Томми Чандлер беспокойно заерзал. Прозвенел звонок с последнего урока, эхом разносясь по длинным, тихим коридорам средней школы Фэрфакса. Томми побежал, пытаясь удержать свои учебники. Оглядываясь назад, он видел неотступно следующую за ним тень, размахивающую длинными руками, как орангутан из «Убийства на улице Морг». И слышал омерзительный гортанный голос, накатывающийся на него, словно приливная волна:

– Я тебе говорил, чтобы ты больше не возвращался, ушлёпок… говорил… говори-и-ил…

– Отвяжись! – крикнул Томми срывающимся голосом. – Отстань от меня!

И тут он выронил учебники, рассыпав по всему коридору, который внезапно начал менять очертания, вытягиваясь до невероятных размеров, как в декорациях из «Тысячи пальцев доктора Ти». Он остановился, чтобы подобрать книги, но они выскальзывали у него из рук, а из-за спины быстро приближалось буханье армейских ботинок Быка Тэтчера. Тень упала на Томми, словно зимняя буря, он в ужасе поднял глаза…

…на будильник рядом с кроватью. Томми услышал пронзительный звон и протянул руку, чтобы нажать на кнопку, но не успел этого сделать, потому что внезапно стало тихо.

– Кто это? – услышал Томми голос отца. – Почему вы молчите? Черт возьми, Синтия, или это звонил какой-то сумасшедший, или…

Томми сел в постели и нащупал на прикроватном столике запасные очки. Надел их и посмотрел на часы, они были механические и поэтому не вырубились в девять сорок, когда отключили электричество. Часы показывали пять минут первого. «Кто это мог звонить?» – удивился Томми. Ветер все еще свистел за окнами, прерываемый беспорядочным стуком песка по стеклу. Перед тем как экран телевизора почернел, в специальном сообщении о погоде по Кэй-эй-би-си сказали, что ожидается скорость ветра между тридцатью пятью и сорока милями в час. А потом и телевизор, и свет погасли.

Телефон зазвонил опять. Томми услышал приглушенные ругательства отца, поднимающего трубку.

Когда Томми возвращался сегодня из школы, жаркий восточный ветер подталкивал его в спину. Подняв голову, он сразу понял, что надвигается буря, потому что густые тучи кувыркались по небу до самого горизонта. Ничего похожего он не видел даже в Денвере. Но безумная буря все же не казалась чем-то настолько невероятным, как вчерашнее чудо в школе. Разумеется, ему пришлось вернуться в раздевалку, но когда он начал торопливо собирать учебники, Марк Сутро сказал Томми, что Бык Тэтчер и Росс Уир не придут в школу и можно ни о чем не беспокоиться. Томми все еще стоял возле своего шкафчика, когда вошел Бадди Карнс, но тот даже искоса не поглядел на него. А сегодня занятий, возможно, вообще не будет. «Было бы здорово», – подумал Томми. Тогда он сможет посмотреть «Флэша Гордона» и «Триллер» по мексиканскому каналу… если, конечно, электричество снова включат.

Он встал с кровати. Со стены на него сердито смотрел с плаката Орлон Кронстин в гриме из «Короля вампиров». Томми прошел в коридор и постучался в дверь отцовской комнаты. Отец, худой, бледный мужчина в таких же, как у сына, очках с толстыми линзами, выглянул из-за двери:

– Почему ты не в постели, Томми?

– Я проснулся от телефонного звонка. – Он зевнул, приподнял очки и потер глаза. – Кто это звонил?

– Не знаю. Какой-то идиот, который даже не ответил. Я слышал только помехи, но не голос. Шел бы ты спать.

– Буря все такая же сильная, да, папа?

– Да, такая же. – Отец помедлил секунду и открыл дверь шире. – Хочешь зайти и поговорить?

Мать Томми, выпускница Редклиффского колледжа, с острым подбородком и темными напряженными глазами, сидела на кровати, подтянув ноги к груди и укутав себя горой из одеял. Она смотрела на задернутые бледно-зеленые занавески, наблюдая за тем, как они колышутся каждый раз, когда шальной шепот ветра проскальзывает в комнату сквозь оконный переплет. Мать оглянулась на Томми с натянутой, кривоватой улыбкой:

– Ты тоже не можешь уснуть?

– Ага.

– Похоже на ураган. Боже ж ты мой, ты когда-нибудь слышал об ураганах в Калифорнии?

– Он уже не такой страшный, как раньше, – тихо ответил отец, садясь на край кровати и поглядывая на телефон. – Я все думаю, какого черта нам звонили? Кому-то вздумалось пошутить?

– Не очень-то смешно, – сказала Синтия.

Томми подошел к окну, отдернул занавеску и посмотрел на улицу. На мгновение ему показалось, что он вернулся в Денвер, – повсюду лежал снег. Куча за кучей, местами уже засыпало машины. Но потом Томми увидел поваленную пальму, с которой ветер сорвал все листья, оставив лишь толстый уродливый ствол, и только тогда вспомнил, что это Калифорния и снега тут быть не может. Это песок, густой и горячий, постепенно скапливающийся в подобные горам дюны.

– Откуда взялся весь этот песок, папа? – спросил он, и сердце забилось чуть быстрей.

– Из пустыни Мохаве. Ветер принес его сюда через горы. И возможно, это к лучшему.

– Да, – согласился Томми. – Конечно к лучшему.

Он напряг зрение, силясь разглядеть сквозь вихрящуюся желтую пелену дом Вернонов.

– Я вовсе не хотел переезжать в Калифорнию, – сказал отец Томми. – Я говорил мистеру Оуксу, что полностью предан «Ахиллесу» и, конечно же, мечтаю о повышении, но… – Он посмотрел на жену. – Жаль, что мы не могли остаться в Скоттсдейле. Это и в самом деле очень красивый город, и там не нужно беспокоиться из-за дорожных пробок, или смога, или сбежавшего из тюрьмы сумасшедшего убийцы…

– Папа… – очень тихо проговорил Томми, не уверенный в том, что именно он увидел, вообще не уверенный, что действительно что-то видел, но решивший, что должен об этом сказать.

– И вот теперь, – продолжал отец. – Господи, нет ни электричества, ни… Где наш транзисторный приемник, Синтия?

– Папа, – снова позвал отца Томми. – Там…

– Тот, что ты купил в «Кей-марте»? Думаю, он так и лежит запакованный в коробке, дорогой. Наверное, в шкафу в коридоре. Сомневаюсь, чтобы батарейки еще работали. Попробую найти его. Томми, раздобудь где-нибудь свечи и спички, раз уж мы не собираемся спать, хорошо?

Томми кивнул и снова посмотрел в окно. Человека, который ему привиделся – тот стоял среди песчаных сугробов во дворе дома Вернонов и как будто смотрел прямо на него, – там больше не было. Томми повертел головой, но никого так и не углядел, если он вообще кого-то видел на самом деле. И все-таки по спине у него пробежал холодок. Он отправился за свечами и спичками, прошел по коридору мимо отца, роющегося в стенном шкафу, и нащупал дорогу к лестнице на кухню. Ветер выл и свистел по всему дому, пытаясь вырвать его из фундамента, но в самом центре их жилища, похоже, образовалась дыра сверхъестественной темноты и тишины, которая прокралась внутрь, когда отключили электричество. Томми принялся открывать ящики один за другим. Он быстро нашел пару свечей, но ему нужны были еще и спички. Обшарив полку над раковиной, он краем глаза заметил какое-то движение за окном, выходящим в их крошечный задний дворик. Томми не был уверен в том, что именно он видел, но, кажется, это что-то… бежало. Когда он снова посмотрел в окно, сердце его вместо крови принялось перекачивать ледяную воду.

– Эй, мама! – крикнул он. – Где у нас спички?

– Посмотри под раковиной, – отозвалась она.

Он открыл шкафчик под раковиной и наконец отыскал большую коробку спичек «файер-чифс», которые можно зажечь где угодно. И вдруг из передней части дома донесся отвратительный стук, а потом, похоже, в гостиной посыпались на пол вещи. Он бросился из кухни к лестнице, и в лицо ему ударил песчаный вихрь. Входная дверь повисла на одной петле, а кофейный столик отлетел к стене.

– Томми? – позвал сверху папа. – Что там у тебя случилось?

– Дверь открыта! – ответил он. – Ее распахнуло ветром… наверное.

– Господи, если песок попадет внутрь… Томми, ты сможешь ее подпереть?

– Попробую!

Под завывания ветра он пересек комнату, таща за собой стул, чтобы заблокировать дверь. Стул выдержал напор, свист в щелях дверного косяка теперь сделался еще яростней. Пока Томми торопливо поднимался по лестнице, по его спине, от шеи вниз, пробежали мурашки.

Отец нашел приемник и настроил его на Кей-эй-эл-эй. Зазвучала рок-музыка, певец голосил о том, что каждый занимает свое место в пищевой цепочке. Томми зажег свечи и поставил по обеим сторонам кровати. Когда песня закончилась, диджей хриплым голосом завел свою скороговорку, но его хриплый голос искажали помехи:

– Да-а-а! Это был Тонио Кей с его «Жизнью в пищевой цепо-о-очке»! А ведь все это и вправду происходит прямо сейчас, правда же, братья и сестры? Дайте-ка я расскажу-у-у вам, о чем сообщили старине Тигру Эдди разведчики. Целая толпа прекрасных и юных застряла в Голливудском развлекательном центре на Лексингтон-авеню. Просто приходите туда пораньше, чтобы выбрать лучший вариант, понимаете? Они разбросаны по всей Роузвуд-авеню, просто нужно стучать и стучать в каждую дверь, пока вам не улыбнется удача…

– О чем это он говорит? – обеспокоенно спросил папа, посмотрев на Томми.

– …Старина Тигр Эдди будет с вами всю ночь напролет, примерно до пяти тридцати. Маленькая подсказка, от которой у вас потекут слюнки. Целых шестьдесят – пересчитайте, шестьдесят – спрятались в Еврейском центре в Вест-сайде, между Олимпийским бульваром и Сан-Винсенте. Напоминаю: Мастер не хочет, чтобы они были старыми, врубаетесь? Если найдете какого-нибудь старого пня, сделайте нам всем одолжение, вышвырните его куда подальше, хорошо? Ага! Врубайтесь!

– Господи! О чем… о чем он говорит?

И тут кто-то шагнул в открытую дверь спальни.

Это оказался мистер Вернон, с ярко горящими на мертвенно-бледном лице глазами. Он был одет в темные брюки и грязную белую рубашку, и даже в тусклом свете свечи Томми разглядел бурые пятна на воротнике. Сердце выскочило из груди и застряло в горле, так что он чуть не задохнулся. Мама вскрикнула, а папа развернулся так резко, что очки едва не слетели с носа.

– Пит! – проговорил папа дрогнувшим голосом. – Что вы… то есть… как вы?..

– Решил зайти в гости, – с легким шипением в голосе ответил Пит Вернон. – Ох, вы только послушайте, какой ветер. Разве это не чудесно?

– Как вы… вошли?

– Через переднюю дверь, разумеется. Как входят все гости. Я привел с собой жену. Диана!

Она тоже вошла. Оба встали в дверях, бледные и ухмыляющиеся.

– Дон? – тихо обратилась мама к папе. Она побледнела, глаза ее залило страхом.

– Дон, – прошелестела Диана Вернон, пропуская имя сквозь свернутые в трубочку губы.

Ее взгляд медленно переместился на Томми, прожигая адским огнем. Она усмехнулась, широко раскрыв рот, и разум Томми взвизгнул от жуткого слова «ВАМПИР», которое он слышал в тысяче фильмов: «ВАМПИР» – когда сидел в уютном кресле, на безопасном расстоянии; «ВАМПИР» – в своем маленьком безопасном мирке; но теперь это было наяву – ВАМПИР – наяву, наяву, наяву…

– Нет! – попытался крикнуть он, но из горла вырвался только сдавленный хрип.

Миссис Вернон пронеслась мимо него, как сухой ветер, неотвратимо приближаясь к его отцу.

– НЕТ! – завопил Томми и прыгнул на нее сзади, пытаясь удержать.

Зашипев, она изогнулась, а в следующее мгновение ледяные руки мистера Вернона схватили его и отшвырнули, словно мешок с тряпками, в коридор. Томми больно ударился о стену и сполз на пол, голова закружилась от боли и страха. Мать закричала, а вслед за этим прозвенел пронзительный, кошмарный хохот, и Томми показалось, что он сойдет с ума раньше, чем прекратится этот зловещий смех.

Но когда он утих, послышались всасывающие звуки, и они были несравнимо ужасней.

А потом прекрасный и жуткий голос прошептал:

– Томми?

Он поднял глаза, и лицо в один миг покрылось холодным потом.

Это была она. Неторопливыми, мягкими шагами она поднялась по лестнице и подошла к нему. Ее длинные золотистые волосы расплескались по обнаженным плечам. На ней был фиолетовый топик, глубокая ложбинка пупка выступала над обтягивающими джинсовыми шортами в разноцветных заплатках – на одной из них Снупи улегся сверху на собачью конуру, другая желала всем «Хорошего дня!». Мышцы на ногах перекатывались, пока она подходила к Томми, и он даже в темноте разглядел пугающий блеск в ее глазах. Солнце больше никогда не прикоснется к этой прекрасной коже.

– Томми, – прошептала она, улыбаясь, и эта улыбка делала ее невероятно красивой, даже сейчас.

Она протянула ему изящную руку и тихо спросила:

– Ты не хочешь развлечься со мной, а?

– Но ты же… мертвая, – проговорил Томми с таким усилием, что пот ручьями потек по лицу. – Ты больше не Сэнди Вернон. Ты больше не человек…

– Ты не прав, Томми. Я все еще Сэнди. И мне известно, как сильно ты меня хочешь, Томми. Я всегда это знала. Поэтому мне так нравилось поддразнивать тебя, показывая свои ноги. И я тоже хочу тебя, Томми. Очень си-и-ильно хочу…

Она шагнула ближе и потянулась к нему. Ее глаза сияли порочным, взбаламучивающим душу обещанием. Он весь горел и в то же время чувствовал лютый холод, как будто стоял на пороге ада, а за спиной бушевала снежная буря. Все его мысли скатывались к ней, рисуя чудесные картины того, что может случиться, когда он возьмет ее за руку – «НЕТ!» – и она отведет его в свою комнату, к своей кровати – «НЕТ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!» – и дальше будет лучше, чем все, что он только мог себе представить, даже лучше Мексиканского фестиваля фильмов ужасов – «ОНА ЗАЛЕЗЛА В ТВОИ МЫСЛИ, ПРОГОНИ ЕЕ!» – даже лучше, чем три фильма с Орлоном Кронстином подряд, и всего-то нужно просто лечь на спину и позволить ей – «ПРОГОНИ ЕЕ, ОНА УЖЕ СОВСЕМ БЛИЗКО!» – делать с собой все, что она захочет, все, что захочет, все…

– УХОДИ! – закричал Томми. – УХОДИ!

Он увернулся от ее цепких рук, от клыков, выступивших из-под полных, сочных губ, и бросился бегом по коридору. Ворвался в ванную и заперся там за мгновение до того, как прекрасная вампирша застучала в дверь.

– Впусти меня! – в бешенстве провизжала она. – Впусти меня немедленно, мелкий ублюдок!

Дверь задрожала от страшного удара, древесина начала трескаться. Удары посыпались один за другим, все быстрей и быстрей, и Томми решил, что мистер и миссис Вернон пришли ей на помощь и тоже принялись вышибать дверь. Доску рассекла огромная трещина, дверь проседала на глазах.

Томми сообразил, что все еще сжимает в кулаке коробок спичек. Ну и какой от них толк? Громкие крики снаружи мешали ему думать. Он открыл аптечный шкафчик, сметая в сторону баночки с витаминами, таблетки от кашля и простуды. Ничего полезного там не нашлось. Вдруг дверь раскололась, все трое вампиров набросились на него, словно хищники, жаждущие разорвать добычу на куски, и потащили его из ванной.

Томми вцепился в баллончик с маминым спреем для волос, что стоял над раковиной. Когда рука мистера Вернона потянулась к его горлу, он взмахнул спичкой, пытаясь чиркнуть ею об стену, но промахнулся. А Сэнди все норовила схватить его за руку, пронзительно крича:

– ОН МОЙ! МОЙ! ТАК НЕЧЕСТНО!

Томми вытянул руку так, что она едва не вылетела из сустава, и провел спичкой по штукатурке. Спичка зашипела и вспыхнула, осветив внезапный взрыв страха в глазах вампиров. Томми сбросил крышку с баллончика и надавил большим пальцем на клапан. Он почувствовал сладкий цветочный запах, и перед глазами мелькнул образ обескровленной матери, лежавшей в соседней комнате. Он поднес спичку к баллончику как раз в то мгновение, когда мистер Вернон с гортанным, звериным рычанием бросился к его шее.

Из баллончика выстрелила двухфутовая струя пламени. Миссис Вернон завизжала, и Томми ткнул голубоватым факелом прямо в лицо ее мужу.

Мистер Вернон взревел от боли, когда пламя ударило в глаза. Он пошатнулся, попятился из ванной, и они с Сэнди на мгновение застряли в дверном проходе, отпихивая друг друга. Томми бросился следом, не снимая пальца с клапана баллончика. Вампиры на бегу спотыкались один о другого.

– Вернитесь и сражайтесь! – кричал им Томми. – Давайте, же, безмозглые твари!

Он забылся на секунду и отпустил палец. Пламя тут же погасло. Глаза Сэнди сверкнули, и она кинулась к нему по коридору. Томми помчался в ванную, где он просыпал на пол спички. Чиркнул одной из них, и пламя вспыхнуло снова; на этот раз он прихватил с собой больше спичек. Сэнди остановилась прямо за дверью в ванную и повернула назад.

– Мы до тебя доберемся! – прошипела она с верхней площадки лестницы. – Мы вернемся за тобой, вот увидишь!

А потом они унеслись вниз по лестнице и скрылись.

Томми еще целую минуту не мог шевельнуть пальцем. Пламя уже погасло, а он так и стоял в клубах вонючего дыма. Томми весь дрожал, но боялся заплакать, потому что понимал: стоит только начать, и он уже не сможет остановиться. И он не сомневался, что эти твари сделают то, что обещали, – они вернутся.

Прошло много времени, прежде чем он заставил себя войти в спальню родителей. Из транзистора на полу все еще рычал голос Тигра Эдди:

– О, да-а-а, братья и сестры, у меня для вас действительно прекрасные новости, если вы сейчас охотитесь в районе Санта-Моники. Похоже, целая толпа застряла в аэропорту, ожидая самолетов, которые никогда не взлетят, врубаетесь? Вы доберетесь туда первыми и на славу позабавитесь там за старину Тигра Эдди, хорошо? Я буду держать вас в курсе дел до конца эфира. А сейчас слушаем отличный диск «Мотелс»…

Томми поднял транзистор и швырнул его об стену. Приемник разлетелся на мелкие кусочки пластика и металла. Томми стоял и смотрел на тела родителей, из горла рвались рыдания.

Он заплакал, но продолжал держать палец на клапане баллончика со спреем для волос.