Он мог предсказывать войны и голод; впрочем, это было нетрудно: всегда где-нибудь да воюют и почти всегда где-нибудь голодают.

Санкт-Петербург. Мариинский дворец

22 ноября 1880 года

ЕИВ Михаил Николаевич

В Российской империи голод – состояние перманентное. Редко когда три-четыре губернии не страдают от недорода, чаще шесть-восемь. Большой голод – это когда недород уже в пятнадцати губерниях и более того. Такой голод должен был накрыть страну в 1891 году. Но я готовился не к нему. В 1883-м восемь губерний будут нуждаться в хлебной помощи. В этом году только шесть! Сказал, и меня аж передернуло! Проблема была в том, что наш бюрократический аппарат на сие бедствие почти не реагировал. Есть в губернии запасы зерна на этот случай – их раздают в виде помощи крестьянам. Кому сколько достанется. Местные чинуши отнормируют сие вспомоществование и на этом деле поставят крест. А! Могут еще благотворительность проявить. При этом в соседней губернии на пристанях зерно может гнить, ибо уродилось, а цену не дают. Особенности внутреннего рынка, на котором властвуют спекулянты. Именно большевики использовали хлеб как главное оружие установления диктатуры пролетариата. Еще весною я разразился указом, который определил, что никакой бесплатной помощи в голодных губерниях не будет. Крестьянские семьи получали зерно в обмен на рабочие руки. Был составлен план общественных работ, на которые их привлекали[20]. И главными были работы по улучшению того, что не существует. Я имею в виду дороги. У нас ведь не дороги, а направления. А как можно улучшить направление? Вот! Но делать-то надо! Там, где планировалось строительство железных дорог, – крестьяне привлекались на это дело, в прочих местах – латали мосты, укрепляли полотно, засыпали щебнем ямы. Работы хватало. Были составлены планы, куда из государственных хранилищ следует направлять зерно, в случае недорода. А еще крестьянские хозяйства в местах с недородом обязывались высаживать картофель.

Тут такой феномен наблюдался: в нечерноземных районах картофель активно культивировали, и это помогало голод пережить. В районах, богатых черноземом, – выращивали исключительно зерно, на земляные яблоки внимания не обращали. Старался Петр Алексеевич привить любовь к картофелю, да недостарался. А тут пример Швеции под боком. Как только начали активно выращивать барабольку, голод ушел, в стране стало увеличиваться население. Сейчас его даже слишком много – уезжают на заработки в САСШ. Народ у нас косный, не просвещенный. Господи! Сколько ломать! И с чего начать? При этом еще больше надо строить! А взбесило меня сегодня то, что в губерниях, в которых случился недород, никто ничего не делал. Никаких общественных работ! Отписались, зерно приготовили к раздаче, но опять никто не пошевелился позаботиться перебросом зерна из Нижнего Поволжья, где был большой урожай, в проблемные губернии. Предписание получили. Отписались, что списались! С-суки! Надо чуть проредить чиновничье поголовье! А то оскотинились, Анну на шею, на людей смотрят, как на быдло, нос воротят. Понимаю я красных, которые с удовольствием эту сволоту расстреливали. Вот только мне таких возмущений не надо. С этой сволотой было убито огромное число неповинных, умных, деятельных людей, которые могли принести огромную пользу государству. Вызвал секретаря.

– Сергей Юльевич, ждут?

– Только что прибыли, государь.

– Прекрасно. Зовите. И еще. Сколько вам понадобится времени, чтобы составить справку о состоянии существующей железнодорожной сети?

Витте задумался.

– Три дня.

– Хорошо, я дам вам неделю. Через неделю жду вас с докладом. И запланируйте поездку на Рязанский шпалопропиточный завод, предупредите фон Мекка. Когда это возможно?

– Двадцать пятого или двадцать седьмого. Если в этом месяце.

– Так, лучше на двадцать пятое.

Интересно, как это у Николая Второго, ныне уже покойного, получалось ворон пострелять? Читал его дневники с чувством брезгливости. Насколько недалекий типус, ежели по ним судить. Как историк я точно знаю, что эти дневники подлинники, но верить в это не хотелось. Зачем тянуть воз, который тебе в тягость? Не можешь, не хочешь… слезай с таксо, иди пешком – капусту выращивай, бери пример с великих!

В кабинет заходят двое. Начальник департамента государственной полиции Плеве и государственный контролер Сольский. После официального приветствия прошу их занять свои места.

– Господа, что вы думаете по поводу справки, что я отправил вам? Прошу, Вячеслав Константинович, хочу узнать ваше мнение.

– Ваше императорское величество, по моим каналам сведения подтверждаются. Мы уже имели отдельные сигналы, но полнота картины не была ясна. На мой взгляд, мы имеем дело либо с осознанным саботажем ваших решений, либо с обычным головотяпством. Но в таком масштабе назвать оное обычным я бы не рискнул.

– Дмитрий Мартынович?

– Надо бы разобраться, ваше императорское величество. Ревизию отправить. Мне кажется, что там воровство. Скорее всего, зерна-то в магазинах[21] и элеваторах там нет. Распродали тихонечко, да сейчас спишут на помощь голодающим, да еще и запрос пошлют – не хватает, мол. Голод – он все спишет. Посему и работы не хотят организовывать. За работу надо людям что-то давать, отчетность опять-таки. Можно попасться. Оно, конечно, государственная монополия на вывоз зерна за границу аппетиты спекулянтов-то поубавила, да не настолько, чтобы уж очень.

– Значит, если пошлете ревизоров, будут серьезные проблемы? Хлебные бароны люди с железной хваткой. Так что тут надо, чтобы оба ваших ведомства слились в экстазе, так сказать. В общем, вы, Дмитрий Мартынович, готовьте ревизию, причем быструю и беспощадную. А вы, Вячеслав Константинович, обеспечьте им силовое прикрытие, дабы никто палки в колеса ревизии не вставлял. Привлекайте людей из столицы, мне ли вас учить?

Обговорив все нюансы предстоящего действа, в котором самым тонким моментом оставался как раз человеческий фактор… знаете сами, нет такого человека, которого нельзя было подкупить, разве что Мехлиса нельзя было… Ладно, найти неподкупных и честных можно, кстати, и у Сольского репутация Мехлису под стать. Утверждают, что неподкупен. Но все-таки несколько людей и Воронцова-Дашкова, и Мезенцова приглядывать за ними будут. На всякий случай. Очень я хочу понять – не хотят ли зерновые бароны снова стать королями, да еще и на царство замахнуться?

После небольшого перерыва на кофий я принял трех посетителей, которые впервые встретились у меня в приемной. Это был профессор Владимир Павлович Безобразов, известный ученый, обучавший основам экономики многих молодых великих князей, человек весьма энергичный, талантливый педагог и весьма интересный экономист, имеющий свои собственные взгляды на те процессы, что происходят в государстве. Он нисколько не тушевался в моем присутствии, со многими Романовыми имел дело, так что вел себя вполне естественно, но и не слишком раскованно, подчеркивая, что понимает положенную по этикету дистанцию. А вот на молодых людей, кои стеснялись и нервно бледнели, смотреть было более интересно. Сергей Федорович Шарапов, тридцати пяти лет, подающий надежды экономист, в то же время человек с весьма авантюрной жилкой. Славянофил. Участвовал в войне на Балканах, в Боснии попал в плен к венграм. После освобождения занялся сельским хозяйством у себя в имении. И Александр Иванович Скворцов, также экономист, близкий по своим взглядам и убеждениям к марксистам. Ульянов-Ленин его критиковал, значит, толковый специалист. Ну что же, приступим.

– Господа, я собрал вас вместе, потому что мне интересен ответ на один вопрос. В меморандуме, что вы получите у моего секретаря, находится секретный проект финансовой реформы, которая должна пройти в два этапа и завершиться приведением рубля к золотому стандарту. Меня сей проект несколько смущает. Вопрос к вам таков: провести независимую экспертизу сего проекта, дав ответ на три предварительных вопроса. Первый – положительные и отрицательные стороны проекта. Второй – перспективы его применения для нашей экономики, промышленности и сельского хозяйства, третий – кто более всего выигрывает от этого проекта. После чего и главный вопрос – нужен он нам, или его не запускать, а если запускать, то какие коррективы необходимо сделать.

Чуть прерываясь, смотрю на собравшихся экспертов. Безобразов подозрительно щурится. Не ожидал, что окажется в команде с молодыми и никому не известными людьми? А вот у Скворцова и Шарапова совершенно ошалелые лица. Кто они такие и отчего именно на них остановился царь-батюшка, понять не могут. Объясняем.

– Господа, с сего дня вы экспертная экономическая комиссия. Мне нужен абсолютно незаангажированный вывод, вот почему главой комиссии я назначаю уважаемого Владимира Павловича, а вас, молодые люди, делающие первые шаги на сем поприще, призвал потому, что мне нужен свежий взгляд на сии проблемы. Ведь эта реформа – наше будущее, и делается она для того, чтобы нынешние дети увидели процветающую и могущественную Россию. Благодарю вас за внимание. Сергей Юльевич предоставит вам необходимые бумаги, выделит помещение для работы и двух помощников, которые обеспечат вас всем необходимым. Любой запрос будет немедленно выполнен, но и вам придется дать подписку о неразглашении секретных сведений, кои могут у вас оказаться.

Когда посетители ушли, я пригласил в кабинет Витте.

– Сергей Юльевич, я вам дал поручение по железным дорогам, зная, что вы работали в этой системе и вам будет проще собрать объективные сведения и предоставить мне необходимые данные. Но я хочу, чтобы вы понимали, что необходимо осветить. Скажите, вам не кажется, что все железные дороги необходимо передать во владение государству?

– Необычайно сложный вопрос, Михаил Николаевич. Частный капитал построил много километров дорог, причем в коммерчески выгодных направлениях. Где есть выгода, туда и тянут рельсы. При этом они не работают на перспективу, а исходят из ситуации сегодняшнего дня. Дороги строятся быстро, но вот качество… Могу сказать сразу же, что если строительством будет заниматься исключительно государство, то стоимость каждого километра возрастет в несколько раз. Там, где государство проложит версту, Поляков проложит три, а то и четыре – за те же деньги. Но вы как-то сказали такую фразу: инфраструктурные проекты. То есть те, что не дают сиюминутной выгоды, но улучшают экономические условия на определенной территории. Я правильно понял сей термин, государь?

Киваю утвердительно в ответ. Как сказали бы герои Ильфа и Петрова: «А Витте у нас голова».

– Такие проекты не выгодны частному капиталу, ибо им нужна немедленная прибыль. Пример господина Путилова показателен тем, что, пытаясь осуществить именно инфраструктурный проект морского порта, он пришел к разорению, которого ничего вроде бы не предвещало. Их может тянуть только государство. Ну что же, постараюсь составить справку, исходя именно из таких предпосылок.

– Не только, Сергей Юльевич, не только. Взгляните на проблему немного шире. Огромные пространства России, но иных надежных средств передвижения, нежели железные дороги, по ней просто не существует. Да, не построили у нас римляне свои знаменитые тракты. И не дошли сюда, а если бы и дошли – все равно бы не построили – климат не тот. На современном уровне технологий обычные дороги – это просто направления. Посему переброска войск – чугунка. Перевозка продовольствия и промышленного сырья и товаров – то же самое. Наши железные пути должны быть рассчитаны на серьезный грузопоток. А что мы имеем сейчас? Вот на это вы мне и ответите. А уже далее необходимо думать, как сие исправить и что можно сделать, чтобы положение стало лучшим.

– И еще, государь. Национализация дорог может затронуть капиталы весьма богатых и влиятельных личностей. Они будут сопротивляться этому. И могут быть опасны – и государству, и вам лично.

Ну что же, не промолчал. Молодец! Хвалю.

– Осветите и эту проблему. В таком разрезе вам недели будет достаточно?

– Сделаю, государь.

– Ну вот и великолепно. Кто-то еще?

– Через четверть часа запланирована встреча с Менделеевым.

– Тогда обед на двоих, за ним и поговорим.

И не то чтобы я Дмитрия Ивановича откармливать решил, но действительно очень проголодался. А сам наш великий ученый весьма к своему здоровью наплевательски относится, не понимая, что это – наше национальное достояние. Так что подкормить его будет добрым делом.

Дмитрий Иванович прибыл по весьма важному делу. Наконец-то все было готово для открытия института стали и сплавов. И самым сложным в этом деле было не только найти помещение, создать лабораторию, оснастить ее. Тут у нас как раз были кое-какие наработки, а вот собрать самых значимых ученых и засадить их за один стол, да начать работать в одной упряжке. И тут авторитет Дмитрия Ивановича, за которым маячил авторитет и царя-батюшки, строгого и справедливого, оказался как нельзя кстати. Вспомнив, что у меня вроде свободный день двадцать седьмое, договорились о торжественном открытии именно в этот день, причем с прибытием на оное всего царского семейства.

В то время, как мы с Менделеевым уплетали вкуснейшие блюда, приготовленные дворцовым поваром, ну как вам и седло косули, и замечательный суп с раковыми шейками, несколько видов картофеля – гарниром, заячья печень в нежнейшем соусе? Конечно же несколько салатов с зеленью. И белые грибы, да под «менделеевку»… Дмитрий Иванович знал, как я называю сию водку производства братьев Лошкаревых. Делали они ее немного, почти вся шла на стол мне, государю, да на нужды двора. А вот у двора нужды были те еще! Так что братья не бедствовали, и как они смогли уговорить наше светило помочь им еще и с технологией? Убей меня бог, не знаю! Под это дело пришла мне светлая мысль навестить некого сербского студиозуса, который в электромеханической лаборатории заканчивал прототип генератора переменного тока. О том, что дело у него на финальной стадии, мне уже докладывали. А что? Государство – это контроль и учет. Точнее, контроль учета и учет контроля! Вот!!!

Будучи в хорошем настроении (а разве от «менделеевки» настроение может быть плохим), мы поехали на Выборгскую сторону, где располагалась сия лаборатория, точнее, это было небольшое помещение на территории электромеханического завода, который быстро расстраивался. Я в этом заводе был в доле, потому мы и заложили тут весьма солидный потенциал для роста производства. Идея генератора переменного тока возникла у Николы давно, как он говорил, ему эта идея пришла во сне. Вообще, этот юноша был определенно интуитом, человеком, с развитым нюхом на необычные решения. Конечно, мы ему предоставили несколько схем… Их вспомнил и нарисовал Сандро, как человек более подготовленный к миссии переброса в это время. А я что? Я с боку припека. Случайно царем нарисовался. Как говорится: Кто тут в цари крайний? Никого нет? Так я тогда первый![22]

В общем, приехав в лабораторию, мы с Дмитрием Ивановичем ловко увернулись от молнии, кои били тут по всему помещению в весьма хаотическом порядке. Правда, были они небольшой мощности, но все-таки впечатлило! Аж волосы встали дыбом! Неужели Никола макетик своего генератора электричества из воздушных колебаний собрал? А что? Может быть, и оный ему приснился недавно. А модельку сообразить для него дело плевое. Небось будет просить денег на полновесную модель! Не дам! А то он из Америки в Сибирь влупил на Тунгуску. А если сейчас влупит? Да не по Неваде, а по Нью-Йорку? Подумать надо! Таких гениев надо держать в ежовых рукавицах! Правда, Ежова у меня нет (и слава богу). И гению нужен простор и свобода. В общем, диалектика с эклектикой… Увидев гостей, Тесла что-то там вырубил. В лаборатории попахивало озоном и крупными неприятностями. Ага! Надо подсказать Николе набирать себе в помощники не столь впечатлительных юношей. А то сей молодой человек явно не в себе… Настолько, что медикуса к нему надо вызвать немедленно. Никола, путая сербские и русские слова, объяснил, что собрал модельку, да вот не ожидал подобного эффекта. Вот Василия, добровольно-принудительного помощничка, и приложило. Ну а потом похвастал-таки синхронным генератором переменного тока. Воплотил свою идею. Молодец. А по поводу помощника…

– Знаете, Никола, я пришлю вам помощника, который в вашей лаборатории не только приживется, а еще и придется вам ко двору. Поверьте, весьма перспективный молодой человек.

Я имел в виду студента Рижского политехнического института Мишу (Михаила Осиповича) Доливо-Добровольского[23]. Напишем ему, предложим интересную работу с параллельным обучением в Санкт-Петербурге. Да еще и от антиправительственной агитации убережем. Нечего ему в агитаторах ходить, пусть делом занимается! А то, что молод, так и Никола не старец, общий язык быстро найдут.

Ну что, здравствуй, двадцатый век! Я смотрю на эту грубоватую пока что модель двигателя, понимая, что вот оно – будущее. И в этом нам необходимо быть первыми. В условиях России электрификация – корень решения многих проблем. Не помню, кто сказал, что своим изобретением Никола Тесла создал двадцатый век и вторую техническую революцию – после первой (пара) вторая – электрическая. Ну что же. Теперь надо создавать генераторы, которые будут вырабатывать электричество и передавать его по проводам. А исследование эфирного электричества? Никола… Никола… Будут тебе эти исследования. Только не в Санкт-Петербурге, а где-то от него подальше, ибо техника безопасности прежде всего… А Нью-Йорк? А что Нью-Йорк, неплохой такой городишко… Нью-Йорка мне жалко! Но не очень.