После того как я написал этот сонет, предстало мне чудесное видение, и в нем я созерцал такие вещи, которые заставили меня принять решение больше не говорить об этой благословенной до тех пор, пока я не смогу сказать о ней более достойным образом. И в ожидании этого я стал учиться, сколько мог, как она о том, наверное, знает. Так что, если будет угодно Тому, Которым живы все вещи, чтобы моя жизнь продлилась еще несколько лет, я надеюсь сказать о ней нечто такое, чего никогда не было сказано ни об одной донне[58]. И потом пусть угодно будет тому, кто Господин Благородства, чтобы моя душа могла бы лететь туда, где она бы увидела славу своей донны, то есть благословенной Беатриче, которая блаженно созерцает лицо Того, Кто благословен во веки веков. Аминь!