После того как прошло столько дней, что как раз исполнилось девять лет со времени вышеописанного появления той благороднейшей, настал наконец такой день, когда эта чудесная донна предстала предо мною, одетая в белоснежную одежду, между двух благородных дам постарше ее, и, проходя по дороге, она обратила свой взор туда, где я стоял, испуганный; и по несказанной доброте своей, которая теперь получила свою награду в вечности, она поклонилась мне так приветливо, что мне показалось тогда, словно я вижу все пределы блаженства. И час, в который достиг до меня ее сладчайший привет, был как раз девятый того дня; а так как только в первый раз ее слова дошли до моего слуха, я охвачен был такой сладостью, что, словно опьяненный, удалился от людей и забился в самый отдаленный уголок своей комнаты, чтобы думать там о ней, благороднейшей.