Как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет.

Санкт-Петербург. Морской кадетский корпус

24 марта 1882 года

Великий князь Александр Михайлович

(Сандро)

Слишком долго побыть в одиночестве мне не дали, да это и практически невозможно, когда в здании находятся десятки молодых здоровых подростков, у которых энергия не просто хлещет через край, но фонтанирует подобно гейзеру. Начальство, естественно, предпринимало все возможные меры, ибо, как глаголет старая армейская мудрость: толковый командир обязан так загонять подчиненных, что к концу дня их сил должно хватить лишь на то, чтобы доползти до своей койки и мгновенно заснуть. А иначе быть беде. Что касаемо Морского кадетского корпуса, то вот уже второй год кадеты с удовольствием отдавались физическим упражнения с разнообразными гантелями и гирями. Помимо этого, после того как профессор Вячеслав Авксентьевич Манассеин, ставший лейб-медиком императора, опубликовал в журнале цикл статей о волевой гимнастике, которой не суждено теперь было носить имя Анохина, он в некотором роде выпустил джинна из бутылки. Теперь тысячи молодых людей пытались разорвать цепи, подбрасывали большой кожаный мяч, набитый смесью из опилок и дроби, и скрупулезно раз в неделю замеряли диаметр бицепсов и иных мышц. Естественно, полный комплект необходимых спортивных снарядов появился в Морском корпусе. Было создано несколько спортивных клубов в Санкт-Петербурге, Москве и других крупных городах Империи.

Сия позитивная тенденция тщательно отслеживалась и результаты еженедельно докладывались императору. И это не было блажью страдающего от скуки коронованного бездельника, ибо состояние здоровья российского студенчества к концу XIX века вызывало тревогу. К двадцати годам молодые люди буквально через одного страдали запорами, геморроем, хроническим кашлем, да и так называемый гусарский насморк среди них не был экзотической хворью. И при этом выкуривали по нескольку десятков папирос в день и отличались немереным потреблением хлебного вина. Постоянно жалующиеся на недостаток средств студенты тратили на табак и спиртные напитки от двух до шести рублей ежемесячно. А если учесть, что бутылка дешевой водки стоила примерно двадцать копеек, то следовало применять архиважные меры. В общем, с подачи Сандро, Михаил Николаевич решил ударить физкультурой по зеленому змию. Этот почин горячо поддержала медицинская рать, возглавляемая профессором Манассеиным, а информационную поддержку оказали все издания господина Каткова. Ученые мужи чуток поднапряглись, и из-под их пера вышел не только поток статей, рассчитанных прежде всего на широкую аудиторию, но и несколько книг и учебников. Самая первая из них именовалась: «Атлетические игры для войск, военных и юнкерских училищ и старших классных корпусов». Естественно, что среди авторов значились исключительно ученые мужи, но надо отдать им должное, во введении прозвучали слова благодарности в адрес его императорского величества Михаила Николаевича за руководство, помощь, поддержку и протчая, протчая, протчая. Упоминание имени великого князя Александра Михайловича было убрано по личной просьбе государя, коий не хотел преждевременного привлечения излишнего внимания к своему сыну.

Среди кадетов Морского корпуса не осталось ни одного человека, который бы не увлекся атлетической гимнастикой, а контр-адмирал Епанчин умело подогревал сии начинания, объявив о создании нескольких команд, проведении соревнований и призах, как общих, так и индивидуальных. А уж когда появился значок КС, что означало «кадет-спортсмен», и разработан специальный комплекс упражнений, утвержденный лично военным министром, то за право обладания заветным значком развернулись ожесточенные спортивные баталии. Соответственно укрепилась и дисциплина, ибо в Морском корпусе значительно снизилось количество желающих бесцельно побродить по городу в поисках приключений. Многие кадеты после вечернего чая шли таскать железо, тем более что в денежной смете расходов Морского корпуса появились средства для оборудования ванных комнат, где можно было смыть пот и грязь. Именно оттуда как раз и шел кадет старшего курса Крылов, который вот уже почти полгода приятельствовал с Сандро.

– Что, Саша, задремал или грезишь? – с улыбкой поинтересовался у него Алексей. – А то давай в шахматы сыграем, как раз до отбоя успеем.

Возражений не последовало, да и в прошлом, точнее в далеком будущем академик весьма уважал эту игру, и, расставив фигуры, они начали партию. Несмотря на то, что Крылов любил математику и великолепно в ней разбирался, опыт и мастерство были на стороне Сандро, поэтому он мог позволить вести игру в стиле незабвенного Штирлица, одновременно думая о своем.

– Я хочу сыграть с тобой защиту Карро – Канн! – провозгласил Алексей, победно усмехаясь.

Ексель-моксель, помяни Штирлица всуе, так сразу же и цитаты из фильма вывалятся на мою скромную головушку… Стоп! А разве эта зашита уже известна?! Вроде как рановато еще? Или нет? Одни вопросы.

– А что это за хрень, Леша, откуда ты ее взял? – поинтересовался сразу же, старательно скрывая свой интерес.

– В английском шахматном журнале вычитал. Там австриец Канн проанализировал дебют, предложенный англичанином Карро. Вот и хочу тебя удивить.

– Хм…

Все-таки мне интересно, это подтверждает версию об альтернативной реальности, или это расхождение результат уже нашего появления?[37]

– Ну что задумался, ходи! Ты белыми!

– Ага! – говорю и двигаю пешку от ферзя на две клетки вперед.

– Э-ээ… мы так не договаривались, ты всегда от короля ходишь… – обиженно произнес Крылов.

Конечно, я-то знаю, как играется эта защита, вот и сделал первый ход не такой. Просто приятно было посмотреть на очень огорченную физиономию друга.

– Ладно, – соглашаюсь, – так как я должен пойти?

– Е2-е4! – бодро рапортует будущий судостроитель.

Ну-ну…

Хожу так, как он хочет, и получаю в ответ с7-с6. Сделав этот ход, Алексей с торжеством смотрит на меня, мол, вот я какую тебе задачу придумал! Тоже мне задача. Я лично наблюдал за игрой Анатолия Карпова, который эту защиту очень уважал и часто разыгрывал на самых различных турнирах. И что тебе, милок, предложить? А уйду-ка я от классической схемы. Посмотрим, попадешься ты или нет! Белая пешка от ферзя идет на две клетки вперед, ей симметрично выдвигается такая же пешка черных. Дальше надо развивать коня, но я беру своей пешкой на d5, чем ставлю Крылова в тупик. Он на автомате пешку мою ест своей, а я тут же двигаю еще одну пешку с2-с4. Атака Панова! Так… Крылов очень смешно чешет репу, прикидывая варианты. Мне интересно, попадется он или нет? Есть в этой атаке очень симпатичная ловушка, к ней и веду дело. На девятом ходу ловушка срабатывает, и на вроде бы читающийся маневр конем следует стремительный удар. На роковом тринадцатом ходу Ляксей остается без коня. Допрыгался. Довести партию до логического финала – дело техники.

– Сандро, так ты просто зверь! Там, в теории, такого и близко не было! – сокрушается товарищ.

– Так я теорию не читал, вот и играл… по наитию.

– По наитию? Что-то рожа у тебя больно довольная, ваше высочество, никак эту статью прочитал и ловушку мне приготовил заранее! Только с кем-то посовещался, думаю… Не, сам ты не мог до такого допереть… Или ты гений! Вот никогда больше не буду играть с тобой в шахматы на деньги!

– Так мы никогда на деньги и не играли!

– Вот я и не буду! – довольно нелепо дуется Крылов.

А ведь интересно наблюдать за тем, как сердится будущий профессор, генерал и Герой Социалистического труда. Правда, последнее скорее всего Алексею не светит, так как сомнительно, что это звание, равно как и СССР, появятся в этой ветви истории. Во всяком случае, если у нас получится то, что мы задумали. Что-то по типу революции Мэйдзи в Японии. Когда академик обсуждал с Михаилом Николаевичем цели обучения в Морском корпусе, то одной из основных было названо формирование личной команды, первой из задач которой станет эффективное построение и развитие флота. В списке нужных людей на первых местах стояли имена Алексея Николаевича Крылова и Владимира Дмитриевича Менделеева, вот и был разработан план операции «знакомство». Да, именно операции. Дело в том, что положение Сандро в Корпусе было несколько двойственным. Иные ему завидовали, да и было чему: великий князь и сын императора. Поэтому все его достижения объяснялись высоким происхождением и отцом-императором. А явные и выдуманные недостатки приписывались, как ни странно, именно этим же обстоятельствам. Естественно, что это не означало, что ему угрожал так называемый «цук» со стороны кадетов старших по возрасту, среди самых бесшабашных голов умалишенных не было, дабы поднять руку на сына императора. Однако присутствовала настороженность и периодические попытки «взять маменькиного сынка на слабо».

Но после того, как Сандро одним из первых выполнил нормы, позволяющие получить значок КС первой степени, а в спортивном поединке положил на лопатки детину выше себя на голову, злые языки приумолкли. Крылов не относился к категории злопыхателей, но, обладая сильным чувством самоуважения, предпочитал держать дистанцию и ограничивать общение служебными рамками. Нечто подобное Сандро предвидел, и был разработан специальный план, который базировался на рекомендациях, почерпнутых из наработок Карнеги и профессиональных психологов, да и вообще за его плечами был опыт двух последующих веков, а также самого академика. Прожить очень долгую жизнь и десятки лет успешно проработать в институтах и университетах, кои, как правило, напоминают банки со скорпионами или серпентарий с кобрами и иными суперядовитыми змеями, и при этом остаться человеком, не переродиться в законченного негодяя и при этом не позволить себя сожрать, это не каждому дано. В общем, академик беззастенчиво сплагиатил.

На этот раз он воспользовался, можно сказать, классикой фантастики, романом Роберта Хайнлайна «Гражданин Галактики», тем эпизодом, в котором некая сообразительная девица Лоэн, желая для начала подружиться, а затем женить на себе главного героя по имени Торби, прикинулась наивной дурочкой и спровоцировала его на проведение импровизированных лекций по высшей математике. При этом она, естественно непреднамеренно, умолчала об окончании специальной математической школы и специализации по многомерной геометрии. Правда, когда Сандро обсуждал все нюансы плана с Михаилом Николаевичем, то папаша, а точнее ученик, изволил издеваться и советовал не увлекаться, дабы процесс обучения не зашел слишком далеко. И даже безбожно фальшиво не пропел, а по-медвежьи проревел строчку из песни Александра Дольского: «…господа офицеры, голубые князья…». А далее заржал и, погрозив пальцем, подытожил: «Смотри, только не увлекайся, пготивный». В общем, ученичок окончательно оборзел и явно решил отыграться за все годы работы над докторской, когда он был вынужден безропотно молчать, внимать, вздыхать и лишь думать про себя: «…когда же черт возьмет тебя». Пришлось покрутить пальцем у виска и предложить вернуться к нашим баранам, то есть к Крылову и Менделееву. Ну с первым было проще, ибо он сам подробно описал свою жизнь в книге «Мои воспоминания», в том числе и то, как на «выпускном экзамене сумел сперва поспорить, а затем и убедить в своей правоте самого Зыбина, автора учебника по сему предмету». Сказано – сделано. Алексею импонировало, что он выступает в качестве наставника у сына императора, а Сандро, в свою очередь, с удовольствием проводил с ним совместные тренировки по фехтованию и договорился о совместном посещении тира. В общем, гениальная мысль, высказанная особой родом из потомственной морской семьи: «Совместный труд для моей пользы, он объединяет» подтвердила свою эффективность.

Крылов убедился, что великий князь – свой парень, и не раз вместе с ним посещал Ново-Михайловский дворец, тем более что император с супругой переехали в столицу, то бишь в Москву, и причин стесняться не было. Очень скоро к ним присоединился и Владимир Менделеев. С этим человеком у обоих попаданцев были связаны далеко идущие планы. Но если Крылов дожил до весьма почтенного возраста, то Владимиру в реальной истории выпала ранняя смерть от инфлюации в возрасте Христа. Следовало сберечь для России человека, который обладал задатками талантливого ученого. Достаточно упомнить его проект строительства плотины в Керченском проливе с целью превращения Азовского моря в глубокое внутреннее русское море, доступное для плавания больших морских судов. Да и смерть сына явно укоротила век самого Дмитрия Ивановича. В данном случае подружиться удалось с помощью фотографии, которой Владимир, как и его уважаемый батюшка, был страстно увлечен. Причем степень этой страсти можно оценить тем, что в иной ветви истории он написал цикл статей для Энциклопедического словаря Брокгауза-Ефрона. Тут большую помощь оказал Александровский. Иван Федорович гостеприимно распахнул двери своего фотоателье, и Владимир стал проводить там большую часть свободного времени, знакомясь с тонкостями сего мастерства и с разнообразными техническими новинками. Особенно Менделеева-младшего поразили эксперименты по проведению фотографирования под водой через стекло иллюминатора. И для участия в них он даже совершил несколько погружений на подводной лодке Александровского, прошедшей некоторую модернизацию и доработку. Естественно, что все сии действия происходили с ведома и согласия как Дмитрия Ивановича, так и начальника Морского корпуса контр-адмирала Епанчина. Очень часто компанию ему составляли Алексей и Сандро, и вскорости их сокурсники стали именовать неразлучную компанию – «три мушкетера», а в учебных классах Корпуса появились прекрасно сделанные фотоснимки кораблей и подводных пейзажей.

Постепенно и Сандро, помимо трезвого расчета, стал испытывать к своим товарищам искреннюю привязанность, они превратились в настоящих друзей. Особенно его растрогал поступок Алексея, случайно услышавшего, что он мечтает о хорошей собаке. Крылов написал своему отцу, и очень скоро в Санкт-Петербург привезли щенка меделянской породы. Это был по-настоящему царский подарок, ибо когда-то этих могучих русских мастифов держали в княжеских псарнях, а короли и азиатская знать были счастливы, если им презентовали этих щенков. Взрослый пес мог сбить с ног быка или в одиночку биться с медведем. Это был идеальный страж и телохранитель, в чем Сандро смог убедиться несколько позже.

Так получилось, что именно Ново-Михайловский дворец стал местом привязки и сбора их коллектива. Тройка мушкетеров стала его становым хребтом, но на такой каркас следовало натянуть еще и мясо. В общем, Сандро уже сейчас старался воспользоваться увольнительной, чтобы собрать у себя во дворце небольшой коллектив друзей-единомышленников. Среди них были два Николая и два Свешникова. Николай Старк (Николай Николаевич) и Николай Свешников (Николай Львович), был еще Дима Свешников (Дмитрий Александрович). К этому коллективу немного позже присоединился Веня (Вениамин Николаевич) Протопопов, Лев (Львович) Владимиров и Андрей (Павлович) Македонский. Последнего надо было брать в компанию за одну фамилию, жалко, что он не Александр, но и так неплохо получилось. Все они были выходцами из офицерских семей, но не из княжеских родов, с теми же князьями Шаховскими, обоими, что учились на сем курсе, отношения как-то не сложились. Объединило их еще и увлечение стрельбой. Сандро договорился, так что их коллективу был открыт доступ в Манеж «на пострелять». Михаил Николаевич там тоже оттягивался, уходя от тяжких дум о судьбах России, так что оборудование стрельбища было на месте. И стрельцы Сандро исправно переводили пачки патронов, избивая мишени до неузнаваемости. А потом были посиделки на дому у Сандро и разговоры под чай, кофей и молодое грузинское вино, которого в подвалах дворца было всегда в достаточном количестве. Впрочем, молодежь под руководством зверомудрого академика не напивалась, а в карты играла, но только морские. Разыгрывали сражения, пользуясь подсказками из будущего, взяв за образцы штабные игры советского флота.