Палатазин встревоженно поднял голову и посмотрел на часы. Он заснул всего на несколько минут. Три двадцать. Коронадо-стрит словно вымерла. Даже в клубе «Фелис» закрыли двери и погасили огни. Два силуэта в припаркованной по ту сторону улицы машине не шевелились, и Палатазин засомневался, не спят ли и они тоже. «Нужно было прихватить с собой кофе, – раздраженно подумал он. А следом пришла еще одна мысль: – А вдруг этот Бенефилд – не тот, кого мы ищем? Убийства прекратились. Может быть, он исчез насовсем. Или сделал перерыв? Может, Таракан просто залег на дно?»

В дальнем конце Коронадо-стрит мигнули автомобильные фары. Палатазин сел прямо, сердце его забилось чуть быстрее. Автомобиль приближался очень медленно, и только через минуту стало ясно, что это «фольксваген-жук» светлого оттенка. В горле у Палатазина пересохло. Машина остановилась у обочины всего в тридцати ярдах от него, и он пригнулся. Фары погасли. Дверца открылась и закрылась. Шаги застучали по бетону.

Выпрямившись, он успел бросить быстрый взгляд на человека, вошедшего в «Мекку». «Это он, – понял Палатазин. – Тот самый парень!» Примерно через минуту Цайтфогель пересек улицу и заглянул в окно его машины:

– Будем его брать, капитан?

– Нет. Подождем немного и посмотрим, что он будет делать дальше. Если выйдет на улицу, мы пойдем за ним; если останется, у нас хватит времени, чтобы арестовать его.

– Это ведь он? В смысле, это Таракан?

– Увидим. Будь наготове.

Цайтфогель кивнул и рванулся назад к своей машине.

Палатазин неотрывно смотрел на входную дверь отеля. Когда из нее вышел Бенефилд, сердце Палатазина забилось так, словно получило изрядный удар током. «У парня в руках бумажный пакет. Что там может быть? – гадал он. – Одна из тряпок, пропитанных этим омерзительным раствором? Тогда, может быть, он замышляет новое нападение?» Бенефилд подошел к своему «фольксвагену» и огляделся перед тем, как сесть в машину. Палатазин пригнул голову так быстро, что хрустнула шея. Заработал мотор, включились фары, и «фольксваген» вырулил на середину улицы. Он медленно проехал мимо Палатазина до конца Коронадо-стрит, а затем повернул направо, на Шестую.

Палатазин быстро включил зажигание, сделал крутой разворот и двинулся следом. В зеркале заднего вида отражались фары автомобиля Цайтфогеля, ехавшего в пятидесяти ярдах за ним. Серый «фольксваген» свернул на Вестерн-авеню, и Палатазин догадался, что парень направляется прямо в Голливуд. Пульс участился, ладони на руле вспотели. Палатазин старался держаться на расстоянии, насколько это было возможно, и ехал с выключенными фарами, чтобы Бенефилд не заметил хвоста. Через несколько минут «фольксваген» повернул на бульвар Голливуд, все еще озаряемый неоном баров, дискотек, «массажных салонов» и порномагазинов. Движение на бульваре оставалось оживленным, так что Палатазину пришлось включить фары и прибавить скорость. Он приотстал от «фольксвагена» на несколько машин. На тротуарах девушки в обтягивающих джинсах и юбках с разрезами, в футболках и топиках зазывали водителей, махая им руками и показывая на пальцах цену. Большинство из девушек, подающие надежды старлетки из всех штатов страны, были вполне привлекательными; возможно, они даже раз-другой поработали фотомоделями или исполнили эпизодическую, а то и главную роль в порнофильме, но потом по разным причинам удача отвернулась от них. Каждая из этих девушек была как одноразовая салфетка, в которую какой-нибудь агент, режиссер или дискотечный обольститель высморкался и выбросил ее на помойку. И каждая из этих девушек могла стать жертвой.

«Фольксваген» впереди пробился сквозь поток машин к тротуару под огромным красным иксом, объявлявшем о тройном сеансе порнофильмов.