«Ну, положим, один уголок я знаю», — мелькнуло у меня в голове.

В раздевалку вошел Ролло Петерс.

— Ребята, вам нужно поспать, — сказал он и спросил, озираясь: — Где Рокки?

— Доктор повез его в больницу, — сообщил ему Сокс. — Как там в зале?

— Уже успокоились. Я сказал им, что мы репетировали новый номер. Как дела у Рокки?

— Ничего страшного, — отмахнулся Сокс. — Разве что этот мексиканский каторжник едва не отрезал ему руку, только и всего. — И подал ему нож Педро. — Слушай, возьми эту гадость и забрось куда-нибудь. Ты будешь за конферансье, пока не узнаем, как у Рокки дела.

Педро поднялся с пола.

— Мне очень жаль, что все случилось на публике, — повинился он. — Честно, очень жаль, что у меня сдали нервы…

— Ну, могло быть и хуже, — ответил Сокс. — Что если бы это случилось вечером, когда здесь полно людей? Как голова?

— Болит, — вздохнул Педро. — Мне очень жаль что так получилось. Я так хотел выиграть тысячу долларов…

— И шансы у тебя пока еще есть, — кивнул Сокс.

— Так вы хотите сказать, что меня не дисквалифицируют? Что вы меня прощаете?

— Прощаю, — буркнул Сокс и сунул дубинку в карман.

КОТОРЫЙ ПОДВЕРГНЕТ ВАС…

Протанцовано часов: 763

Осталось пар: 26

10

— Дамы и господа! — объявил Рокки. — Прежде чем начнется дерби, организаторы марафона попросили меня сообщить, что через неделю у нас состоится свадьба — настоящая, неподдельная свадьба, прямо здесь, на площадке. Браком будут сочетаться Ви Лоуэлл и Мери Хоули — пара номер семьдесят один. Покажитесь нам, Ви и Мери, пусть дамы и господа увидят, какая вы чудная пара. Разумеется, — продолжал Рокки, — если до того времени они не покинут состязания по результатам дерби. Надеюсь все же, что до этого не дойдет. Предстоящая свадьба совпадает с желанием организаторов марафона обеспечивать вам, нашим зрителям, исключительные развлечения на наивысшем уровне.

Миссис Лейден потянула меня сзади за свитер.

— Что у Рокки с рукой? — спросила она шепотом.

Не заметить, что с Рокки что-то случилось, было трудно. Его правая рука, как обычно, была продета в рукав пиджака, левая же висела на перевязи, и пиджак с той стороны только наброшен на плечо.

— Он ее вывихнул, — сказал я.

— Ему наложили девять швов, — тихонько уточнила Глория.

— Так вот почему его не было вчера вечером, — заметила миссис Лейден. — С ним произошел несчастный случай?

— Гм, да…

— Он упал?

— Гм, да, скорее…

— Позвольте представить вам очаровательную звезду киноэкрана мисс Мери Брайан. Вы рады нашим зрителям, мисс Брайан?

Мисс Брайан поклонилась. Публика зааплодировала.

— И короля комиков Чарли Чейза…

Раздались новые аплодисменты, когда Чарли Чейз поднялся в своей ложе и тоже поклонился.

— Не выношу подобных представлений, — буркнула Глория.

— Но ничего не имела бы против, если бы представляли тебя, а? — спросил я.

— Ну, удачи вам! — пожелала миссис Лейден нам вслед, когда мы двинулись к помосту.

— У меня просто нет сил… — заявила Глория, — нет сил смотреть на этих знаменитостей, нет сил снова и снова делать одно и то же.

— Иногда я жалею, что вообще с тобой связался, — вздохнул я. — Не хотелось так говорить, но это правда. — До нашей встречи я и представить себе не мог, что человек способен быть таким занудой…

Вместе с другими парами мы сгрудились на стартовой черте.

— Я устала от жизни, но боюсь умереть… — сказала Глория.

— Какая замечательная тема для песенки, — отозвался, услышав слова Глории, Джеймс Бэйтс. — Сочини песенку о старом негритосе на берегу реки, который устал жить, но боится умереть. Он мог бы собирать хлопок и жаловаться реке Миссисипи. Ну разве не дивная идея?! Да, и назови песню «Миссисипи, старая река».

Глория скорчила мину и метнула в Джеймса взгляд-молнию.

— Рад приветствовать вас, — обратился Рокки к миссис Лейден, которая поднялась на сцену. — Дамы и господа, — сказал он в микрофон, — счастлив представить вам самую страстную болельщицу нашего чемпионата по танцевальному марафону, женщину, которая не пропустила ни одного вечера с начала наших состязаний. Итак, миссис Лейден, руководство чемпионата награждает вас персональным пропуском, он откроет перед вами двери на все марафоны, где бы и когда бы они ни проходили. Аплодисменты миссис Лейден, дамы и господа! Не хотите ли что-нибудь, сказать, миссис Лейден?

Та на мгновение замялась, изрядно растерявшись, она просто не знала, как ей сейчас себя вести, но, когда публика зааплодировала, сделала несколько шагов вперед и неловко поклонилась. Очевидно, это было одно из главных событий в ее жизни.

— Все болельщики нашего танцевального марафона вас, конечно, уже видели, — продолжал Рокки. — Каждый вечер миссис Лейден судит дерби, не будь ее, не было бы и дерби. Как вам нравятся наши соревнования, миссис Лейден? — спросил он, наклонив стойку так, чтобы женщина могла говорить в микрофон.

— Да блевать ей от них хочется, — шепнула Глория. — Ноги бы ее здесь не было, засранец проклятый!..

— Мне очень нравится, — сказала миссис Лейден. Она так волновалась, что едва могла говорить.

— Кто ваша любимая пара, миссис Лейден?

— Моя любимая пара — номер двадцать два, Роберт Сайвертин и Глория Битти.

— Любимая пара миссис Лейден — пара номер двадцать два, дамы и господа, спонсор — компания «Пиво „Джонатан“», от которого не толстеют! Вы болеете за них и желаете им победы, миссис Лейден?

— Да, я за них болею и, будь я помоложе, записалась бы на марафон сама.

— Отлично. Благодарю за беседу, миссис Лейден. Итак… теперь я имею честь вручить вам персональный бессрочный пропуск, миссис Лейден, — дар руководства чемпионата. Вы можете приходить в любое время — и как? Бесплатно! Бесплатно…

Миссис Лейден взяла пропуск. Она была настолько преисполнена благодарности и растрогана, что улыбалась, и плакала, и кивала — все сразу.

— Еще один великий миг… — съязвила Глория.

— Заткнись! — рявкнул я.

— Итак… судьи готовы? — спросил Рокки, выпрямляясь.

— Все готово. — Ролло проводил миссис Лейден, к креслу, туда, где сидели арбитры.

— Дамы и господа, — сказал Рокки, — большинство из вас знакомы с правилами и порядком проведения дерби. Но для тех, кто подобные соревнования видит впервые, повторю их еще раз, чтобы вы знали, в чем дело.

Ребята состязаются на дорожке пятнадцать минут, мужчины должны шагать, ступая строго с пятки на носок, девушки могут бежать трусцой или как им угодно. Если один из участников будет вынужден по какой-либо причине уйти в бокс — так мы называем центр площадки, где стоят раскладушки, — если кому-то из них понадобится покинуть дорожку, независимо от причины, их партнеру каждые пройденные два круга будут засчитываться за один. Это ясно?

— Да начинайте же! — крикнул кто-то из публики.

— Персонал и тренеры готовы? Врач на месте? Отлично… — Рокки протянул стартовый пистолет Ролло.

— Вы дадите старт нашим ребятам, мисс Делмар? — спросил Рокки в микрофон. — Дамы и господа, мисс Делмар — знаменитая голливудская писательница-романистка…

Ролло отнес пистолет мисс Делмар.

— Ну-с, приготовьтесь, дамы и господа, — нараспев произнес Рокки, — сейчас начнется. Прошу, мисс Делмар.

Пистолет громыхнул, и мы помчались.

Мы с Глорией пропустили вперед тех, кто рвался увеличить скорость, вовсе не пытаясь попасть в лидеры. У нас была своя система: задать равномерный темп и поддерживать его. Никаких денег, никаких спецпризов тем вечером не предвиделось. Да и будь они, нам-то какая разница.

Публика хлопала и топала, зрители жаждали пощекотать себе нервы, но в тот вечер все обошлось. В бокс ушла только одна девушка, Руби Бэйтс, и то только на два круга. И впервые за все время никто не рухнул на площадку, когда забег закончился.

Но кое-что испугало меня в тот вечер. Глория висела у меня на поясе тяжелее и чаще, чем когда бы то ни было. Последние пять минут дерби казалось, что ей конец, что у нее совсем не осталось сил. Мне практически пришлось волочь ее за собой. В этот раз мы были на волосок от выбывания.

Но все-таки не выбыли. Позднее в тот вечер миссис Лейден сообщила, что разговаривала с арбитром, который нас контролировал. Мы преодолели всего на два круга больше, чем проигравшая пара. Это нагнало на меня страху, и я решил, что впредь не стану полагаться ни на какую систему и как следует возьмусь за дело.

Последними оказались Бэрил Жерар и Женевьева Томблин, пара номер шестнадцать. Их автоматически дисквалифицировали. Я знал, Женевьева рада, что для нее все кончилось. Теперь она могла выйти замуж за капитана корабля, ходившего в промысловые рейсы. Познакомились они в первую неделю марафона.

Женевьева вернулась на площадку, когда мы обедали. Она уже переоделась и сейчас держала в руках чемоданчик.

— Дамы и господа, — сказал Рокки в микрофон, — эта очаровательная девушка сегодня покидает марафон. Разве не чудесно она выглядит? Попрошу аплодисменты, дамы и господа.

Публика зааплодировала, а Женевьева по дороге на сцену кланялась на все стороны.

— Вот что мы называем спортивным духом, дамы и господа, они с партнером проиграли дерби в жестокой борьбе, но вот Женевьева здесь, и она снова улыбается нам, дамы и господа, и я выдам вам ее маленькую тайну… — Приблизив лицо к микрофону, он деланым шепотом продолжал: — Она влюблена и собирается замуж. Да, вот так, дамы и господа, наш танцевальный марафон стал прибежищем романтики, ибо Женевьева собирается замуж за человека, с которым познакомилась в этом зале. А сегодня вечером он здесь, Женевьева? Он здесь?

Женевьева улыбнулась и кивнула.

— Где же он, этот счастливец? — вопрошал Рокки. — Где же он? Покажитесь публике, капитан…

Зрители стали оглядываться по сторонам.

— Вот он! — возвестил Рокки, указывая на противоположный конец зала.

Какой-то мужчина перешагнул барьер ложи и направился к Женевьеве. Он шел той особой походкой, какой ходят моряки.

— Скажите нам пару слов, капитан. — Рокки передвинул стойку микрофона.

— Я влюбился в Женевьеву с первого взгляда, — произнес капитан, — и через несколько дней предложил ей бросить марафон и выйти за меня. Она отказалась, не хотела подводить своего партнера, и мне ничего не оставалось, как просиживать здесь штаны в ожидании. Я рад, что ее дисквалифицировали, потому что, честно говоря, весь горю от нетерпения…

Публика изнемогала от смеха. Рокки вернул стойку микрофона в прежнее положение.

— Золотой дождь для будущей невесты, дамы и господа!..

Капитан перехватил стойку и прижал микрофон к губам.

— Не слушайте его, люди, — заявил он. — Поверьте, я в состоянии сам о ней позаботиться.

— Вот бравый морячок, черт бы его побрал! — фыркнула Глория.

Золотой дождь не состоялся. О паркет не звякнула ни одна монета.

— Вот это называется скромность, — гнул свое Рокки. — Но, думаю, стоит сказать, что жених Женевьевы — капитан «Тихоокеанской королевы», старого четырехмачтового барка, который сейчас бросил якорь всего в трех милях от курзала. Днем к кораблю каждый час ходит морское такси, и если кто-то из вас, друзья, хочет вволю порыбачить, отправляйтесь на лов с капитаном…

— Да поцелуй ты ее, мужик! — заорал кто-то из публики.

Капитан поцеловал Женевьеву, и, когда уводил ее с площадки, публика выла и аплодировала не переставая.

— Это уже вторая свадьба, которая состоится благодаря нашему танцевальному марафону, дамы и господа, — сообщил Рокки. — Не забывайте, пожалуйста, о большом торжественном свадебном обряде, свидетелями которого вы станете на будущей неделе. Пара номер семьдесят один, Ви Лоуэлл и Мери Хоули заключат брак прямо у вас на глазах. Музыку, пожалуйста! — бросил он оркестру.

Бэрил Жерар вынырнул из раздевалки, уже переодевшись, и направился к столу — наесться напоследок за счет организаторов.

Рокки уселся на край помоста, болтая ногами.

— Смотри не переверни мне кофе, — заметила Глория.

— Ага, ну как же. — И Рокки слегка подтолкнул стаканчик. — Как вам кормежка?

— Годится, — ответил я.

К нам подошли две дамы средних лет. Я уже видел их в ложах несколько раз.

— Вы здесь главный? — спросила одна из них Рокки.

— Ну нет, — хмыкнул тот. — Я только за него. Что вам угодно?

— Меня зовут миссис Хигби, — представилась женщина. — А это миссис Уичер. Могли бы мы поговорить с вами наедине?

— Ну… наедине здесь поговорить просто негде, — заметил Рокки. — Что вам угодно?

— Мы здесь в качестве президента и вице-президента…

— Что случилось? — спросил из-за моей спины проходивший мимо Сокс Дональд.

— Вот вам главный. — По лицу Рокки было видно, что ему полегчало.

Обе женщины уставились на Сокса.

— Меня зовут миссис Хигби, а это миссис Уичер, — повторила миссис Хигби. — Миссис Уичер — вице-президент, а я президент Лиги матерей за общественную нравственность.

— Ай-яй-яй! — шепнула Глория.

— Слушаю вас.

— Мы хотим вручить вам заявление. — Миссис Хигби сунула Соксу в руку какую-то бумагу.

— А в чем дело?

— Говоря коротко, — выпалила миссис Хигби, — наша Лига матерей за общественную нравственность осудила ваше мероприятие…

— Минутку, — прервал ее Сокс. — Пройдемте ко мне в кабинет и там все обсудим.

Миссис Хигби переглянулась с миссис Уичер и кивнула.

— Отлично, — согласилась она.

— Вы пойдете с нами, ребятки, и ты тоже, Рокки. Эй, сестра, уберите посуду. — Он улыбнулся дамам. — Видите, мы не позволяем нашим ребяткам делать ничего лишнего, чтобы не тратить даром силы. Прошу сюда…

Он повел нас с площадки за сцену, в свой кабинет. Когда мы шагали за ним, Глория сделала вид, что споткнулась и рухнула на миссис Хигби, обхватив ее за шею.

— Ох, простите, простите меня, я не хотела, — тут же извинилась Глория и уставилась в пол, словно пытаясь понять, за что зацепилась.