Несмотря на то, что Оля позволила мне неплохо выспаться, сморило практически сразу, и когда телефон ворвался в мои сновидения коротким кошмаром, выспавшимся я себя совершенно не чувствовал. И это притом, что солнце уже давно взошло. Но как только полностью осознал, что мой смартфон надрывается, с явным отвращением выдавая из своих динамиков песню «Гоп-стоп», сон тут же слетел, как будто меня окатили ведром холодной воды. Я сел на кровати и посмотрел на любимый девайс как на гадюку, но отвечать все равно придется, при этом разыгрывая роль человека с девственно чистой совестью и не обремененного никакими страхами.

– Косарь, – начал я сразу с обвинений, – вот как у тебя получается вечно испортить мне все самое хорошее? И поспать не даешь, и пожрать, и с дамами толком пообщаться.

– Что поделаешь, жизнь такая, – спокойно отреагировал на мои претензии бандос. – Просыпайся, я тебе халтурку подогнал, а еще Пахом приказал передать довольно пухлый конверт. Сказал, что сам знаешь за что. Я уже подъезжаю к твоему дому.

А затем он точно так же, как вчера его шеф, отключился, не дождавшись моего ответа.

Смотри ты, даже небольшое представление разыграли, но без огонька. Они что, решили взять мою жабу в союзники и конверт от Пахома должен был как-то успокоить? Да одно неестественное поведение Косаря насторожило бы даже абсолютно наивного человека. Ни за что не поверю, что он не стал бы стебать меня по поводу давно вставшего солнышка и все еще спящего сурка.

Мои потрясающие дедуктивные способности, конечно, дело хорошее, но как теперь поступить? Сидеть дома, переругиваясь с Косарем через бронированную дверь? Впрочем, какие проблемы? Если на вчерашнем месте преступления и стоило шифроваться в плане связи, то теперь-то зачем морщить себе мозг?

Я набрал номер Иваныча, но тот так и не взял трубку. Пришлось прибегнуть к стандартному способу связи и отправить сообщение. Вкратце описал сложившуюся ситуацию. Даже зубы не пошел чистить, пока не дождался ответа, который меня, честно говоря, озадачил. Инспектор, словно напрочь забыв о своих же вчерашних предупреждениях, просто написал: «Езжай».

Я еще с минуту просидел в кровати, пытаясь осмыслить перспективы, и они не очень-то радовали. Даже при самом лучше раскладе, в котором гоблин решил разыграть какую-то многоходовочку, отведенная мне роль наживки совсем не радовала. А ведь все может быть намного хуже. К примеру, Иваныч сейчас занят чем-то сверхважным и просто отмахнулся от меня, не особо вчитываясь в сообщение. К тому же я понятия не имел, к чему вообще привел наш вчерашний финт с якобы необнаруженным тайником.

Ехать не хотелось до жути, но придется. Выбор между спокойной жизнью затворника-старьевщика и, пусть грозящим постоянным риском, бытием относительно вольного стрелка я сделал уже давно. Так что остается лишь держать хорошую мину при плохой игре. К тому же перстень Пахому я не целовал, и убивать меня якобы за предательство он вряд ли станет, особенно учитывая мою ценность как профессионала. Так что, быстро собравшись и отмахнувшись от беспокойного писка Тик-така, я вышел на улицу.

Косарь ждал меня в своем кабриолете и по большому счету вел себя вполне нормально, но только на взгляд того, кто его вообще не знает. Он даже начал втирать мне что-то по поводу заказчика в итальянском квартале, который хочет продать Пахому картину, но я его практически не слушал, мысленно пытаясь хоть как-то смоделировать свое поведение в ожидаемых неприятностях. И как бы ни прокручивал в голове ситуацию, все равно не был готов к резкому повороту событий. Причем в прямом смысле этого слова. Когда мы проезжали возле автомойки, находившейся всего-то в двух кварталах от моего дома, Косарь резко крутанул руль, и мы въехали в открывшиеся практически перед носом кабриолета ворота. За спрятанную в рукаве булавку жандармского свистка я, конечно, хватался не так рефлекторно, как за щитовик, но все равно сделал это мгновенно. Правда, сломать ее не успел.

– Ты, Псих, даром свою цацку не порти, – недобро сузив глаза, повернулся ко мне Косарь. – У меня в кармане глушилка, так что никакой сигнал в радиусе десяти метров никуда не уйдет. И вообще, старайся не дергаться, не хочу потом тащить тебя на горбу с пулей в ноге. Да и тебе эти радости ни к чему. Я же предупреждал, что все твои закидоны рано или поздно закончатся бедой. Вот она и пришла.

В голосе Косаря не было особой угрозы и там даже сквозила легкая тень сожаления, но что-то я сомневаюсь, что его рука с зажатым в ней появившимся непонятно откуда револьвером дрогнет, если я начну чудить. Обоснованных опасений насчет своей жизни у меня все еще не было, поэтому решил отпустить ситуацию по течению, точнее, двигаться в указанном Косарем направлении.

– Давай перегружаться, незачем тянуть кота за хвост.

Только после этих слов я заметил, что второй выход из мойки подпирает микроавтобус с наглухо тонированными окнами. Пришлось подчиниться. В момент пересадки звероподобный подельник Косаря отобрал у меня прихваченные из дома револьвер, а вот конверт с деньгами от Пахома и щитовик почему-то оставил. Я вообще заметил, что этот артефакт мало кто в Женеве считает чем-то опасным, и очень даже напрасно. Мой инструктор по фехтованию намекал на то, что в будущем я смогу использовать кромку силового щита как лезвие. Но до этого еще очень далеко. Возможно, Косарю известен мой уровень освоения артефакта, а может, он вообще не знал о подобных нюансах.

Я опять настроился на долгую дорогу и снова просчитался: ехали мы не более десяти минут. Затем задняя дверца микроавтобуса открылась, и меня не совсем вежливо вытащили наружу. Хорошо хоть, руки не стали связывать, впрочем, с такими резкими парнями, как Косарь, в этом нет особой необходимости, разве что для психологического давления. Глаза мне завязывать тоже никто не стал. И вообще, обошлись без всех этих бандитских штампов. То ли мой статус не был таким уж жертвенным, то ли ребята чувствовали свою силу и не суетились без причины.

Когда выбрались наружу, я увидел, что мы находимся в гараже на три машины. Это был первый этаж какого-то дома, потому что спуск в подвал я бы ощутил, к тому же из-за с трудом прошедшего по высоте и закупорившего ворота микроавтобуса проникал дневной свет.

Тот факт, что меня не потащили под землю, а просто подтолкнули в направлении двери в жилую часть дома, вселил еще немого надежды. Правда, ее хватило ненадолго. Когда мы прошли по коридорчику мимо кухни и вышли в большую гостиную, я немного приуныл, увидев хмурый взгляд Пахома. Он и еще один дорого одетый мужчина, явно занимающий не последнее место в преступной иерархии города, сидели у обеденного стола на обычных стульях. Мысль о неправильных рыцарях овального стола промелькнула где-то на задворках сознания и в панике убежала в неведомые дали. Для меня подобрали стульчик поосновательней и даже повесили на спинку веревки.

Никто не приглашал меня присесть. Незнакомый напарник Косаря просто ухватил за шиворот и, немного встряхнув, усадил на внушающий опасения своей новой ролью предмет мебели. Одно хорошо: прям с ходу прикручивать меня к стулу не стали. Видно, для начала решили поговорить по-хорошему.

– Разочаровал ты меня, Назар, очень разочаровал, – удрученно качнул головой Пахом. Прямо как горюющий отец, окончательно разуверившийся в умственных способностях любимого отпрыска. Маски были окончательно сброшены, и вежливо обращаться на «вы» уже никто не собирался. – От меня ты видел только добро, а ответил черной неблагодарностью, можно сказать предательством, Назар. Из-за тебя легавые взяли нашего человека в жандармерии, когда он попытался забрать документы из тайника. Ты должен был знать, что в нашем мире подобное смывается только кровью.

К этому монологу Пахом добавил театрально-зловещий взгляд. Почему театральный? Да потому что много пафоса, а вот выплеска энергии разрушения нет и в помине. Каким он бывает, когда Пахом хоть немного разозлится, я чувствовал совсем недавно и вполне представляю, что могло бы быть в случае подлинной ярости. А тут сплошная театральщина, и есть у меня подозрение, что роль он играет не только и не столько для меня. А может, вообще исключительно для сидевшего рядом с ним седовласого мужчины итальянской наружности. Солидный незнакомец презрительно поглядывал на меня сквозь полуприкрытые веки. Кажется, он пытается строить из себя нового дона Корлеоне. И все же дядька явно непростой: энергия разрушения сочилась из него едва заметными крохами, так что прямо сейчас переходить к жестким действиям он, скорее всего, не собирается.

О, а вот злость проклюнулась и у Пахома, не дождавшегося от меня быстрого ответа. Так и вопроса вообще-то не было.

– Что молчишь, Назарка? Не знаешь, что сказать?

Ох как мне не нравится такой вариант моего и без того не очень-то любимого имени. Обращался Пахом на общем, так что ответил я тоже на низшем эльфийском:

– Сказать? Ну почему, знаю. Начнем с того, что за предательство как-то по-особенному наказывают в вашем мире, к которому я не принадлежу. А еще невозможно предать того, кому не клялся в верности. Вы сделали заказ и даже не захотели выслушать мое мнение. К тому же не уточнили детали, вот я и выполнил его так, как посчитал нужным.

Не знаю, кем являлся итальянец, но вкупе с Пахомом на этом заседании явно была представлена ну очень солидная коллегия. А тут, понимаешь, наглый придурок клоунаду устраивает. Проникшись глубиной моих заблуждений, стоящий за моей спиной Косарь крякнул и, судя по звуку, сделал фейспалм, в простонародье называемый «рукалицо», затем тихо выдохнул:

– Ой дурак.

Пахом на слух никогда не жаловался, поэтому без проблем уловил заявление своего подручного.

– Пожалуй, ты прав, Косарь. Назар у нас не Псих, а просто дурачок. Похоже, разговора без предварительных ласк не получится.

Пахом перевел взгляд на своего гостя. Доморощенный дон Корлеоне важно кивнул и громко произнес:

– Антонио!

И вот тут стало стремно уже по-настоящему. Я сначала ощутил дуновение энергии разрушения, а уже затем увидел кривоного коротышку с широченными плечами и лицом умственно отсталого садиста.

– Антонио, объясни нашему гостю, как нужно разговаривать с уважаемыми людьми, – на общем, явно чтобы я проникся, приказал итальянец.

От того, с какой радостью это животное откликнулось на повеление своего хозяина, у меня случился весь классический набор: и мурашки по спине, и волосы зашевелились как камыш на ветру. Все, Назар, ты доигрался. Убить не убьют, но покалечат точно. К тому же этот детинушка может сдуру перестараться, и попытка перевербовки классного взломщика сейфов закончится финалом его бытия в магическом городе и мире в целом. Я даже попытался дернуться, но Косарь с напарником быстро прижали меня к стулу и даже собрались заводить руки за спину, чтобы связать их там. Будь это скоротечная драка, злость довела бы меня до любимого состояния веселого пофигизма, но тут ни злости, ни веселья и уж тем более пофигизма так и не случилось. Неприятный липкий страх вырвался из меня совсем уж жалким заявлением:

– Это большая ошибка! Кое-кому ваши действия очень не понравятся.

– Ты сейчас о своем хозяине гоблине? – с кривой ухмылкой спросил Пахом. – Напрасно надеешься. Ты для него никто, жалкий хуман, которых эти жабы презирают. Да и опасность Секатора, как по мне, немного преувеличена.

– Ты действительно так считаешь? – раздался вопрос на чистом русском. – Напрасно, Стас, напрасно. Я думал, ты умнее.

Если честно, я тоже так думал. Эта мысль пришла мне в голову сразу перед волной облегчения. Понятия не имею, каким волшебным образом в нашей компании появился хорошо знакомый мне персонаж. Волшебным, потому что мне точно известно: телепортация женевским магам не под силу. Даже проход в другой мир и то пробили не они, а ученые с очумелыми ручками, с помощью коллайдера. Впрочем, это все совсем не в тему. От нахлынувшего облегчения почему-то стало стыдно. Действительно, какой я, к чертям, Псих, если чуть не обделался от страха?!

Пока мысли метались в голове бильярдными шариками после разбивки, сцена в комнате словно заморозилась. Вот уж от кого мощно веяло энергией разрушения, так это от Иваныча. Конечно, не так сильно, как от малефика, которого мы с ним на пару уморили в его же логове, но присутствующие прониклись, даже не обладая даром оценщика. Не скажу, что все прямо оцепенели, но делать резкие движения явно не хотелось никому. Ну, почти никому. Тот самый Антонио, который должен был поломать мне энное количество костей, отреагировал на резкое изменение обстановки и ощущение угрозы как положено дикому зверю: быстро и агрессивно. Даже опешивший итальянский мафиозо не успел остановить своего подручного. Впрочем, тому удалось сделать всего два шага в направлении Иваныча, и тут звякнуло стекло, качнулась штора, а горло звероподобного палача пробила самая настоящая стрела. Массивная такая, злобная. И мне почему-то кажется, что, будь это даже крупнокалиберная пуля, расплескавшая мозги по стенам и мордам присутствующих в комнате разумных, эффект был бы не таким мощным.

Ценители старого фэнтези сразу же заподозрили бы в этом злодействе какого-нибудь лучника эльфа, но наша городская сказка немножко из другой оперы. Как раз эльфы родного мира Ивановича луками не пользовались уже пару тысяч лет. А вот у орков это оружие что-то вроде популярного национального спорта, как у японцев. Не удивлюсь, если сработал Беня.

– Так о чем это я? – словно прерывавшись не на смертоубийство, а просто задумавшись посреди светского разговора, продолжил Секатор.

Внезапно первыми из присутствующих активизировался итальянец, скорее всего по той причине, что свою речь гоблин вел по-русски, так что мафиози ничего не понимал. Да и гибель Антонио не могла оставить его равнодушным. Впрочем, для Иваныча это не было проблемой: он тут же перешел на другой язык и бросил несколько резких фраз на итальянском. Мафиозо заткнулся на полуслове, оставшись сидеть ровно, и, кажется, даже начал дышать через раз. Жидковат оказался этот суррогат дона Корлеоне.

Происходящее захватило меня, на время заставив забыть, что руки все еще удерживают два бандоса. Резко дернув плечами, я освободился и с удовольствием откинулся на спинку в ожидании классного шоу. Тем временем Иваныч снова перевел взгляд на Пахома и продолжил свою речь по-русски:

– Ладно, твое легкомысленное отношение к моей особе мы обсудим позже, а сейчас давай поговорим о нарушенном договоре. Я ведь не юрист и, когда договаривались, условия мелким шрифтом не выдавал. Все было сказано четко и в лоб. Вы прикрываете нового оценщика от заказов на его голову извне и используете в серых делишках. Серых, Стас! Я предупредил всех вас, что в откровенный криминал макать его не надо: рассержусь. А, ну да, ты же моей злости совершенно не боишься. И Кодекс равновесия тебе тоже побоку.

Пахом сидел выпрямив спину и удерживая так называемый покерфейс, но мой дар обмануть сложно. Нет, я совсем не эмпат, но, если такую ситуацию не сопровождает выброс энергии разрушения, это означает лишь одно: объект наблюдения боится, ну, или серьезно опасается. Создаваемый в моей голове последние месяцы образ всемогущего авторитета пошел трещинами.

– Да, насчет равновесия нехорошо как-то получается, – вдруг сказал гоблин, причем настолько ядовитым и кровожадным тоном, что пробрало даже меня.

В этот раз не было звука разбившегося стекла. Казалось, будто кто-то ударил кувалдой в стену, и через едва уловимый интервал за моей спиной противно чавкнуло, а затем на ковер упало что-то массивное. Тихо матернулся Косарь, но при этом не растерялся и, сделав два шага, встал так, чтобы я находился между ним и стеной, которую только что пробила вторая стрела.

– Вот теперь все справедливо, – с показным весельем квакнул гоблин. – Всем сестрам по серьгам. Так у вас на родине говорят, Стасик?

Обуревавшие меня эмоции сменялись с пугающей скоростью: сначала страх, потом облегчение, затем еще раз облегчение от того, что стрела угробила не моего старого знакомца, а его напарника, хотя сейчас я особо теплых чувств к Косарю не испытывал. А теперь снова заворочались неприятные мысли, что свидетелю такого унижения Пахом точно здоровья не пожелает.

– Что молчишь, Стасик? Не знаешь, что сказать?

Гоблин не только в точности повторил обращенный ко мне вопрос Пахома, но даже спародировал его голос. И все же нужно отдать должное, несмотря на обуревавший его страх, авторитет смог ответить относительно спокойно и даже уверенно:

– У меня не было выбора.

– Нет, Стас, – издевательски хохотнул гоблин, показав мне, насколько ядовитым и мерзким он может быть на самом деле. – Это у Назара не было выбора, потому что у него пока нет ни твоей власти, ни твоей силы. Так что свой выбор ты сделал осознанно и нарушил правила игры. Значит, будет наказание и будет компенсация. Ты должен был знать, чем может закончиться нарушение равновесия.

– Да при чем здесь равновесие!? – вдруг вскинулся преступный авторитет, немного растеряв свою напускную невозмутимость. – Он простой халдей.

Так, ту книжку, которую мне всучили в момент принятия гражданства Женевы и которую я забросил куда-то на дно чемодана, нужно срочно достать и прочитать от корки до корки. Судя по всему, Кодекс равновесия совсем не формальная брошюрка, необязательная к исполнению.

– Я тебе не нянька, Стас, и разжевывать не буду. Поспрашивай правильных людей, и ты все поймешь, – снисходительно бросил гоблин, затем резко повернулся ко мне и спросил: – Назар, ты со мной или у тебя здесь остались какие-то дела?

Я вскочил со стула, как школьник, наконец-то услышавший звонок на перемену, и пошел следом за гоблином. К сожалению, инспектор прав, дел у меня здесь больше не осталось, ни сейчас, ни, что самое печальное, в перспективе. А ведь самые жирные заказы подгонял именно Косарь. Все, конечно, печально, но радовало одно: альтернативный вариант развития событий был бы не просто печальным, а трагическим. Так что, как говорится, грех жаловаться.

Когда мы вышли из дверей двухэтажного особняка, судя по всему расположенного в моей же родной коммуне Ланси, тут же подтвердились предположения насчет личности стрелка. Я увидел только спину удалявшегося в переулок орка с луком в руках и каким-то странным шлемом то ли футуристического, то ли стимпанковского стиля на голове, но особый фасон оркско-ковбойского наряда напарника Секатора ни с чем не спутаешь. Иваныч двинулся следом за Беней, ну а я хвостиком за ним.

Сразу же за поворотом в конце переулка обнаружился летающий магокар инспектора, а еще небольшой фургончик, с виду относившийся к какой-то коммунальной службе. В него грузились трое гоблинов в национальных сетчатых балахонах. Троица держала в руках длинные, практически в их рост, трубы. Скорее всего, это духовая трубка для дротиков. Наверняка внешнюю охрану конспиративного дома они и положили. Оставалось надеяться, что не насмерть. Скорее всего, бандосы все-таки живы, потому что убийства внутри дома были осознанно-санкционированными. Впрочем, кто их знает, эти жабьи морды.

На удивление, вся сложившаяся ситуация и поступки куратора вызывали во мне лишь легкую тень раздражения, остальные эмоции были какими-то невнятными. Иваныч задержался у задней части магокара, наблюдая за тем, как Беня складывает в багажник свой лук, колчан со стрелами и шлем, усыпанный полудюжиной разнокалиберных объективов. Эта навороченная приблуда оказалось на голове орка вместо его козырной шляпы наверняка не случайно. Скорее всего, именно через нее он и отслеживал обстановку в доме.

Гоблин резко повернулся ко мне и впился в глаза включим взглядом:

– Даже не поблагодаришь за спасение?

– Нет, – ответил я с той же резкостью. – Но и злобствовать по поводу того, что меня опять использовали втемную, тоже не буду.

– Правильно мыслишь, – вполне миролюбиво и с ноткой юмора кивнул гоблин, а затем быстро забрался на переднее сиденье магокара.

Я привычно погрузился на заднее. За недолгий перелет до моего дома мы не сказали друг другу ни слова. И лишь в конце, когда я уже выбирался наружу, Беня повернулся и продемонстрировал мне кулак. Его звероподобная морда и когтистая кувалда могли напугать кого угодно, но я в ответ лишь улыбнулся и благодарно кивнул. У орков этот жест означал одобрение, как у нас большой палец вверх.

Прямо с порога я нарвался на небольшую истерику Тик-така. Мышоур что-то возмущенно и тревожно пищал, подпрыгивая от обуревавших его эмоций. В этот момент он так напоминал мне суетливую и скандальную Фа, что я по-доброму улыбнулся, присел на корточки и потрепал малыша по шерстке на макушке.

– Все хорошо, мелкий, все хорошо.

Блин, по ходу, я потихоньку учусь понимать его даже без помощи смыслового модулятора и сообщений. Тик-так тут же успокоился и вопросительно уставился на меня бусинками черных глаз.

– А ведь ты совершенно прав. Мы сегодня так толком и не позавтракали. Идем что-нибудь организуем.

Быстрый перекус прошел в тишине раздумий, причем не только я катал в голове странные мысли, мышоур тоже выглядел задумчивым. Что-то меня не отпускало беспокойство, и в голову лезли мысли о том, что не мешало бы принять небольшую дозу коньяка. Нет, с этим делом нужно завязывать: в последнее время слишком много стрессов в моей жизни, и частое применения народного релаксанта может привести к алкоголизму, а это совсем не входит в мои планы. Попытка какого-то внутреннего демоненка склонить меня хотя бы к кофе с капелькой коньяка была прервана телефонным звонком, вызвавшим у меня еще одну добрую улыбку.

Хрен с ними, со стрессами и финансовыми неприятностями, я уже давно проникся мудростью поговорки о рублях и друзьях.

– Да, Бисквит, у тебя что-то случилось?

– А мне кажется, что это у тебя что-то случилось, – беспокойным голосом заявил мой зеленокожий друг. – Ты дверь-то открой, я уже почти рядом.

Вот и скорая помощь; надеюсь, он явится без бутылки, а то моя антиалкогольная оборона и так трещит по всем швам. Еще даже до обеда далековато, и набухаться в такое время совсем уж как-то не комильфо.

Увы, все мои надежды были тщетны: как только я открыл дверь, то увидел в руках Бисквита оплетенную гибкими побегами бутыль.

– Так, Зеленый, мы не будем бухать, тем более в такую рань.

– Даже если это понравившийся тебе оркский нектар? – с легкой обидой уточнил орк. – Слушай, я выбивал его чуть ли не вместе с зубами у самого ор Спурия.

– А это что за зверь такой? – удивился я, потому что впервые слышал названное имя.

– Это не зверь, а владелец оркского кабака в итальянском квартале.

– И почему мы до сих пор там не бухали?

– Потому что Спурий не переваривает людей, – без обиняков пояснил орк.

– Значит, ты ему не сказал, с кем собираешься распивать такой редкий напиток?

– Почему не сказал? Сказал, что друг вождя попал в сложную ситуацию и ему нужен душевный отдых. Кстати, он приглашал тебя заскочить как-то вечерком. Если еще осилишь стопочку хурта, то вообще вернешь старому алкашу веру в хуманов.

– Вот об алкоголизме ты вспомнил очень вовремя. Эта штука быстро портится? – ткнул я пальцем в бутыль.

– Нет, нормально стоит, как вино.

– Тогда давай-ка спрячем его как минимум до вечера, а сами выпьем кофе и немного поболтаем.

– А пожрать будет? – спросил зеленокожий проглот, втянув своим вывернутым носом воздух с остатками ароматов завтрака.

– Ну, а куда ж тебя девать, – с притворным недовольством вздохнул я.