Несмотря на все старания орка, приободрить меня не особо получилось, и следующие три дня прошли не то чтобы в состоянии депрессии, скорее озадаченной задумчивости. Клиенты, причем даже те, кого я нашел лично, как назло, притихли. Не сказать, что до этого они ходили ко мне косяками, но такое, чтобы несколько дней подряд не было никого, случалось редко. Тут уж поневоле опечалишься.

Ну кто же знал, что в сопоставлении ценности как поставщика клиентов нужно было выбирать не Пахома, а манерного итальянца? Вот теперь приходится пожинать плоды своей непредусмотрительности. Вроде бы и лицензия на руках, и объявление об этом появилось на сайте, но клиент не идет. Возможно, Пачини тоже внес меня в какой-то черный список.

То, что зря я катил бочку на коллегу, стало понятно под вечер третьего дня вынужденного безделья, когда оживился мой телефон.

— Слушаю вас, Майкл. — Я старался говорить вежливо, но при этом не показывать свою заинтересованность.

— Назарий, здравствуйте, — вполне доброжелательно поприветствовал меня итальянец, что было хорошим признаком. — Мне кажется, в прошлый раз мы с вами как-то нехорошо расстались. И я чувствую немалую долю своей вины в этом недоразумении.

— Ну, честно говоря, я тоже повел себя некрасиво и непрофессионально.

Я всегда уважал в людях умение признавать свои ошибки и особенно идти первым на контакт, так что с легкостью ответил тем же.

— Радует, что мы смогли понять друг друга, — завершил все эти расшаркивания итальянец. — Я вот почему звоню, Назарий, у меня для вас есть дело.

— Внимательно вас слушаю, — опять же стараясь не показать своих эмоций, сказал я.

— Дело немного странное, но мне почему-то кажется, что вам к такому не привыкать, слишком уж у вас получается специфичный профессиональный уклон.

Заявление спорное, и в другое время оно бы меня задело, но не сейчас, так что спокойно слушаем дальше.

— Суть дела в том, — продолжил Майкл, — что время от времени со мной связывается один богатый и очень эксцентричный человек. Он заказывает оценку своего нового приобретения, но не описывает, что именно нужно будет оценивать, и отказывается привозить объект к нам в галерею. К тому же общение с этим человеком оставляет очень специфический привкус. Я не эмпат, но, честно говоря, меня от него бросает в дрожь. Поэтому я каждый раз отказываюсь, и каждый раз он поднимает цену, что настораживает меня еще больше.

— А как же ваши товарищи по профсоюзу? — из чистого любопытства поинтересовался я.

— Поверьте, их он пугает еще больше.

— Личность известная или человек прячется под псевдонимом?

— Более чем известная. Это некто Джозеф Карлайл. Думаю, вы найдете информацию о нем даже в Википедии, так что не стану затягивать разговор. Сегодня он опять вышел на связь и предложил семьдесят тысяч франков за оценку произведения неизвестной направленности. Я снова хотел отказаться, но тут вспомнила о вас и подумал, что это будет отличным поводом снова наладить наши, так сказать, треснувшие отношения.

— Он хочет, чтобы оценщик явился к нему в указанное место, причем в одиночку?

— В первом нашем разговоре были озвучены именно такие условия. Мне хотели еще и глаза завязать. Затем он сам предложил возможность сопровождения одного охранника.

— Любопытно, — задумчиво выдал я. — Могу я взять пару десятков минут на размышления?

— Конечно, Назарий, жду вашего звонка.

Блин, кажется, Иваныч прав: все у меня как-то наперекосяк. Ну вот почему это не обычный заказ за небольшие деньги, а сразу хороший куш, но с таким запашком, что аж в носу крутит? Не случись эта нелепая полубандитская разборка, можно было бы вызвонить Косаря, и он пробил бы для меня, нет ли там чего совсем уж мутного. Иваныча такими вопросами трогать точно не стану. Остается лишь один вариант, если, конечно, вообще соглашаться. Нужен туз в кармане.

Я набрал номер Йохана.

— Здорово, Херсир, — поприветствовал я скандинава, когда он ответил на вызов.

— О, Назар, давно не виделись. По делу звонишь или так, поболтать?

— Ну вот такой я нехороший человек, что звоню, только когда припечет, а не чтобы пригласить славную компанию на десяток-другой кружек доброго эля.

— Да ладно, — добродушно отреагировал на мои покаяния здоровяк. — Сами все в заботах, как собака в блохах.

— Даже боюсь спросить, где ты таких собак находишь, в наши-то просвещенные времена. Насчет забот: вы сильно заняты или сможете отвлечься на вечерок?

— Тебе нужна вся команда? — посерьезнел наемник.

— Если честно, то нет. Как насчет отпустить со мной Дверга на пару часов, скажем, за двадцать пять кусков франков? Это если он просто постоит и позевает от скуки, а если будет заварушка, то заплачу пятьдесят.

Я решил не жадничать. Если все это подстава, сдеру себе компенсацию либо с наглого клиента, либо с итальянца. В Женеве вира дело привычное и практически главный хлеб местных адвокатов.

— Сделаем по-другому, — внес свои коррективы Йохан. — Если будет только зевать, просто накроешь нам стол в «Старом хевдинге». Ну, а если случится заварушка, выдашь ему четвертак для успокоения нервов.

Я, честно говоря, не знал, что и ответить на этот аттракцион невиданной щедрости. Прозорливый наемник тут же понял, к чему такая пауза:

— Ты не подумай, это не ответная услуга за твою помощь. Мы все помним и, если будет туго, не подведем. Просто скидка как первому клиенту, причем принесшему нам удачу, а это дорогого стоит.

— Ну если скидка, да еще и первому клиенту, тогда с удовольствием воспользуюсь.

— Дело сегодня вечером? — Предводитель наемников снова сменил тон на деловой.

— Точно еще не знаю. Через двадцать минут сброшу всю информацию.

Созвонившись с коллегой, а затем снова с Йоханом, я полностью утряс все нюансы. Оставалось только подождать четыре часа и наконец-то удовлетворить и мое и Майкла любопытство. Главное, чтобы наш совместный и не совсем здоровый интерес не вылез боком мне одному, ну, и еще одному неугомонному поляку. Дело, конечно, до предела мутное, но такие деньги на земле не валяются. К тому же наладить контакт с человеком, который может либо открыть, либо закрыть перед моим носом дверь к большим заказам на высшем уровне рынка произведений искусства, дорогого стоит.

Времени на подготовку было предостаточно, но это не значит, что можно тратить его понапрасну. Так что я сразу полез в интернет за информацией. И действительно, долго искать сведения о Джозефе Карлайле не пришлось. Википедия без проблем предоставила мне статью о наследнике нефтяной империи, пытавшемся сочетать управление компанией и карьеру художника. Как живописец он ничего особенного из себя не представлял и, скорее всего, именно поэтому перешел к менее требовательной форме инсталляций и даже перформанса. Я хоть и погрузился с головой в мир искусства, но если первый вариант еще как-то понимал, то любителей сотворить с собой что-нибудь эдакое, желательно извращенное, и называть это искусством принять пока что не мог. Возможно, в будущем во мне что-то изменится, но, честно говоря, что-то побаиваюсь я таких перемен.

Жизнь моего нового клиента резко изменилась после того, как он понял, что является латентным магом. Недолго думая, новоиспеченный волшебник продал часть акций компании и переселился в Женеву. На этом общедоступные сведения о данном персонаже заканчивались. Я залез на закрытый сайт, доступ к которому мне предоставил Бисквит, но ничего особенного там тоже не обнаружил. Женевская светская хроника предоставила лишь скупые сведения о загулах богатенького буратино, но тут этим никого не удивишь. Скорее, редкие скандалы выглядели не особо впечатляюще для того, кто считает себя мастером перформанса. Значит, он старается скрывать свои творения. Моя паранойя усилилась, но при этом любопытство разгорелось еще сильнее.

Остаток времени я убил на снаряжение — конечно, если облачение в свой самый колоритный наряд можно так назвать. И только когда открыл сейф, понял, что совершенно забыл о компактном револьвере, так и оставшемся в доме с бандитами. А брать с собой подаренную Йоханом мини-гаубицу явно перебор. Мы же с Двергом не Форт-Нокс едем штурмовать. Ладно, выпрошу что-нибудь у наемника; либо заскочим по дороге в оружейный магазин.

Когда раздался дверной звонок, я уже был готов, но не к тому, что меня ожидало. Смотреть на экран домофона перед тем, как открывать замки, вошло у меня в привычку, вбитую не самыми приятными воспоминаниями. Увиденное, честно говоря, озадачило. Наемники явились всей честной компанией в три рыла и одну миленькую мордашку. Причем одеты все были словно на праздник. Ну, не на весенний карнавал, конечно, и не для похода в ресторан, но уж точно не по-боевому. Я поспешно открыл дверь и изобразил на лице удивление. Йохан ответил широкой улыбкой, но все же снизошел до пояснений:

— Это все Гюрза придумала. Она сказала, что нечего сидеть и ждать, пока они там ерундой маются. Вечер все равно свободный, так что сразу после дела вместе поедем в кабак.

Невысокая, со спортивно-мальчишеской фигурой брюнетка лишь неопределенно пожала плечами и смущенно улыбнулась. Фелкон вообще никак не реагировал, а зашедший последним Дверг лишь развел руками, что с его квадратно-гномьей фигурой выглядело комично. В общем, приготовленного мной перекуса на всех не хватило, особенно учитывая, что половину сразу же сожрал Йохан.

Остаток времени до выезда пролетел совершенно незаметно за дружескими шутками и подколками. Хоть команда наемников и выглядела крайне небрежно — Гюрза даже в кои веки платье нацепила, — но я совершенно не сомневался, что они оставались не менее опасными. Ну, может чуточку.

Мне было немного стыдно, но все же я позволил себе наглость и поинтересовался, не одолжит ли мне кто-нибудь пистолет для скрытного ношения. К моему удивлению, все наемники почему-то посмотрели на Фелкона. А я-то косился на Гюрзу.

— Не, ты на нее не смотри, — хохотнул Йохан, — она маленькое оружие не признает. Девочка, покажи ему, что ты там прячешь.

В ответ на этот Гюрза чуть покраснела и отвернулась.

— Стесняется, — ощерился Йохан и протянул раскрытую ладонь к Фелкону.

Молчаливый, постоянно ко всему равнодушный разведчик и снайпер без особого сожаления выложил на эту лопату потерявшийся на ее фоне револьверчик. Затем оружие перекочевала ко мне и пусть с небольшим люфтом, но все же уютно устроилось в потайной кобуре на поясе сзади.

О том, что я безлошадный, наемники прекрасно знали, поэтому побеспокоились о транспорте. На сей раз это был не их бронированный и напичканный всякой аппаратурой микроавтобус, а сразу три легковушки, причем достаточно колоритные.

Посередине был припаркован квадратный лендкрузер, на сиденье которого тут же забралась Гюрза. Рядом с ней уселся Йохан. Позади крузака стояла классическая в плане распространенности дизайна «бэха». А вот в авангарде этой мини-колонны царственно расположился красный и до предела раритетный кадиллак-кабриолет. Уверен, эта машинка точно понравилась бы Косарю.

Вот к кадиллаку и направился удерживающий в руке ключи и почему-то хмурый Дверг. Я двинулся за ним, открыл пассажирскую дверь, окинул взглядом салон и перевел его на уже сидевшего за рулем наемника. Поляк не выдержал и ответил мне колючим взглядом:

— Не смотри на меня, это машина Фелкона. Йохан приказал поменяться для маскировки.

Я глянул в хвост колонны, но снайпера наемников рассмотреть не получилось. Именно его из всей этой компании я знал хуже всего. Мы толком даже не разговаривали никогда, а оказывается, человек он непростой и таит в себе кучу сюрпризов.

В общем, со стороны наша компания выглядела крайне колоритно, но когда мы подъехали к дому, адрес которого был указан в сообщении итальянца, все изменилось. Стоявшие у входа два охранника в костюмах увидели лишь немного манерного, явно придурковатого искусствоведа и его, судя по всему, сильно тупого и медлительного водителя, решившего подзаработать еще и на ниве охраны.

— Вы — Назарий Петров? — хмуро уставившись на меня поинтересовался охранник.

Я решил не выделываться и в ответ просто кивнул.

— Оставьте в машине свое оружие.

Я покосился на выбравшегося из кадиллака вместе со мной Дверга, но тот по-прежнему держал на лице маску туповатого и флегматичного громилы. А он, оказывается, неплохой актер, так что и мне нужно как-то соответствовать. Я преувеличенно капризно фыркнул и достал одолженный револьвер, причем держал его словно игрушку. Затем отдал миниатюрное оружие своему мнимому охраннику, а вот самому Двергу пришлось возвращаться к машине и использовать ее как прикрытие, несмотря на то что кабриолет для этого совершенно не подходил. Уверен, если бы охранники увидели, сколько стреляющего железа Яцек загружает в машину, то напряглись бы не на шутку. Впрочем, какие-то подозрения насчет нашего маскарада у них появились, когда, использовав поисковый артефакт, обнаружили у меня щитовик. Но, как я уже упоминал, этот магический девайс в Женеве оружием не считается.

Закончив с проверкой, охрана пропустила нас через двойные двери внутреннего холла. Этот дом находился на окраине старого центра Женевы и территориально принадлежал к китайскому кварталу, но власть триады в такой близости от Белой Женевы была чисто формальной, иначе я вряд ли сунулся бы сюда, особенно после той истории на складе. Секатор вроде бы утряс все шероховатости, но надежда на адекватность наших друзей с востока была очень слабой.

Пройдя через холл, мы попали в обширное помещение актового зала, который, судя по всему, использовался для представительных собраний и мероприятий вроде свадеб. Этот дом вряд ли принадлежал Карлайлу, что хорошо: никаких прав личного жилого пространства он здесь не имеет.

То, что для оценки была выбрана нейтральная зона, из которой можно было бы быстро исчезнуть, добавило опасений, но пока они не дошли до критической точки. Обширное пространство, оставив небольшой участок для танцев возле невысокой сцены, было занято множеством столиков в окружении легких стульев. Тут явно готовилось какое-то мероприятие, потому что столы были сервированы, хотя и не накрыты всякой снедью. Ближайший к сцене столик оккупировал мужчина в белом костюме. Он вальяжно развалился на стуле, находясь спиной ко мне. Рядом замерли еще два здоровенных охранника в черных костюмах.

Мне кажется или они тоже являются частью готовящегося перформанса? Или все-таки намечается инсталляция? Мои нехорошие предчувствие усилились, когда я увидел на сцене некую кубическую конструкцию, накрытую темно-бордовой тканью. Причем ткань крепилась так, что ее можно было собрать складками, поднимая вверх, как театральный занавес.

Я направился к столику с заказчиком и только после этого смог его нормально рассмотреть. Карлайл был одет в белый костюм, а на столе лежала белая шляпа. Правда, нужно учитывать то, что пиджак он надел на голое тело. Носков он тоже не носил, но с мокасинами это вроде принято. Все эти модные тонкости, слава богу, я мог оставить на откуп Заряне и не забивать себе голову. Там и так сейчас такой бардак, что места попросту не остается.

Среднего роста, чуть полноватый мужчина с тонкими усиками и живой татуировкой скорпиона на правой щеке окинул меня оценивающим, хорошо хоть не презрительным взглядом и спросил:

— Это вас прислал Майкл?

— Меня, — спокойно ответил я, хотя постановка вопроса мне не понравилась.

— Ну что же, тогда приступайте, — как-то хищно улыбнулся этот странный персонаж.

Татуировка на его лице ожила и отползла куда-то к уху. Скорее всего, при необходимости она вообще может забраться под собранные в хвост волосы. Они, кстати, были выкрашены в серебристый цвет. Эта масть присуща эльфийской расе, но не факт, что он фанат ушастых. Вид заказчика немного выбил меня из колеи, потому что на фото в интернете он выглядел немного по-другому. Сейчас же его образ не то чтобы отталкивал, но вызывал смутные опасения. А еще мое внимание постоянно отвлекала исходящая от накрытого тканью куба эманация энергия творения. Неужели этот чокнутый хлыщ сумел создать что-то гениальное? Или все-таки мне придется оценивать работу неизвестного мастера.

Любопытство толкало меня к таинственному произведению, но я все же не тронулся с места и выразительно посмотрел на заказчика. Тот нетерпеливо фыркнул, достал из кармана пухлый конверт и бросил его на стол. Можно было бы выбесить его еще больше и пересчитать, но я решил, что это уже перебор, поэтому забрал гонорар и быстрым шагом направился к сцене.

Заказчик остался сидеть возле стола, явно собираясь наслаждаться представлением. Все четыре охранника распределились по периметру вокруг хозяина, а Дверг притормозил еще минутой раньше и застыл где-то неподалеку, сделавшись каким-то незаметным. Надеюсь, четверка мордоворотов тоже упустила его из виду. Хотя вряд ли: ребятки выглядели профессионально.

У края сцены имелась небольшая лесенка, но высота была всего лишь по колено, так что я просто вспрыгнул на возвышение и замер перед закрытой полотном конструкцией. Как именно поднимать занавес — непонятно, и никто не спешил мне на помощь, но все было предусмотрено. Карлайл щелкнул пальцами, и ткань стремительно поднялась. И тут меня резко накрыла такая ярость, что даже потемнело в глазах. Но наваждение схлынуло, и я понял, что это совсем не то пыточное устройство, в котором людоловы распяли обнаженную фею. Да и вообще, эта пленница не была феей, всего лишь обычной человеческой девушкой. Точнее, не совсем обычной и не факт, что пленницей. Внутри каркасного куба из жестких металлических труб в на первый взгляд хаотичном порядке были натянуты тонкие серебристые струны, удерживающие в воздухе девичье тело.

Жуть в том, что они не просто поддерживали хрупкую фигурку, а проходили прямо через ее тело, не давая девушке возможности пошевелиться. При этом она явно была в сознании и находилась в каком-то трансе. Мало того, дополнительно обнаженное тело оплетала какая-то странная лиана с узенькими, похожими на серебристые лезвия листьями, и она тоже не просто вилась вокруг, а проходила через плоть, будто став частью нее. В некоторых местах обнаженная нежная кожа была вскрыта и развернута наподобие маленьких цветочных лепестков, кровавой подкладкой наружу.

Все это было жутко и завораживающе. Меня никто не понукал, я сам, поддаваясь непонятному наваждению, протянул руку и прикоснулся к одной из серебряных струн. Прикосновение было очень легким, едва ощутимым, но девушка застонала, и было совершенно непонятно, от боли или наслаждения. Когда-то, копаясь в безбрежной мусорке того, что наснимали не совсем здоровые люди в Голливуде, я натолкнулся на серию фильмов ужасов, снятых по мотивам новеллы Баркера. Там были представлены сенобиты — полу-демоны, способные смешивать боль и наслаждение в такой коктейль, что одно от другого уже не отличить. Они почти так же, как и здесь, изувечивали свои тела, чтобы острота ощущения не покидала их никогда. Девушка, серебряные нити и лиана сплелись в некую общность, напитанную энергией творения. В голове мелькнула мысли, что это неправильно, когда настолько извращенная тварь имеет возможность использовать дар свыше, чтобы создавать нечто такое… такое…

А какое? Что я знаю о боли как о еще одной грани наслаждения? Смотрел несколько роликов в стиле садо-мазо? Так они и не могли вызвать ничего, кроме непонимания и отвращения, особенно к мужчинам, позволявшим бить себя плетками и запихивать непонятно что страшно сказать куда. А ведь просто извращением это явление назвать трудно. Инстинкт самосохранения не позволит терпеть боль, если там нет более весомого фактора, чем базовый инстинкт. Только сейчас, оценив своим даром эту инсталляцию, мне удалось понять, что на самом деле толкает людей на подобное кажущееся абсолютно бессмысленным и пагубным действо. Боль бывает разная, как и любовь, как и вообще все в этой жизни. Все сущее постоянно меняется, переходя со светлой стороны на темную, даря то страдания, то наслаждение. Боль — тягучая, как патока, как мед, поднимающая из глубин души нечто годами лежавшее там бесполезной тиной.

По коже прибежали мурашки и волны абсолютно нового для меня чувства. Ощущение катились от руки по всему телу каждый раз, когда девушка в струнах издавала очередной стон. Наблюдавший за этой сценой Карлайл что-то сделал, и струны завибрировали, издавая похожий на гитарный перезвон. Стоны девушки влились в эту мелодию. Странно, но именно мелодия отрезвила меня, заставила быстро провести анализ происходящего. Мой дар помимо воли скакнул на максимальный уровень, мощно вытягивая из меня Живую силу. Именно он позволил мне принять в себя почти весь спектр ощущений, испытываемых девушкой. И, только осознав это, я сумел распознать в сгустке энергии творения полуразумную энергетическую сущность.

А вот это уже интересно. Волны пугающе-непонятного наслаждения, которые передавала мне эта сущность от стонущей девушки, как-то ушли на второй план, но я не спешил отрывать пальцы от едва вибрирующие струны. И тут уже дело не в любопытстве и не в каких-то извращенных наслаждениях: я пытался понять суть влияния сущности на окружающих и, что самое главное, на девушку, внутри которой она зародилась. Сам факт того, что, создавая эту инсталляцию, Карлайл сумел пробудить энергетическую сущность прямо внутри живого человека, попросту поражал.

Не отрывая пальцев от вибрирующей струны, я повернулся к сидевшему в зале мужчине. Он уже не опирался на спинку стула в вальяжно-небрежной позе, а подался вперед, впившись взглядом в меня и девушку. Казалось, что происходящее для него имеет огромное значение, но я все еще не мог понять, какое именно и зачем ему вообще нужен был оценщик. Но опять же, сейчас не это самое главное.

За три дня безделья я буквально несколько раз прочитал Кодекс равновесия, и сейчас эти знания пришлись очень кстати. Самое неприятным было то, что я ничего не могу сделать. Даже если вызову сюда жандармов, все останется так, как и было. Ведь девушка пошла на это, так сказать, полюбовно, а в Женеве разумный любой расы имеет полную власть над своим телом и жизнью, включая эвтаназию. Полученная из средоточия энергии творения информация позволила мне понять, что страдания девушки действительно являются добровольными, но есть один нюанс. Лиана, которая стала симбионтом и питалась плотью девушки, одновременно поддерживала ее жизнь без еды и даже воды, но этот союз был временным, и скоро она убьет несчастную. И вот на вживление лианы девушка точно не давала своего согласия, это сделала зародившаяся в ней сущность, взявшая под контроль разум этой дурочки. Опять же, юридически я не смогу доказать влияние на разум человека фактора, который могу ощутить только я сам и некоторые мои коллеги. И одновременно это дает мне определенный простор для действий.

Не знаю, что там в моем взгляде прочитал Карлайл, но его лицо вдруг стало напряженным, растеряв признаки практически экстатического наслаждения. Впрочем, на его опасения мне было совершенно наплевать. Моя левая рука выхватила из чехла щитовик одним едва заметным окружающим движением. Опыт сотен часов тренировок дал мне возможность влиять на конфигурацию силового поля, и сейчас оно выглядело как прозрачный голубоватый шар, окутывавший мой кулак с зажатым стикером. Внутри шара мелькал светлячок, являвшийся эдаким аватаром ангела из моей картины. То, как задергался в силовом поле живой огонек, пытаясь дотянуться до девушки, подтвердило мои нехорошие догадки. Концентрация энергии творения сущности была настолько густой, что я не смог почувствовать нити энергии разрушения, но, когда создается нечто настолько пагубное, их там попросту не может не быть.

Не знаю, как назвать силу, наполнявшую светлячок, но она, в отличие от энергии творения, не могла сосуществовать вместе с энергией разрушения. Я осторожно ткнул в голову девушки силовой сферой, которая сейчас была мягкой, так что это никак не могло ей навредить. А вот мой светлячок и тонкая паутина червоточины энергии разрушения точно краями не разойдутся. Так оно и получилось: светлячок вспыхнул и превратился в вяло шевелящуюся искорку, но я сразу же ощутил, как распадается энергетическая сущность, сидящая внутри девушки. Увы, убирать негативные эффекты из энергии творения, не разрушая ее структуру, я пока не научился, или же это вообще невозможно.

Несколько прошедших секунд тянулись для меня тугим киселем — и вдруг сорвались вскачь бешеной гончей. Я услышал мучительный стон девушки, переходящий в сдавленный долгий вой на одной ноте, в котором никакого наслаждения не было и в помине. И тут же эхом прозвучал возмущенный вопль Карлайла. В принципе, ничто не мешало ему прямо сейчас уйти отсюда, и вряд ли удалось бы хоть как-то привлечь его за садизм, но что-то в голове больного инсталлятора перемкнуло, и он явно решил не оставлять свидетелей.

— Убейте всех, — слишком уж экспрессивно, практически на грани визга закричал разочарованный художник, чье, по его мнению, гениальное творение уничтожил какой-то вандал.

Светлячок в моем щите сейчас был предельно слаб, но на способность силового поля отражать пули это не влияло. Я усилием воли развернул поле в полноценный щит, прикрывая не только себя, но и девушку. Если честно, мне тупо повезло именно в том, что наша с Двергом народная самодеятельность не обманула вообще никого. Трое из охранников направили выхваченные револьверы на Яцека, и только один выстрелил в меня. По ощущениям довольно болезненно отдавшаяся в сосредоточении моей Живой силы пуля была артефактная, и щит выдержит максимум еще одну. Хорошо, что проверять это предположение не понадобились. Пусть театральный талант Дверга и не впечатли охранников Карлайла, но они все равно понятия не имели, с кем столкнулись.

Руки наемника оставались совершенно пустыми, но по охватившему его мареву стало понятно, что крепыша прикрыл силовой щит, причем не такой, как у меня: фронтальный и плоский, а круговой. Я сам в свое время посчитал этот щит невозможным, но затем выяснил, что этот чудак, имея дар артефактора, не стал известным мастером подобно Бисквиту, а продолжил карьеру наемника. Он создал и поместил артефактные щиты прямо внутрь себя, лихо управляя ими в бою благодаря своему дару.

Так что шоковое удивление охранников мне вполне понятно. Оно выбило матерых бойцов из колеи всего на пару мгновений, но Двергу этой форы вполне хватило. Не знаю, какой навык он использовал, но сорвался с места как пушечное ядро и укрепленной частью своего сферического щита врезался сразу в двух охранников. Они разлетелись словно кегли, по непонятной мне причине оставшись неподвижно лежать там, где упали. Потом был изящный кувырок, выходя из которого Дверг подхватил револьвер одного из вырубленных здоровяков. Наемник тут же начал палить в своего третьего соперника, и то, что сотворенный охранником Карлайла щит скоро треснет, было понятно всем, а самое главное — телохранителю, так и не выстрелившему в меня во второй раз. Вместо этого он подхватил под локоть пребывающего в легком шоке хозяина и поволок его к боковой двери возле сцены. Свое отступление смышленый здоровяк прикрывал загудевшим силовым щитом.

Прозвучало еще два выстрела, первый из которых развалил щит третьего охранника из напавших на Дверга, а второй пробил ему бедро. Затем в помещении воцарилась относительная тишина. Относительная, потому что все не умолкал вой жертвы чокнутого художника. Он стал тише, но исключительно из-за того, что девушка ослабла. Сейчас, когда энергии творения во всей этой жуткой инсталляции не осталось ни крохи, я не мог разделить с ней ощущения, и не скажу, что это меня огорчало. Но все равно с бедняжкой нужно что-то делать. К счастью, в этот момент подоспела кавалерия.

Троица наемников ворвалась через парадную дверь так, словно штурмовала забитую террористами многоэтажку. Впереди шел прикрывшийся высоким энергетическим щитом Йохан, сразу за ним, используя здоровяка как прикрытие, двигался Фелкон с крупнокалиберной снайперской винтовкой у плеча. В гражданской одежде они выглядели довольно колоритно, но круче всех в этом плане была Гюрза. Теперь понятно, про что Йохан шутил насчет спрятанной под куцым платьицем большой пушки. Это было действительно невозможно, зато сейчас она прямо поверх своего легкомысленного наряда набросила плечевую кобуру, в которой ранее покоился зажатый теперь в изящных пальчиках здоровенный револьвер. Подаренная мне Йоханом гаубица и то была поменьше. Вообще-то, в таком виде девушка совсем не вызывала желание улыбаться. Больше всего хотелось не попасть на линию огня. Впрочем, стрелять здесь уже было не в кого, потому что пришедшие в себя и практически не поврежденные телохранители распластались на полу и раздвинули руки в стороны.

— Гюрза, у тебя есть «Поцелуй Морфея»?

Казалось, что она только сейчас заметила меня и подвывающую девушку в странной конструкции. С нашего знакомства я впервые ощутил исходящую от нее волну энергии разрушения, что предавала ей убойный колорит. Не скажу, что возбудился, но уж точно восхитился этой хищной красотой. Несмотря на лютую ярость, охватившую Гюрзу, она все же быстро среагировала и достала из поясной сумки, которую тоже не забыла нацепить перед рывком на спасение меня бестолкового, уже знакомый шприц-тюбик. Я поймал переброшенный мне предмет и тут же ткнул им в шею уже едва слышно стонущей девушки. Она тут же отключилась.

— Проклятье, — непонятно почему разозлился Йохан, осматриваясь вокруг. — Надо было перекрыть черный ход.

— И зачем? — равнодушно отреагировал я, чем заставил наемника удивленно вскинуться.

— Сдали ли бы этого урода жандарм.

— Ему нечего предъявить. В общем, долго объяснять, — отмахнулся я от удивления здоровяка и достал телефон. — Але, Николя, бонжур. Нет, ничего такого не случилось и дергать инспектора не надо. У нас тут небольшая перестрелка и девушка, нуждающаяся в скорой медицинской помощи. Можешь выслать патруль? Нет, не надо штурмовиков, я понимаю, вы там привыкли, что я лихой залетчик, но сейчас все намного проще. Хорошо. Спасибо. Жду.

Закончив разговор с дежурным сержантом жандармского управления, я повернулся к ухмыляющимся наемникам.

— Да уж, репутация у тебя шикарная, — за всех высказался Дверг.

Они ждали, что я сейчас начну язвить в ответ, но дождались от меня лишь печально разведенных рук.

Группа быстрого реагирования появилась через десять минут, а через двадцать мы уже были свободны как песня и могли отправиться в кабак с колоритным названием «Старый хевдинг». Но перед этим мне стоило кое-куда позвонить и кое-кому кое-что высказать. Не доходя десяток метров до машин наемников, я остановился и достал телефон. Майкл ответил на звонок практически сразу и не то чтобы с волнением, но явно с большим любопытством поинтересовался:

— Ну и как все прошло?

Я уже открыл рот, чтобы высказать ему все, что, так сказать, наболело, но затем осекся, понимая простую истину: предъявить-то итальянцу попросту нечего. Он изначально предупреждал, что заказ может быть проблемным. И все же обсудить произошедшее не мешало, потому что мало ли какие подводные камни могут проявить себя.

— Это не телефонный разговор.

— Конечно, — тут же согласился коллега. — Я сейчас в ресторане «Облачный замок». Можете подъехать?

— Да, но ненадолго. У меня еще кое-какие дела.

— Хорошо, расскажете все, что было, и я не стану вас задерживать.

Закончив разговор с Пачини, я подошел к собравшимся у машин наемникам:

— Так, друзья мои, мы, конечно, можем прямо сейчас отправиться в таверну, но я хотел бы отлучиться минут на двадцать. Нужно обсудить ситуацию с одним человеком, чтобы немножко перестраховаться. Не против, если я подъеду чуть позже? Кстати, недалеко отсюда находится «Облачный замок».

На название ресторана вся компания отреагировала довольно спокойно, за исключением Гюрзы. Она прямо вскинулась и тут же предложила:

— Давай я тебя отвезу. Так будет быстрее.

Наемники почему-то заржали, а Гюрза покраснела. Я, честно говоря, ничего так и не понял. Отказываться было бы глупо, потому что так действительно быстрее.

В Белый город с оружием соваться не стоило, поэтому я вернул одолженный револьвер Фелкону, а засуетившаяся Гюрза не только впихнула в руки Йохана своего стреляющего монстра, но и выволокла из машины здоровенную сумку с чем-то характерно позвякивающим. Народ опять начал похохатывать, и я не выдержал:

— А чего вы ржете?

Ухмыляющийся Йохан все же решил просветить меня, несмотря на злобный взгляд девушки:

— Она постоянно жалуется, что с кем ни познакомится, у того либо нет денег на ресторан в Белом городе, либо мордой для тех мест не вышел, а тут ты, весь такой солидный, да еще и собираешься в один из самых дорогих ресторанов Женевы.

Последнее слова скандинава мгновенно стерли с лица девушки злость и водрузили туда растерянность. Она опустила взгляд на свое платье и беспомощно посмотрела на меня.

— Так, стоп, мы никуда не поедем переодеваться. Поверь, ты выглядишь шикарно, тем более в ресторан зайдем чисто проездом. Если не хочешь, можешь вообще подождать меня в машине.

Вот это я сказал зря. Опять повеяло энергией разрушения. Гюрза даже попыталась рефлекторно цапнуть пистолет под мышкой. Что интересно, в боевых условиях она была сдержанней и не фонтанировала темными эманациями.

— Не надо нервничать, — выставив вперед раскрытые ладони, сказал я, — это если сама не захочешь. Повторяю, ты выглядишь шикарно. Я первый плюну в глаза любому, кто скажет, что ты одета неуместно для самого шикарного ресторана.

По лицу девушки опять пробежала череда эмоций, начиная с недоверия и заканчивая решительностью. В общем, никуда дополнительно ехать не пришлось, и мы напрямую двинулись в Белый город.

Если честно, ресторан особо не впечатлил. Он напоминал почему-то уставленный столами бальный зал. Как по мне, такое гулко-пустое пространство не способствует хорошему аппетиту и нормальному пищеварению. Но, нужно отдать должное, персонал здесь был вышколен идеально. Девушка-хостес вообще не проявила никаких эмоций, увидев наше появление в столь пафосном месте. Правда, столик не предложила и сразу поинтересовалась, к кому мы пришли. Намек не сказать что приятный, но достаточно тонкий, чтобы не обращать на него внимания.

— Нас ждет Майкл Пачини.

— О, конечно, — тут же расцвела радушием одетая в шикарное платье красавица. Я улыбнулся в ответ, локтем прижимая к боку кисть державшей меня под руку и закипавшей как чайник Гюрзы.

Столик с моим коллегой находился не так уж далеко, поэтому мы не успели собрать полный ворох непонимающих взглядов посетителей. Майкл тоже надежно скрыл удивление, которое, впрочем, не помешало ему тут же вскочить и поухаживать за девушкой, пододвинув ей стул. Я не стал затягивать интригу и сразу пояснил:

— Мадемуазель прикрывала меня в этом деле.

— Оу! — Брови итальянца взлетели, и он в порыве эмоций даже приложил к сердцу правую руку. Правда так и не нашелся что сказать по этому поводу.

Чтобы сгладить момент, я сразу же перешел к рассказу о своих приключениях в том актовом зале. Когда описывал состояние истязаемой девушки, от Гюрзы опять повеяло энергии разрушения, что возбудило Майкла еще больше. Он смотрел на мою спутницу такими жадными глазам, что она окончательно смутилась. Ну а я сделал для себя вывод, что манерность Майкла — это всего лишь какая-то разновидность метросексуальности и ориентация у него вполне себе стандартная. Ну, возможно, с легкими отклонениями.

После завершения моего рассказа он прекратил пялиться на мою спутницу и, немного подумав, сказал:

— Назарий, вы, конечно, поступили не совсем разумно… — от Гюрзы опять пахнуло мраком, и итальянец поспешил добавить: — Но так должен поступить любой уважающий себя мужчина. По большому счету я не вижу особых проблем. Наоборот, мы с вами можем получить с этого дела выгоду. Боюсь, что даже если мы присовокупим ваши показания к заявлению пострадавшей девушки, то все равно суд оправдает Карлайла. С другой стороны, этот суд ему вообще не нужен. Да, хайп может получиться знатный, но неоднозначный. Так что и для жертвы, и для вас можно выбить солидную компенсацию.

В принципе, я с ним был согласен, и на этом разговор можно было бы завершить, но Майкл тут же взялся уговаривать меня остаться в ресторане, ну, или хотя бы оставить тут Гюрзу. На что наемница, которую не смог испугать даже китайский малефик, почему-то впилась в меня требовательным взглядом, всем своим видом показывая, как сильно ей хочется свалить отсюда.

Я попытался объяснить, что нас ждут дела, тогда Майкл решил зайти с другой стороны:

— Назарий, если быть полностью откровенным, вы очень помогли мне, разрешив эту ситуацию. Боюсь, что рано или поздно любопытство толкнуло бы меня на авантюру. И кто знает, чем бы все закончилось, ведь со мной рядом нет такой очаровательной защитницы. Не хочу быть неблагодарным, поэтому приглашаю вас обоих на благотворительный бал моего покровителя Аттай-оол-анна. Там и сообщу вам о результатах переговоров с Карлайлом. Что скажете?

Я толком не успел отреагировать на внезапно всплывшее в разговоре эльфийское имя, как тут же отвлекся на темноту, которой повеяло от моей спутницы. Майкл тоже заметил странную реакцию девушки и быстро свернул разговор. Когда мы вышли наружу, я все же поинтересовался:

— А что это было? У тебя какие счеты с ушастыми?

— Не твое дело, — огрызнулась Гюрза, но тут же смягчилась и осторожно прикоснулась к моему плечу: — Не обижайся. И вообще, ну их, этих снобов. Йохан прав, нет ничего лучше компании честных и открытых ребят.

И я был полностью согласен с ними обоими. Мы отправились в «Старого хевдинга», проведя вечер весело, приятно и даже с дракой, инициатором которой, конечно же, стала Гюрза. Причем не провокатором, а именно тем, кто ударил первым. Ну, и мы все тоже ушами хлопать не стали.