? – сказал Ляпис.

– У меня, – сказал Вольф, – уже нет никакого желания.

– Может, старуху? – предложил Ляпис. – Ничего плохого от этого не будет, старуху… под глаз.

– Нет, – сказал Вольф. – Мне это не нравится. Ничего забавного.

Стремглавк выбрал мишень на свой вкус – истыканного сталью юношу, с безразличным видом разглядывавшего свои ноги. Он набрал в грудь воздуху и выдохнул изо всех сил. Игла с размаху попала в тело и исчезла в паху парнишки, который при этом подскочил на месте. Подошел распорядитель.

– Вы играете слишком сильно, – сказал он Стремглавку. – Подумайте сами, как их оттуда извлекать, если вы пуляете с такой силой!

Он нагнулся над кровоточащей точкой и, вынув из кармана пинцет из хромированной стали, деликатно покопался им в плоти. Сверкающая красная игла вывалилась на кафель. Ляпис колебался.

– Мне очень хочется попробовать самому, – сказал он Вольфу, – хотя я вовсе не уверен, что мне это понравится так же, как и им.

Сандр уже вколол все свои десять игл. Руки его тряслись, рот кротко сглатывал набежавшую слюну. На месте глаз у него виднелись одни белки. Он откинулся на спинку кресла, корежимый чем-то вроде спазма.

Ляпис покрутил ручку, при помощи которой перед ним менялась мишень. Вдруг он замер.

Перед ним стоял человек в темной паре, который разглядывал его с грустным видом. Ляпис провел рукой по векам.

– Вольф! – выдохнул он. – Вы его видите?

– Кого? – сказал Вольф.

– Человека прямо передо мной.

Вольф взглянул. Ему было скучно. Он хотел уйти.

– Ты спятил, – сказал он Ляпису.

Рядом с ними раздался шум. Это Стремглавк опять задул слишком сильно и схлопотал в отместку полсотни иголок в лицо, тут же превратившееся в красную кляксу. Он жалобно стонал, пока двое хранителей вели его прочь.

Смущенный этим зрелищем, Ляпис отвел глаза. Потом снова взглянул перед собой. Мишень отсутствовала. Он встал.

– Я с вами… – пробормотал он Вольфу.

Они вышли. Все их оживление как рукой сняло.

– И почему мы встретили этих моряков? – сказал Ляпис.

Вольф вздохнул.

– Повсюду там много воды, – сказал он. – И так мало островов.

Они размашисто шагали прочь от игорного квартала, и перед ними вырастала черная решетка города. Миновав ее, они очутились в темноте, сотканной из нитей тени; до дому им был еще час ходу.