I
О, вы, постигшие любви значенье
Мадонны, говорить о донне милой,
Хваля ее, покуда хватит силы,
И душу облегчить хочу я с Вами.
Когда о донне мыслю я в волненьи,
Амур так сладостно владеет мною;
Не будь я полон робостью такою,
Я б мог любовь зажечь в сердцах словами.
Не оскорблю вас гордыми речами,
И не сробею низко я душою,
Но с подобающею простотою
О ней, достойнейшей мадонне, с вами,
Любовь познавшими, а не с другими
Я поделюся мыслями моими.
II
К Божественному Разуму взывает
На небе Ангел: «Чудеса свершая,
Живет на свете, о Господь, святая
Одна душа, сияя чистотою.
И небо, где ее лишь не хватает,
Зовет ее; моленье воссылая
Создателю и к милости взывая,
Исполнено надеждою святою».
И речью Бог ответствовал такою:
«О милые, вы ждать должны в молчаньи
Надежду[33] вашу; в том мое желанье,
Чтоб тот[34] мадонну видел пред собою
И, в ад сойдя, чтоб грешникам ответил:
Я на земле святых надежду встретил.
III
Для неба предназначена мадонна.
Я воссылаю ей свои хваленья
И говорю: оставив все сомненья,
Иди за ней; там, где она ступает,
На души низких шлет Амур студеный
Мороз и погибает дума злая.
Кто на мадонну взоры поднимает,
Иль станет лучше, или умирает,
Но кто ее достоин лицезренья,
Тот власть мадонны чувствует душою
И, наслаждаясь радостью святою,
Прощает все, исполненный смиренья.
Мадонна даром Божьим обладает,
Кто с ней поговорил, беды не знает».
IV
Сказал Амур: «Такою чистотою
И прелестью из смертных кто сияет?»
Он смотрит на нее и так решает:
То чудо Бог послал нам в утешенье.
Как жемчугом, нежнейшей белизною
Ей бледность[35] легкая лицо покрыла.
Природа совершенство в ней явила,
Чтоб дать красы живое воплощенье.
И духи пламенной любви исходят
Из глаз ее, мгновенно поражая
Того, кто, взор на донну поднимая,
Их в сердце трепетном потом находит.
Запечатлен Амур в улыбке милой,
Ей пристально глянуть в лицо нет силы[36].
Моя канцона, путь твой направляю
Я к доннам тем, лети туда послушно.
Амура дочь, ты так легка, воздушна,
И сам тебя я воспитал такою.
Ты им скажи: мадонны, умоляю,
Мне укажите путь, я с порученьем
К той послана, кому несу хваленья.
И если вдруг сробеешь ты душою,
Не оставайся с низкою толпою,
Найди достойных мужа или донну,
Дорогу показать проси с поклоном
И к донне поспеши дорогой тою.
И, увидав Амура, будь готова
Амуру за меня замолвить слово.
Эту канцону для того, чтобы ее лучше поняли, я разделю более искусно, чем все предыдущие, и сделаю из нее три части: первая часть составляет вступление к последующим словам; вторая заключает в себе то, что я имел намерение рассказать; третья является как бы подчиненной предыдущим словам. Вторая начинается так: к Божественному Разуму, третья: моя канцона. Первая часть делится на четыре: в первой я объясняю, с кем я хочу говорить о моей донне и почему; во второй рассказываю, каким кажется мне ее благородство, когда я о нем думаю, и как бы я говорил об этом, если бы не терял смелости; в третьей говорю, как бы я сказал, если бы не был охвачен радостью; в четвертой я повторяю, к кому я обращаюсь и почему рассуждаю именно с ними. Вторая часть начинается словами: когда Мадонне шлю; третья: не оскорблю; четвертая: любовь познавшими. Потом со словами: к Божественному Разуму, — я начинаю повествовать о моей донне, и эту часть я разделяю на две. В первой я говорю, что именно о ней говорят на небе; во второй — что о ней думают на земле, и такими словами: для неба предназначена. Эта вторая часть разделяется еще на две. В первой я говорю о благородных качествах ее души, перечисляя некоторые ее действия и способности, проистекающие из ее души; во второй говорю о благородных свойствах ее тела, перечисляя некоторые ее прелести, так: сказал о ней Амур. Эта вторая часть подразделяется на две. В первой говорю о некоторых прелестях ее, которые нахожу во всем ее существе; во второй части говорю о тех прелестях, которые нахожу в отдельных частях ее существа, так: ее глаза.
Эта вторая часть делится на две: в одной говорю о глазах как об источниках любви; во второй — об устах как о цели Амура. И чтоб здесь не могло возникнуть никакой порочной мысли[37], я напоминаю читателю то, что написано выше, а именно: привет той донны, который состоял в движении ее уст, был целью всех моих желаний, пока я получал его.
Потом, когда я говорю: канцона моя, я прибавляю одну строфу, как бы подчиненную другим двум, и в ней я сообщаю, чего хочу от этой канцоны. Но так как эту последнюю часть очень легко понять, то я не буду трудиться разделять ее. Я знаю, что для того, чтобы совсем раскрыть смысл этой канцоны, следовало бы употребить еще более мелкое деление; но если кто не имеет столько ума, чтобы уразуметь все и по тем разделениям, которые я уже сделал, мне будет приятно, если он совсем ее оставит в покое, так как я боюсь, что уже слишком многим я поведал смысл ее теми пояснениями, какие я сделал, если предположить, что многие смогут ее прочесть.
