Приглашение на бал пришло через два дня, причем не как-нибудь по электронной почте или сообщением на телефон, а с доставкой на дом. Хорошо хоть, это был обычный курьер в виде несовершеннолетнего орка. Вид вычурной открытки со всякими там листиками и серебряными узорами все равно заставил меня почувствовать себя чуть ли не Золушкой. А еще я осознал всю глубину растерянности Гюрзы, когда она смотрела на свой наряд. Поневоле пожалеешь об отсутствии крестной феи, способной наколдовать бальное платье, то есть костюм.

Тьфу ты, вот что за дрянь в голову лезет?!

Впрочем, крестная фея у меня все же была, но созданием дизайнерских нарядов она точно не занимается. К тому же, благодаря стараниям Заряны, одежды у меня вполне достаточно, нужно только выяснить, в чем ходят на подобные мероприятия. И тут, как всегда, помог интернет, который порой покруче любой магии. Правда, пришлось немного покопаться, потому что, несмотря на гениальность самой идеи мировой сети, это та еще помойка.

Ответ нашелся на одном из сайтов прокатного ателье. Там было подробно описано, что и как принято носить на мероприятиях самого разного уровня. Просмотрев несколько фотографий, я понял, что один из пошитых Заряной костюмов ничем не хуже представленных.

Пачини хоть и прекрасно понял неоднозначное отношение Гюрзы к эльфам, все же прислал приглашение на двоих. Я честно отзвонился наемнице, но она достаточно холодно объяснила, куда мне следует запихнуть это приглашение. Я, конечно, немного удивился, но, с другой стороны, стоит сделать скидку на то, что общаешься не с институткой, а с наемницей. К тому же ее поведение в кабаке показывало, что Гюрза совсем не Дюймовочка и ни разу не пай-девочка. Не скажу, что между нами совсем не было симпатии, но если внешне она вполне себе привлекала, то поведением, особенно в подпитии, откровенно отпугивала.

К девяти вечера такси доставило меня практически в центр Белого города. Конечно, построенный по эльфийскому проекту небоскреб выглядела очень колоритно, но это все равно не сказочный замок из другого мира. Последние сутки я пытался стряхнуть с себя непонятно откуда взявшееся у вроде нормального мужика наваждение, но, похоже, какое-то инфантильное, взращенное не самым счастливым детством желание попасть в сказку все еще теплилось где-то в глубине моей души, вызывая странную оторопь.

В принадлежащий эльфу пентхаус меня доставил обычный для Женевы лифт. Когда открылись двери, я без всякого адаптирующего перехода вывалился в огромный зал со сводчатыми потолками. Теперь стало понятно, почему практически все крыши небоскребов Белого города заканчивались пиками, наподобие готических. Скорее всего, все пентхаусы расхватывали себе ушастые, а форма нужна была для того, чтобы сымитировать лесной свод. И это, скажу я вам, у них получилось.

Я хоть и интересовался колоритом Женевы еще до попадания сюда, но о родном мире пришлых и тем более особенностях жизни эльфов знал не так уж много. Впрочем, фотографии картин, изображавших заповедные леса хозяев другого мира, все же видел. Вокруг меня к высокому потолку стремились толстые стволы с матово-белой корой. Белый цвет тут вообще доминировал, и даже листья на деревьях были очень светлыми, с легкой голубизной. Пространство между стволами явно заполняла иллюзия, дававшая ощущение бескрайности окружавшего меня леса. Надеюсь, что посматривал я по сторонам с не очень широко раскрытым ртом и не с явным видом сельского дурачка. В общем, появившегося рядом со мной человека во фраке я заметил не сразу. То, что это не такой же, как и я, гость, а обслуживающий персонал, стало понятно по белым перчаткам и серебряному подносу, который он чуть приподнял с явным намеком. Поднос был пуст, так что, скорее всего, предполагалось, что туда нужно что-то положить. Наконец-то мозг заработал на полную и выдал правильный вариант. Когда приглашение опустилось на серебряную поверхность, лакей тут же куда-то исчез.

Ну и что мне делать дальше? Где в этом условно бескрайнем пространстве искать итальянца, да еще и стараясь с разбегу не влететь башкой в прикрытую иллюзией стену?

– Назарий, – послышался за спиной знакомый голос, едва не вырвавший из меня облегченный вздох.

– Майкл, рад вас видеть, – совершенно искренне поприветствовал я коллегу.

В ответ Пачини легко поклонился, затем обвел рукой окружающее пространство:

– Ну и как вам интерьер?

– Богато.

– Что, простите? – переспросил мой коллега, потому что я прокомментировал увиденное по-русски.

– Впечатляет.

– Да уж, действительно, – с непонятной интонацией высказался мой собеседник. – А если честно?

Я сначала не понял, о чем это он, а затем, догадавшись, подпитал свой дар Живой силой. Энергии творения в этом вроде волшебном месте оказалось очень мало.

– Декорация, – сменил я свою оценку, и, если честно, с сожалением.

– Вот именно, – согласился со мной Майкл, и, как мне кажется, тоже с некой печалью. – Увы, это оборотная сторона нашего с вами дара. Чтобы ощутить восхищение, нам нужно прикоснуться к чему-то настоящему, а вот вся эта иллюзия если и вызывает какие-то эмоции, то, увы, очень ненадолго. Ладно, давайте поговорим о более приятных вещах, но не здесь.

Он сделал приглашающий жест куда-то в сторону бесконечной иллюзии справа. Хорошо, что Пачини двинулся впереди, потому как я опять ощутил беспокойство, что ткнусь лбом в стену. А вот Майкл совершенно не переживал: он приблизился к одному из древесных стволов и пошел вокруг него, тут же пропадая из поля моего зрения. Я двинулся следом и понял, что за стволом находится уютная беседка, причем вокруг нее опять же раскинулся бескрайний лес, и никаких тебе лакеев, а также выходящих из лифта гостей. Да и сам лифт куда-то пропал.

От немного растерянных оглядок меня отвлек голос Майкла:

– Я вчера связался с Карлайлом. Он поначалу пытался угрожать, но если вы у нас специалист по, так сказать, жестким контактным переговорам, то я мню себя мастером переговоров удаленных. Двадцать минут спора, и мы все же пришли к устраивающему нас обоих соглашению. По сто тысяч франков вам и пострадавшей девушке.

Сумма впечатляла, но явно не на уровне моего собеседника. Так что я благодарно кивнул, но все же не удержался от вопроса:

– А вы что с этого получили?

– Ну, кроме удовольствия сделать доброе дело, мне досталась одна важная информация, которой я с вами поделиться не могу.

– Резонно, – кивнул я.

Повода быть недовольным у меня совершенно не было, да и Йохан обрадуется. Я хотел скинуть ему еще четвертак за помощь, но он взял для Дверга лишь то, что мы оговорили. Поэтому, чтобы не чувствовать себя должным, мне удалось договориться, что отдам ему треть компенсации, какой бы она ни была. Еще тридцать три штуки точно обрадуют моих друзей.

– С вами приятно иметь дело, – с легкой улыбкой обозначил я поклон Майклу. – Но, если честно, я так и не понял, зачем Карлайлу вообще понадобился оценщик.

– А зачем любому творцу нужны зрители? – вопросом на вопрос ответил итальянец. – Создавать что-либо просто для себя – бессмысленно. Каждый хочет признания, причем чем выше экспертный уровень, тем приятнее. А мы с вами, Назарий, находимся на вершине этой пирамиды. Мы не просто оценщики, мы – уникальные ценители, способные понять то, что обычному зрителю не под силу. Распознать замысел автора, разделить с ним его устремления и восхититься так, как не восхищается никто.

– Да уж, навосхищался я там, – с истекающим ядом иронией вставил я.

– Не знаю, какой смысл вы вкладываете в слово «восхищение», но вы ведь прониклись, прочувствовали все, что он вложил в свое творение, и именно это самое ценное для любого творца.

Не знаю, это особенность моего дара или просто персональный сдвиг психики, но я на мгновение опять, пусть и не в полной мере, пережил все то, что чувствовал, прикасаясь к серебряным струнам.

Даже плечами передернул и тряхнул головой. А затем увидел на лице своего собеседника понимание и даже какую-то зависть в глазах. Впрочем, могло и показаться.

– У вас есть еще вопросы по этому делу, Назарий?

– В принципе, нет, – чуть подумав, ответил я.

Майкл поднялся с белой резной скамейки.

– Тогда идемте в главный зал, и я познакомлю вас с моим покровителем. Поверьте, это слово я использовал не случайно.

Задав небольшую интригу, Майкл первый покинул беседку, снова показывая мне путь. Мы обогнули древесный ствол, и я увидел лифт, а также выходящую из него парочку средних лет, в дорогущих нарядах и обвешанных брюликами, как собака-призер медалями.

Почему-то только сейчас я обратил внимание на одежду Майкла, нарядившегося в нечто среднее между фраком и обычной тройкой. Не скажу, что мой костюм смотрелся намного хуже, но появившаяся под руку со своим спутником дамочка благожелательно кивнула Майклу, а вот меня обожгла таким презрительным взглядом, что тут же захотелось показать ей средний палец. Позорить пригласившего меня сюда коллегу не хотелось, так что я сдержался.

Майкл явно заметил все эти переглядки, но позволил себе лишь едва заметную улыбку. Хорошо хоть, в ней не было снисходительности. Что поделаешь, почти беспризорное детство с дешевой одеждой и старыми игрушками закономерно порождает комплекс неполноценности, сильно накачанный злостью. Так что в дальнейшем мне еще и с этим придется справляться. Тут уж поневоле задумываешься о помощи психолога.

Итальянец явно специально притормозил, чтобы надменная парочка ушла вперед. Затем повел меня следом за ними. Метров через пятьдесят мы подошли к краю скопления людей в дорогих нарядах. Не то чтобы толпа, но народу здесь хватало: человек двести, не меньше. А еще я ощутил некую странность. Вроде окружавший нас псевдопейзаж ничуть не изменился, но вдруг почудилось, что только что мы двигались по пусть и широкому, но все же коридору, а теперь вышли в обширный зал. Вообще-то иллюзия явно намеревалась это скрыть, но какое-то внутреннее чувство выдавало истинные габариты.

Благодаря просмотру художественных фильмов я приблизительно представлял, как могут выглядеть подобные мероприятия, но все равно чувствовал себя немного не в своей тарелке. Присутствие рядом Майкла было для меня якорем, не дающим впасть в легкую панику. Захотелось выпить, и я быстро схватил с подноса проходящего рядом официанта бокал с чем-то полупрозрачным. Очень надеюсь, что это был не человек, уносящий недопитые бокалы от слишком привередливых гостей.

Майкл не стал повторять мои резкие действия, просто легким кивком привлек к себе внимание уже другого официанта и взял с услужливо подставленного подноса бокал с чем-то янтарным. Судя по удлиненности посуды, это, скорее всего, не коньяк, а что-то другое. Итальянец пока не лез ко мне с разговорами, давая возможность осмотреться. Зрелище было занимательным, учитывая дороговизну и вычурность одежды, украшений и напыщенности физиономий. Впрочем, рассматривать их быстро наскучило, потому что знакомых здесь не было. Ну, почти не было. Взгляд неожиданно зацепился за смутно знакомое лицо. Я даже вздрогнул, но радость узнавания тут же погасла. Эту девушку я действительно знал, правда исключительно благодаря роликам в Ютубе. Не скажу, что я большой любитель такого жанра, как кей-поп, но мелькавшее тут и там миленькое и задорное личико певицы Нисы не могло не привлечь к себе внимания. Очень симпатичная девчушка, правда пропорции подкачали, но тут уж, как говорится, на любителя. Я даже немного знал историю ее жизни, которая прилипла к памяти без особого на то моего желания.

Она когда-то пела в популярной японо-корейской девчачьей группе. Затем у нее обнаружился потенциал к магии, и она, разорвав практически все связи, устремилась в волшебный город. Не знаю, кто свыше выделил этой дамочке везение, но он точно не поскупился: она не просто стала магиней, но еще умудрилась отхватить редкий дар. Сирен в Женеве хватало, причем разных по силе и направленности, но никто не мог похвастаться таким даром, как у Нисы. Дело в том, что влияние сирен на слушателя ограничивались расстоянием и не могло преодолеть цифровой фильтр. Так что в записи или по телефонной связи эффект терялся. А вот дар Нисы влиял не на слушателя, а непосредственно на ее голосовые связки, и эффект пусть частично, но все же сохранялся и в записи. Так что на мировом рынке попсы это была чистая имба.

За размышления о певичке я зацепился как за что-то более-менее привычное, чтобы совсем уж не растеряться в чужой для меня атмосфере. Впрочем, растерянность проходила довольно быстро, и это подметил Майкл.

– Вы уже освоились?

– Немного, – уклончиво ответил я.

– Готовы познакомиться с моим покровителем?

Меня, конечно, что-то напрягало в его упоминании эльфа как покровителя, едва ли не на уровне хозяина, но причин акцентировать на этом внимание я не видел.

– С удовольствием.

Майкл кивнул и двинулся вперед, снова став для меня проводником в этом сборище снобов. Тут не нужно быть эмпатом, чтобы ощутить настороженное отношение ко мне окружающих. Ну вот скажите мне, что не так-то? Вроде нормально одет и прической особо не выделяюсь, хотя она немножко не в тренде. Чего им не хватает, уродам зажравшимся?

Пока двигались вперед, я всеми силами старался погасить разгорающееся внутри раздражение. А еще понять, не накручиваю ли я сам себя. Но тут же наткнулся на взгляд какой-то тетки, размалеванной, как чероки в военном походе, который показал, что ни фига я не накручиваю. Опять захотелось продемонстрировать ей средний палец, и в этот раз я сдержался с огромным трудом. Права была Гюрза: нечего мне делать в этом зоопарке, где раз плюнуть можно стать главным экспонатом с табличкой: «Мартышка дикая, пальцы в клетку не совать».

Толпа густела. Это означало, что мы приближались к цели. И тут мы внезапно практически вывалились на свободное пространство. О чем-то тихо переговаривающиеся люди словно не замечали, что выдерживают определенную дистанцию до небольшой группки людей, точнее разумных, потому что из полутора десятка собравшихся там как минимум трое принадлежали к другой расе.

В центре этого собрания возвышался эльф. Возвышался, потому что он был как минимум на голову выше остальных. И тут меня ждал легкий когнитивный диссонанс. Эльф совершенно не соответствовал моим представлениям об этой расе. Практически на всех иллюстрациях, а также на снимках некоторых актрис, ушастые пусть отдаленно, но походили на людей. Конечно, не так, как актеры в старых фильмах с приклеенными ушами и длиннющими париками, но все же сходство было достаточным, чтобы переносить на эльфиек некоторые свои фантазии. А этот персонаж больше напоминал киношного Волан-де-Морта. Только с мордой потоньше и ушами характерной формы. Сходство тоже крайне отдаленное, в основном из-за странного носа и лысого черепа. А вот стоявшая за ним явно исполняющая роль свиты парочка ушастых полностью соответствовала моим представлениям: похожие на человеческие тонкие и бледные лица, вкупе с серебристыми волосами, собранными у мужчины в пучок, а у женщины в косу. Все трое были одеты в хламиды а-ля тоги римских сенаторов. Только у лысого она была ослепительно белой, а у его помощников с легким салатовым оттенком.

Первыми изменения в группе, расположившейся посреди эдакой зоны отчуждения, приметили ушастые спутники странного эльфа. Они всего лишь сменили позы, но я тут же ощутил едва уловимые тонкие эманации энергии разрушения. Явно опасные ребята, так что резких движений лучше не делать.

Лысый тоже обратил на нас внимание и встретил Майкла доброжелательным взглядом. Мой коллега тут же отвесил низкий поклон. Я же не смог пересилить себя и лишь немножко склонил голову.

– Приветствую, мой господин. Позвольте представить вам моего нового друга, – на высшем эльфийском обратился к эльфу Майкл.

Блин, как бы не опозориться. Вообще-то, я все отлично понимал, а вот произношение хромало на обе ноги. Эльф посмотрел на меня и чуть наклонил голову в сторону. Его тонкие губы не выдали и тени улыбки, но меня почему-то окатило ощущением доброжелательности. К тому же куда-то подевалась вся неловкость. Я еще раз обозначил поклон и как мог произнес на высшем эльфийском:

– Приветствую, господин.

Выражение без приставки «мой» делало его не таким раболепным. Впрочем, другого слова для обращения к эльфам ни в высшем, ни в низшем языке попросту не существовало. Мало того, еще нужно было правильно его произнести.

– Я тоже вас приветствую, – произнес Аттай-оол-анна на низшем эльфийском, явно чтобы прекратить мои страдания. – Новые друзья – это всегда хорошо. Могу я узнать ваше имя?

– Назарий.

– А полное? – не унимался эльф. – Насколько мне известно, на вашей родине упоминают имя родителя.

– Назарий Аристархович Петров.

– Красиво, – едва заметно кивнул Аттай. – Давшие вам жизнь и имя явно любили вас.

– Увы, господин, меня так назвала сохранившая жизнь. Давшие жизнь оставили меня сразу после рождения.

Не буду же я упоминать, что моя мамаша и замужем-то не была. Да что уж там, папаша, скорее всего, свалил сразу после зачатия.

– Это очень печально. Я знаю о такой беде вашей расы. Подобный поступок достоин порицания, но никак не бросает тень на едва проклюнувшийся росток.

– Благодарю за понимание, – изобразил я еще один поклон, и был он совершенно искренен. Да и вообще, первый же встретившийся мне эльф показался вполне неплохим разумным.

И чего только Гюрза на них окрысилась?

Мы с эльфом продолжили нашу беседу, из которой Майкл как-то незаметно выпал.

– Вам нравится мой дом? – тихим, чуть шипящим голосом продолжил эльф, вглядываясь через мои глаза в душу и даже глубже. Взгляд слишком уж проникновенный, но почему-то отторжения не вызывал.

– Очень красиво, – даже не слишком соврав, ответил я.

– У вашей расы есть еще одна беда: неискренность, – не осуждающе, а с какой-то нравоучительной печалью умудренного опытом дедушки заявил эльф.

Пришлось срочно исправляться.

– То, что я вижу, расстраивает только тем, что мне никогда не увидеть истинный лес.

Эльф опять не улыбнулся, скорее всего потому, что на такое не очень-то способна его мимика, но одобрение моих слов от него исходило вполне считываемое.

Если честно, этот разговор давался мне все тяжелее, потому что внимание постоянно соскальзывало с лица эльфа куда-то в район его закрытой хламидой поясницы. Дар практически самостоятельно начал тянуть Живую силу, постепенно наращивая активацию. От эльфа веяло настолько мощными эманациями энергии творения, что все окружающее теряло какое-либо значение. Эльф явно собирался как-то прокомментировать мой изящный прогиб, но вдруг сбился и чуть наклонил голову уже в другую сторону. Может, я ошибаюсь, но, кажется, у них так происходит внешнее выражение эмоций.

– Я вижу, вы настоящий ценитель и ничто для вас не имеет значения, кроме истинной сути вещей.

– Простите, господин, я отвлекся. – Мне на самом деле стало стыдно.

– Не нужно извиняться, – чуть кивнул эльф. – Аттаай действительно уникальное творение, и оно просто не могло не привлечь внимание осененных вашим даром.

Я сначала подумал, что он назвал находящуюся на его поясе вещь своими именем, но потом осознал удвоение второй гласной, немного меняющей суть слова. На высшем эльфийском аттай это «шип», а аттаай – «волшебная палочка». Пока я размышлял над особенностями эльфийского языка, ушастый вельможа мягкими изящным движением запустил руку себе под хламиду и вытащила оттуда удлиненный белоснежный предмет, покрытый искусной резьбой. По габаритам это была обычная волшебная палочка, но сравнивать ее с тем, что продавалось даже в самых дорогих магазинах Женевы, все равно что отождествлять мазерати с жигулями.

Не то чтобы эльф протянул свое оружие в мою сторону, но я все равно рефлекторно подался вперед. Впрочем, тут же спохватился и убрал руки за спину, вцепившись взглядом в чудесную вещь, настолько напитанную энергией творения, что там наверняка зародилась энергетическая сущность. Прочувствовать ее на расстоянии было невозможно, потому что палочка оказалась каким-то неведомым для меня образом экранирована от чужого внимания.

Эльф правильно оценил мое желание убрать руки подальше от соблазна:

– Не смущайтесь, но к аттааю лучше не прикасаться. Он убьет любого, кто посмеет взять его без права на то.

Мне очень хотелось спросить, что именно дает право прикасаться к убойному волшебному девайсу, но опять сдержался. Впрочем, мой взгляд был достаточно красноречивым.

– Аттаай сотворен великим мастером, который не только умел создавать чудесные творения, но еще и являлся отчаянным дуэлянтом. – Возможно эльф понял, что нахождение у меня перед глазами такого мощного излучателя энергии творения не дает мне нормально воспринимать его слова, поэтому спрятал палочку под хламиду. – Поэтому, чтобы завладеть аттааем, нужно победить его владельца в честной схватке.

– О, – только и сумел я выдавить из себя, хотя в голове вертелось такое количество вопросов, что даже поплохело.

Жаль, что задать их так и не получилось. Эльф опять чуть наклонил голову, выражая сожаление. Кажется, у меня начало получаться угадывать по этим наклонам его эмоциональные посылы.

– Мне понравилась беседа с вами; увы, обязанности хозяина праздника не позволяют продолжить ее. Надеюсь, мы еще увидимся.

И как только он это сказал, я тут же ощутил, что внимание собеседника мгновенно переместилось куда-то в другую сторону. Эльф двинулся по своим делам, а я так и остался стоять на месте. Майкл лишь раз оглянулся и последовал за свитой своего покровителя. А вот меня почему-то одолело раздражение, и бежать собачкой следом за пусть и таким интересным разумным, как лысый эльф, совершенно не хотелось. К тому же разогнанный практически до предела дар начал выхватывать из пространства вокруг очень неприятную информацию.

Если раньше окружавшие меня люди всего лишь излучали презрение и другие умеренно негативные эмоции, которые я, не будучи эмпатом, уловить не способен, то сейчас многие начали сочиться энергией разрушения. А такое может случиться, только если у кого-то появилось желание убить. Неужели все настолько очарованы хозяином этого пентхауса, что из ревности готовы прикончить любого, кого он облагодетельствовал своим вниманием больше, чем их самих? Конечно, собеседник он приятный, но не до такой же степени. Тут явно что-то другое, пока не доступное моему пониманию.

Мне почему-то стало душно в этой атмосфере ненависти, и я быстро пробрался сквозь толпу. Вырвавшись на свободное пространство, наконец-то вздохнул с облегчением. Опять захотелось выпить, и собственные доводы насчет недопустимости злоупотребления народным релаксантом оказались неубедительными. Как назло, вокруг не было ни одного официанта. К тому же они разносили в основном шампанское, а мне хотелось чего-нибудь покрепче. На небольшом удалении я заметил человека во фраке и с подносом в руках. Обогнув древесный ствол, он исчез из вида. Вывод напрашивался сам с собой: там или кухня, или бар. Надеюсь, что второе.

Как выяснилось через минуту, я все-таки угадал. Обойдя дерево, с облегчением увидел, что толпа исчезла, зато появилась практически стандартная барная стойка с нормальным барменом, причем человеческой расы. Из гостей здесь никого не было, но встретили меня без удивления. Бармен ничего не спросил, но посмотрел с явным вопросом.

– Коньяк, – небрежно бросил я, присаживаясь на барный стул.

Бармен сначала понимающе кивнул, а через минуту поставил передо мной пузатый бокал с янтарной жидкостью. Очень захотелось хлопнуть разом все пятьдесят граммов, но стало почему-то стыдно, хотя здесь заносчивых гостей не было – лишь обслуживающий персонал, который наверняка прекрасно меня понимает. В общем, я сделал аккуратный глоток и ощутил, как по телу пробежалась приятная теплая волна. Да уж, у хозяина дома шикарный бар. С другой стороны, тут вообще все слишком дорогое, так что вряд ли он стал бы экономить на напитках. Меня понемногу начало отпускать, и тут в бар ввалилась целая толпа.

Я сначала подумал о своем хроническом невезении, но тут же осознал, что все это не случайно. Во главе доброго десятка явно влюбленных в нее мужиков шествовала Ниса. В руках она словно скипетр или микрофон держала бокал шампанского – если судить по походке, то далеко не первый. Девушка, уже давно и безнадежно уверившаяся в своей неотразимости, подошла ко мне почти вплотную и впилась взглядом в глаза:

– О чем вы говорили с князем? – на английском с явно ощутимым акцентом спросила певичка. Причем за этим вопросом явно угадывался другой: «Почему с тобой, а не со мной?!»

Ни тебе здравствуйте, ни как дела. С ходу и в лоб, причем абсолютно бестактный вопрос. Но я сначала почему-то отреагировал не на ее хамство, а на определенное слово:

– С князем?

– Да, с князем! Ну же, не молчи. – Капризная девица даже пристукнула каблучком.

Скорее всего, она привыкла к тому, что мужики рядом с ней начинают тупить.

– А почему вы спрашиваете? – постарался я как-то вырулить на более вежливый стиль общения.

– Ты меня не узнал? – начиная закипать, на всякий случай уточнила она.

Вдруг я сейчас осознаю свою никчемность и быстренько все выложу, причем с извинениями.

– Узнал, но все равно не понимаю, почему должен отвечать на подобные вопросы?

– Я так хочу!

– А я не хочу, – с нагловатым спокойствием ответил я, полностью придя в себя не столько от шока общения с мировой знаменитостью, сколько из-за лихого налета целой стаи нервно неуравновешенных особей.

– Хам!

– Хамка, – отзеркалил я, чувствуя холодную злость.

Я с детства воспитывался, можно сказать, в духе феминизма. И всегда ратовал за равноправие полов.

Похоже, мой вполне симметричный ответ что-то сломал в ее мироощущении. Глаза девушки стали как две плошки, а затем она, не зная, что делать, тупо плеснула мне в лицо шампанским из бокала.

Ах ты ж мелкая зараза! Честно, если бы у меня была пара секунд подумать и не нахлынула привычная веселая злость, я бы просто встал и ушел, но сработал на рефлексе и плеснул из бокала в ответ. Хорошо хоть, постарался не попасть в глаза, потому что спирт все-таки.

А дальше стало еще хуже. В ужасе посмотрев на свое практически невесомое платье с желтоватыми пятнами коньяка, Ниса попыталась ударить меня по лицу, забыв, что все еще держит пустой бокал.

Ну это уже совсем мимо. Женщин, конечно, бить нельзя, и не потому, что это женщины, а потому, что вообще применять силу к тому, кто слабее, тупо и низко. Впрочем, никто не отменял элементарную самозащиту. Я без проблем перехватил тоненькую ручку певицы, но, как только она дернулась назад, тут же отпустил, чтобы не сломать хрупкую конечность, и, кажется, сделал это зря.

Не ожидая, что ее рывку никто не станет противодействовать, певичка слишком сильно отшатнулась и, потеряв равновесие, грохнулась на пол.

Блин, как же хреново-то. Прав Иваныч: мой главный дар – не оценивать произведения искусства, а искать на свою голову неприятности. Можно было бы, конечно, помочь ей подняться и, вообще, как-то извиниться, но взгляд на разъяренную фурию показал, что если наклонюсь, то мне тут же расцарапают морду. К тому же ее свита сейчас придет в себя, и вполне может начаться тупая потасовка. Поэтому я молча поставил бокал на стойку и быстро вышел из бара. В основном зале задерживаться не стал и сразу направился к видневшейся вдалеке лифтовой двери.

Да уж, вот и сходил на бал, Золушок вечнозалетный.