Я пишу это в Истборне.

Я приехал в Истборн повидать Джорджа, который прежде был слугой Пуаро.

Джордж служил у Пуаро много лет. Он прекрасно справлялся со своими обязанностями, но был при этом человеком прозаическим, начисто лишенным воображения. Он все понимал в буквальном смысле и принимал за чистую монету.

Итак, я поехал, чтобы увидеться с Джорджем. Я рассказал ему о смерти Пуаро, и реакция была именно такой, как и следовало ожидать. Он расстроился и опечалился, и ему почти удалось это скрыть.

Потом я спросил:

– Он оставил для меня какую-то весточку, не так ли?

Джордж без малейших колебаний возразил:

– Для вас, сэр? Нет, насколько мне известно.

Я был удивлен. Начал настаивать, но получил тот же ответ.

Наконец я сдался:

– Полагаю, я ошибся. Ну что ж, ладно. Мне бы хотелось, чтобы вы были с ним в конце его жизни.

– Я бы тоже этого хотел, сэр.

– И все же, поскольку ваш отец заболел, вам, несомненно, нужно было ехать к нему.

Джордж как-то странно взглянул на меня и проговорил:

– Прошу прощения, сэр, я не совсем вас понимаю.

– Вам пришлось уехать, чтобы ухаживать за вашим отцом, разве не так?

– Я не хотел уезжать, сэр. Мосье Пуаро отослал меня.

– Отослал вас? – Я смотрел на него, ничего не понимая.

– Я не хочу сказать, что он уволил меня, сэр. Была договоренность, что несколько позднее я вернусь к нему на службу. Но я уехал по его желанию, и он позаботился о достойном вознаграждении, пока я был со своим престарелым отцом.

– Но почему, Джордж, почему?

– Я ничего не могу сказать, сэр.

– Разве вы не спросили?

– Нет, сэр. Я не считал себя вправе спрашивать. У мосье Пуаро всегда были свои соображения, сэр. Очень умный джентльмен, я это всегда понимал, сэр, и пользовавшийся большим уважением.

– Да, да, – рассеянно пробормотал я.

– Очень разборчив в одежде. Хотя и предпочитал нечто оригинальное, на иностранный манер, если вы понимаете, что я имею в виду. Но это вполне понятно, поскольку он был иностранным джентльменом. И его волосы, и усы.

– Ах, эти знаменитые усы. – У меня защемило сердце, когда я вспомнил, как Пуаро ими гордился.

– Очень заботился о своих усах, очень, – продолжал Джордж. – Теперь такие не носят, но ему они шли, сэр, если вы понимаете, что я имею в виду.

Я сказал, что понимаю. Потом спросил шепотом:

– Полагаю, он их красил, и волосы тоже?

– Он... э-э... чуть подкрашивал усы... но волосы нет, во всяком случае, в последние годы.

– Вздор, – возразил я. – Они были черные, как вороново крыло, – выглядели так неестественно, что походили на парик.

Джордж кашлянул с извиняющимся видом.

– Простите меня, сэр, это и был парик. В последнее время у мосье Пуаро сильно поредели волосы, поэтому он носил парик.

Мне подумалось: как странно, что слуга знает о человеке больше, чем его самый близкий друг.

Я вернулся к вопросу, который меня озадачил.

– Но у вас нет никакого представления, почему мосье Пуаро вас отослал? Думайте, думайте.

Джордж попытался это сделать, но ему это с трудом давалось.

– Я могу лишь предполагать, сэр, – сказал он, – что он уволил меня, поскольку хотел нанять Кёртисса.

– Кёртисса? А почему он захотел нанять Кёртисса?

Джордж снова кашлянул.

– Ну, сэр, я действительно не знаю. Когда я его увидел, он мне не показался... э-э... извините, сэр... очень уж смышленым. Конечно, он силен физически, но я полагаю, что он вряд ли был таким слугой, который требовался мосье Пуаро. Одно время он работал в психиатрической лечебнице, как мне кажется.

Пораженный, я уставился на Джорджа.

Кёртисс!

Не по этой ли причине Пуаро упорствовал и так мало мне рассказывал? Кёртисс, единственный, кого я никогда не брал в расчет! Да, и Пуаро это вполне устраивало. Он заставил меня прочесывать всех постояльцев Стайлз в поисках загадочного X. Но X не был постояльцем.

Кёртисс!

В прошлом он служил в психиатрической лечебнице. А разве не читал я где-то, что пациенты психиатрической лечебницы или сумасшедшего дома иногда остаются там или возвращаются туда работать?

Странный, молчаливый человек с тупым выражением лица – человек, который мог убить по какой-то ведомой ему одному дикой причине...

И если так – если так...

О, в таком случае огромное облако, заслонявшее мне горизонт, растает!

Кёртисс?..