Гейл Кларк повернула с Лексингтон-авеню на стоянку апарт-отеля «Сандал» и сразу же увидела на обычном месте разрисованный аэрографом микроавтобус Джека Кидда.

«Где же тогда он прячется? – подумала она. – Уверена, что мне не помешали бы сегодня парочка фотографий с Рамона-Хайтс!»

Она затормозила рядом с микроавтобусом, вышла из машины и направилась к дому через двор с подсвеченными зеленым пальмами. Хотя площадка была почти пуста, Гейл обратила внимание, что в окнах не горел свет. Она подошла к двери Джека и увидела, что в его номере тоже темно.

«Может быть, он поехал с друзьями за город? – гадала Гейл. – Куда он мог отправиться? Может, к ребятам из Гринписа? Или где-то продвигает свой фильм? Если так, то Трейс полезет на стену от злости».

Гейл отыскала в связке ключ от номера Джека и хотела было вставить его в замок, когда вдруг поняла, что дверь уже приоткрыта на пару дюймов. Распахнула ее шире и крикнула:

– Джек, ты дома?

Не получив ответа, она нахмурилась, шагнула в темную прихожую и долго ощупывала стену, пока не нашла выключатель.

Кофейный столик в гостиной был опрокинут, на полу в лужице воска лежали свеча, обломанная кальянная трубка и парочка книг об Энселе Адамсе и Дэвиде Хьюме Кеннерли.

– Джек? – снова позвала Гейл и двинулась по коридору в спальню.

Эта дверь оказалась заперта, и Гейл на мгновение остановилась в нерешительности, не зная, как поступить. Стояла густая, зловещая тишина, напомнившая ей ту, что окутала кладбище Рамона-Хайтс вслед за тем, что произошло там накануне ночью. Гейл вспомнила лица полицейских. Они уже приготовились зарегистрировать еще один рядовой случай вандализма на кладбище, но, когда увидели разбросанные по земле кости в лучах теплого утреннего солнца, их лица сначала побелели, а потом позеленели. Гейл подслушала, как кое-кто из них рассуждал о том, что приверженцы сатанистского культа, должно быть, замыслили что-то по-настоящему крупное или же какой-то маньяк, вроде Мэнсона, сбежал на волю и резвится теперь в свое удовольствие.

Хороший материал для статьи.

Она открыла дверь в спальню и потянулась к выключателю.

Что-то вцепилось ей в ладонь и резко дернуло за нее, костяшки пальцев и запястья взорвались от боли. Гейл закричала и вырвала руку. Она была вся в крови.

Кто-то вошел на четвереньках в приоткрытую дверь и посмотрел на Гейл ледяными голодными глазами. Это был пес Джека. Он зарычал, и Гейл увидела у него на зубах пятна своей крови. Она попятилась и прижалась спиной к стене. Две фотографии в рамках с шумом упали на пол.

Конан подкрадывался к ней, словно она была кроликом. Он прижался к полу и согнул задние лапы, готовый прыгнуть и дотянуться зубами до ее горла. Гейл стащила с плеча сумочку и медленно, очень медленно, намотала ремешок на неповрежденное запястье, рассчитывая ударить пса сумочкой по морде, когда тот прыгнет. Хотя она и не носила с собой много косметики, там все же лежала книга, а еще бумажник, набитый фотографиями и кредитными картами. «Я имею вес, – вдруг подумала Гейл и услышала эхо безумного смеха в собственной голове. – И всегда ношу его с собой». Она бросила быстрый взгляд на коридор, ведущий в гостиную, прикидывая, сможет ли раньше пса выскочить за дверь. «Ничего не выйдет, – решила она. – Господи, я и трех шагов не успею сделать, как он набросится на меня со спины!» Конан подобрался ближе. Его рычание стало низким, горловым, наполненным настоящей яростью.

– Конан, – прошептала она дрожащим голосом. – Это же я, Гейл. Стой на месте, малыш. Стой на месте.

Она осторожно занесла руку для удара сумочкой.

Пес рванулся вперед, но вдруг замер в каком-то футе от нее. Глаза его потускнели, он наклонил голову набок, словно прислушиваясь к ультразвуковому свистку вроде тех, что можно купить в любом зоомагазине. Не задерживаясь больше ни на секунду, Конан прыгнул мимо Гейл, бросился по коридору и юркнул во входную дверь.

Волна облегчения захлестнула Гейл. «Боже мой, – подумала она. – Этот проклятый пес готов был порвать мне горло!» Она опустила руку с сумочкой и осмотрела раны на другой. Конан содрал всю кожу с костяшек пальцев, а на двух из них были еще ямки от зубов и царапины. Кровь все еще текла, но, по крайней мере, ни одна важная артерия не задета. «Господи, что случилось с проклятым псом? Джек должен пристрелить этого нелюдя!»

Гейл повернулась и сделала два неуверенных шага в сторону гостиной, когда различила приглушенный, но ужасно неприятный скользящий звук. Она остановилась, прислушалась. Опять тот же звук – он доносился из темной спальни. С бешено бьющимся сердцем она нашарила выключатель.

Первым делом Гейл заметила, что на матрасе нет простыни. В остальном спальня выглядела как обычно – в легком беспорядке. Гейл постояла в дверях, а затем шагнула внутрь. «Что это был за звук? – задумалась она. – Откуда он взялся?» Она остановилась возле кровати и снова прислушалась. «У тебя разыгралось воображение, – сказала Гейл самой себе, чувствуя, как ладонь пульсирует болью. – Этого засранца нужно прогнать пинком под зад!»

И тут что-то холодное ухватило ее за лодыжку.

Она опустила глаза и раскрыла рот в немом потрясении.

Белая, похожая на клешню рука, выползшая из-под кровати, сжимала ее лодыжку ледяными тисками. Снова раздался скользящий звук, медленный и натужный. Пальцы шевельнулись. Только теперь голос вернулся к Гейл, она закричала и в то же мгновение подумала: «Кричи, кричи, дурочка! Что это тебе даст?» Она брыкнулась раз, другой, высвободила лодыжку и попятилась назад, потому что из-под кровати, извиваясь всем телом, с видимым трудом выполз кто-то, завернутый в белую простыню. Свободная рука принялась разрывать ткань, чтобы выпустить на свободу то, что находилось внутри. «Беги! – завопил голос в голове Гейл. – Беги!» Но она не могла бежать. Ноги сделались пластилиновыми, а мозг утратил контроль над ними. Она с ужасом наблюдала за тем, как рука начала развертывать ткань, закрывающую голову.

Через мгновение она увидела всклокоченные черные волосы, усы и бороду на невероятно бледном, чуть ли не прозрачном лице. Освободилась вторая рука и тоже стала разрывать простыню.

– Джек! – смогла наконец произнести Гейл и подошла ближе.

Его голова медленно повернулась, и Гейл замерла, увидев мертвые, сверкающие глаза; комок ужаса застрял у нее в горле.

– Джек? – хрипло прошептала Гейл и подумала: «Это просто розыгрыш! Он проверяет на мне свой хеллоуинский костюм! Паршивый сукин сын!»

Джек – или существо, прежде бывшее Джеком Киддом, – сбросил с себя остатки ткани, словно змея свою старую кожу, и начал подниматься на ноги. Глаза его вспыхнули, а изо рта вдруг выскочил длинный черный язык и облизал губы.

– Гейл, – прошептал Джек, и звук этот напоминал тихое шуршание ветра по свежевыпавшему снегу.

Этого звука, этого голоса нервы Гейл уже не могли вынести. Ничего похожего она раньше не слышала. Ее охватил ледяной, всепоглощающий ужас. Джек шагнул вперед. На губах его мелькнула усмешка.

Гейл развернулась и выбежала за дверь. Она скорее почувствовала, чем услышала, что он движется следом. Казалось, он несся по воздуху, а не бежал. Гейл чувствовала прямо у себя за спиной его ухмыляющееся лицо, и оно излучало холод точно так же, как радиатор выделяет тепло. Она с криком протиснулась во входную дверь, но он схватил ее за край блузки. Блузка порвалась, а Гейл помчалась через двор к стоянке. Она сознавала, что где-то по углам прячутся темные фигуры с размазанными подсветкой ухмылками на лицах. Набравшись смелости, она оглянулась через плечо и увидела всего в нескольких дюймах от себя физиономию Джека, плывущую, словно залитая зеленым светом луна. Гейл споткнулась и упала на траву. Джек напрыгнул на нее, ухватил за волосы и потянул так, что ей поневоле пришлось запрокинуть голову.

– НЕТ! – закричала она. – ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО!

– Дорогая… – прошипел он, с холодным чавкающим звуком шевеля губами. – Моя дорогая…

Его лицо неумолимо приближалось к ней.

Что-то темное вихрем промелькнуло перед глазами Гейл. Джек охнул и перестал прижимать ее к земле. Его место занял другой, более крупный мужчина с тяжелым, скуластым лицом, таким же бледным и пугающим, как у Джека. Он навалился на Гейл и ухмыльнулся. За этой ухмылкой она разглядела доводящий ее до грани безумия блеск клыков. Гейл учуяла окружающий его запах могильной гнили. Она закричала, изгибаясь и пытаясь оттолкнуть его от себя, но клыки все приближались к ее горлу. Еще чуть-чуть – и они бы с лязганьем сомкнулись, но тут рука Джека обхватила шею второго мужчины и оттащила его от Гейл. Она откатилась в сторону, встала на ноги и увидела, как эти двое борются в траве, щелкая клыками, словно разъяренные животные.

«Они дерутся из-за меня, – потрясенно подумала она. – И оба хотят… хотят… Что стало с Джеком, в кого он превратился?»

Гейл не стала ждать, когда кто-нибудь из них победит. Развернулась и побежала, потеряв по дороге туфлю. Справа от нее в кустах что-то зашуршало, а чуть в стороне она увидела еще одну фигуру – женщину в костюме «диско», – упорно приближающуюся к ней. Гейл запрыгнула в машину, захлопнула дверцу и включила зажигание. Женщина с дико растрепанными темными волосами и белым, как рыбье брюхо, лицом принялась царапать лобовое стекло и стучать по нему кулаками. Гейл включила задний ход и тут же врезалась в микроавтобус Джека. Затем с ревом пронеслась через стоянку, а ужас в диско-костюме бежал следом. Под визг шин Гейл повернула на Лексингтон и отважилась взглянуть в зеркало заднего вида, только миновав два-три квартала. Потоки слез заливали ее глаза, легкие раздувались так часто, что она уже сомневалась, сможет ли когда-нибудь отдышаться. Услышав сердитый гудок, она вильнула к обочине и закрыла лицо руками.

Через мгновение в боковое стекло легонько постучали, Гейл подняла голову, увидела, что кто-то стоит рядом с машиной, и взвизгнула.

– Что вам от меня нужно? – закричала она. – Что вам от меня нужно?

– Мне нужно взглянуть на ваши права, мисс, – сказал полицейский. – Из-за вас чуть не столкнулись три машины.