Палатазин и Цайтфогель включили фары почти одновременно.

– Полиция! – крикнул Цайтфогель. – Не двигаться!

Бенефилд стремительно обернулся, а в следующее мгновение открыл пассажирскую дверцу и выпихнул блондинку из машины. Она сначала упала на колени, а потом повалилась лицом вперед, уже потеряв сознание. «Фольксваген» взревел мотором и рванулся вперед, затем описал широкую дугу по пустой стоянке и с визгом помчался обратно по Пальмеро-стрит, прямо на импровизированный блокпост из машин Палатазина и Цайтфогеля. В последнее мгновение «фольксваген» вильнул, но Цайтфогель нажал на газ и врезался в борт автомобиля Бенефилда. Таракан выкарабкался из него с дико округлившимися от страха глазами за стеклами очков. Он бросился в темноту, но Палатазин уже выпрыгнул из машины, выхватив свой тридцать восьмой.

– СТОЙ, ИЛИ Я БУДУ СТРЕЛЯТЬ!

Бенефилд побежал дальше, но, как только Палатазин выстрелил в воздух, сразу же рухнул на землю дрожащей кучей тряпья. Вытянув перед собой руку с пистолетом, Палатазин подошел ближе и коротко приказал:

– Не двигайся! Даже пальцем не шевели!

Сзади послышался треск передатчика в машине Цайтфогеля, а Фаррис уже несся к нему, словно разъяренный бык.

Палатазин добрался до Бенефилда. Парень свернулся в позе эмбриона, посасывая большой палец. Фаррис рывком поднял его на ноги, защелкнул наручники на запястьях и зачитал права. Но Бенефилд продолжал смотреть пустыми, остекленевшими глазами куда-то на холмы.

Палатазин вернулся на опустевшую стоянку и склонился над девушкой. Дыхание у нее было прерывистым, но в остальном она не пострадала. На земле рядом с ней лежал клочок ткани, пахнувший той же самой жидкостью, которую нашли в номере Бенефилда, и так резко, что на глазах у Палатазина выступили слезы. Сирены звучали все ближе. Через мгновение по Пальмеро-стрит прогрохотали две патрульные машины в сопровождении «скорой помощи». Один из санитаров вскрыл пластиковую ампулу перед носом у девушки, она закашлялась, а потом села. Ручейки черной туши вперемешку со слезами потекли по ее лицу.

Ночь наполнилась вспышками огней и металлическим треском полицейских передатчиков. Возле патрульной машины Фаррис обыскивал Бенефилда. Палатазин убрал пистолет и подошел к ним.

Этот парень бормотал без умолку, словно умалишенный:

– …зовет меня, я слышу, как он меня зовет, он не даст вам это делать, он защитит меня, он защитит, защитит…

– Конечно защитит, – сказал Фаррис. – А пока садись в машину и закрой рот.

Но Бенефилд перевел отсутствующий взгляд на Палатазина.

– Он не даст вам посадить меня! Он знает, что вы делаете! Он видит все, видит все непотребство в целом мире!

Бенефилд посмотрел в ночь поверх плеча Палатазина.

– Мастер! – воскликнул он и зарыдал. – Помоги мне, Мастер! Моя жизнь принадлежит тебе! Мои…

– Залезай, – оборвал его Фаррис и затолкал на заднее сиденье.

Палатазина постепенно охватывал холод. Как сказал этот человек – «Мастер»? Он имел в виду Бога или… кого-то другого? Палатазин взглянул через стекло на Бенефилда, закрывшего лицо руками, словно от стыда. Патрульная машина проехала назад по Пальмеро, повернула и скрылась в ночи, а Палатазин все еще смотрел в темноту. Потом медленно развернулся и поднял взгляд на Голливудские холмы. Внезапно мимо него пронесся порыв ветра, словно что-то огромное, но невидимое. Где-то вдалеке потерянно завыла собака.

– Капитан, вы поедете в Паркер-центр?

Палатазин оглянулся через плечо на Цайтфогеля:

– Нет, пусть пока подержат Бенефилда в холодной; но если кто-то до утра успеет сообщить о нем прессе, клянусь, я отправлю болтуна в пеший патруль на Сельма-авеню!

Он провел рукой по лбу.

– Я поеду домой и немного посплю.

Цайтфогель кивнул и уже собрался было уходить, но вдруг остановился.

– Как вы думаете, мы поймали Таракана? – тихо спросил он.

– Я знаю ничуть не больше, чем ты.

– Надеюсь, что все-таки поймали. А если нет, то, значит, мы содрали себе задницы за просто так. Увидимся в отделе.

Цайтфогель поднял руку в знак прощания и направился к своей помятой машине.

– Увидимся, – сказал Палатазин.

Он снова поглядел в темноту с таким ощущением, будто за ним наблюдает какое-то существо, медленно накапливающее силы. Где оно прячется? Какие у него планы? Когда оно собирается ударить? Даст ли Бенефилд ответ хотя бы на один из этих вопросов? Палатазин постоял еще немного, чувствуя, как встают волосы у него на загривке, затем сел в свой «форд» и уехал.