Не надо было быть слишком догадливым, чтобы понять, что я очутился в ловушке. И я сам был кругом виноват. Что же теперь будет? Кто прячется тут, в этом доме? Я старался держаться подальше от дверей, хотя знал, что это бесполезно. В темноте они могут пришибить меня, как собаку.

В доме стояла мертвая тишина. Было тихо, как в могиле, и с улицы тоже не доносилось ни звука. А вдруг они меня подожгут, как там, в Н.? Нет, так просто не удастся им со мной покончить. Будь что будет! И я стал изо всей силы барабанить в дверь кулаками и кричать. Может быть, кто-нибудь пройдет мимо и услышит…

Я отбил себе руки, когда наконец на дворе послышались шаги. Кто-то поднялся на крыльцо. Чей-то старческий голос спросил недовольно:

— Эй! Кто там стучит?

— Откройте. Меня заперли, понимаете, и…

— Заперли?

Ключ два раза повернулся в замке. Дверь распахнулась.

— Мой молодой филателист? — спросил удивленно тот же старческий голос.

И я увидел — кого бы вы думали? — старого марочника.

— Как вы здесь очутились? — продолжал он. — И кто вас тут запер?

Я сказал, что мы играли тут с товарищами и они надо мной подшутили. А убежав, забыли отпереть дверь.

Плохие шутки, — недоверчиво покачай головой старик. — Очень плохие шутки. Ну что ж, идите. Эй, молодой человек! А это не вы обронили?

В руках он держал маленький носовой платок. Я подошел к старику. Нацепив свои очки, он внимательно разглядывал платок.

— Нет, уверен, что это не ваш платок, — сказал он задумчиво. — Само собой разумеется, не вы его потеряли.

^{— А это не вы обронили?}

А я увидел: в уголке платка была вышита небольшая зеленая стрелка, точно такая же, как на платке кассирши кино «Ударник» в городе Н.