Недалеко от Невского проспекта, на Большой Конюшенной улице, стоит двухэтажное здание, по внешнему виду которого не скажешь, что это бывшая Французская реформаторская церковь. Тем не менее это правда, и знакомство с ее прошлым ждет нас в настоящей главе.

Во Франции XVIII в. христианская церковь разделялась на два направления — католическое и протестантское (гугеноты), но католики многократно превосходили численностью своих конкурентов — протестантов. Отношения двух христианских общин долгое время оставались напряженными — войны и насилие были обычными способами разрешения проблем. Например, с 1685 по 1787 г. деятельность протестантских общин преследовалась правительством, что вызвало их миграцию (выехало более 200 тысяч) за пределы королевства, в том числе и в Россию. Хотя в нашу страну приезжали скорее за работой, чем в поисках своего религиозного идеала, но гугенотов среди приехавших подданных французской короны было достаточно много, чтобы основать религиозную общину.

Интересно, но после кончины Петра возник даже проект массового переселения гугенотов в Россию. Предложение на высочайшее имя (тогда на троне находился малолетний Петр II) подал в 1729 г. некий А. Боррис, француз и гугенот, живший в Пруссии. Он предложил заселять французами пустынные земли вокруг Пскова, где они бы растили лен и развивали мануфактуры. Псков выбран Боррисом не случайно, а из-за близости к Лифляндии, то есть к Европе. Как известно, проект этот исполнен не был — в России того времени его просто некому было реализовывать.

Французская реформаторская церковь

Строительство Санкт-Петербурга способствовало прибытию в нашу страну большого числа иностранцев разных профессий: от булочников и парикмахеров до архитекторов и врачей. Франция в те годы славилась своими инженерами, архитекторами и военными, и французы, что приезжали по приглашению Петра I в Россию, только подтверждали это. В строительстве крепости на берегах Невы участвовал инженер-фортификатор Жозеф Гаспар Ламбер, а устройством садов и парков новой столицы занимался архитектор и садовник Жан-Батист Леблон. Последний исполнял должность главного архитектора Санкт-Петербурга. В письме к Меншикову царь так охарактеризовал французского архитектора: «Доносителя сего Леблона примите приятно и по его контракту довольствуйте, ибо сей мастер из лучших и прямою диковинкою есть, как я в краткое время мог рассмотреть; к томуж неленив, доброй и умной человек, также кредит великой в мастеровых имеет во Франции, и кого надобно чрез него достать можем; и для того объяви всем архитекторам, чтоб все дела, которые вновь начинать будут, чтоб без его подписи на чертежах не строили, также и старое, что можно еще исправить».

Конечно, за «диковинным» Леблоном потянулись и мастеровые, селившиеся на Васильевском острове у дворца князя Меншикова. Так в Санкт-Петербурге появилась французская слобода. Как уже говорилось выше, многие приехавшие французы считались католиками, а небольшая часть из них относилась к протестантам-гугенотам.

Первые лютеране Петербурга молились во временной церкви на дворе адмирала Корнелиуса Крюйса, о чем сказано ранее. Кроме немцев, службы посещали французы и голландцы. Но в 1724 г. гугеноты и часть немцев организовали в доме купца Жана Пеллонтье отдельную реформаторскую общину, службы которой посещал даже государь — в конце июля 1724 г. Петр присутствовал на крещении сына лейб-хирурга голландца Яна Гови в качестве крестного отца.

Для строительства собственной церкви франко-немецкая протестантская община купила небольшой участок земли рядом с Невской перспективой и рекой Мойкой у обер-келлермейстера[1] Гаврилы Мячкова, заплатив за землю полторы тысячи рублей. Это произошло в 1732 г., а через год здесь возвели небольшую деревянную кирху, освященную во имя Святого Павла. Средства на постройку церкви собирали среди прихожан, как французов, так и немцев, а службы велись отдельно для каждой общины по согласованному графику. Так продолжалось до середины XIX столетия, пока немцы-протестанты не построили грандиозную реформаторскую церковь на набережной реки Мойки. Но пока приходилось делить храм между двумя национальными общинами, исповедовавшими одну религию.

Первый храм простоял 30 лет и погиб в 1762 г. в огне большого пожара, охватившего многие постройки в этом квартале. И вновь община собрала деньги, но на каменную постройку, проект которой заказали архитектору Ю. М. Фельтену. Только через 10 лет появилась возможность начать строительство, и все это время французы молились в Голландской реформаторской церкви, расположенной рядом.

Строительные работы продолжались с 1770 по 1772 г., и новая церковь имела несколько отличий от других подобных построек. Как легко заметить, в нашем городе здания церквей стоят в некотором отдалении от красной линии, обычно в глубине участка — храмы Невского проспекта яркое тому подтверждение. Но не так в случае с Французской реформаторской церковью. Она не только сооружена по красной линии Большой Конюшенной улицы, но и вписана зодчим в сплошную застройку. Фасады церкви менялись со временем, но как же они выглядели при Фельтене?

Первый этаж постройки имел небольшие оконные проемы — здесь размещались квартира пастора из пяти комнат и подсобные помещения. Церковный зал с большими окнами находился на втором этаже, куда вела парадная мраморная лестница прямо с парадного входа, устроенного в небольшом выступе слева. Первый этаж Фельтен решил украсить рустом, простенки второго дополнил филенками. Здание увенчано плоским куполом с крестом, что и выделяло его в общей застройке Конюшенной улицы.

Из-за роста числа прихожан, в основном среди немцев, архитектор А. Боссе в 1839–1840 гг. проводит перестройку здания, увеличивая его площадь. В 1850 г. в храме устанавливают новый орган работы мастера Г. Метцеля из баварского городка Регенсбурга.

Но более масштабные перемены происходят в церкви уже после разделения и ухода немецкой паствы. В 1858 г. архитектор Ю. О. Дютель реконструировал здание, придав фасадам неоренессансные мотивы. К ним относятся балкон на фигурных кронштейнах-завитках, решетка парапета и сильно выделяющиеся рустованные наличники окон.

Общая концепция проекта Фельтена была сохранена и дошла до нашего времени, хотя, кроме изменений фасада, в 1864 г. архитектором А. Х. Пелем обновлялись и интерьеры храма. Еще один ремонт церкви проводили в 1898 г. после пожара, причем обновили перекрытия здания.

Не забудем и то, что участок, принадлежавший Французской реформаторской церкви, ограничивался Большой Конюшенной улицей и набережной Мойки, поэтому его застройка велась и со стороны реки. Во многих исследованиях принято объединять два здания (с дворовыми пристройками) в одно, что неверно фактически — это две разные постройки и по времени, и по архитектуре, пусть и объединенные одним участком. Так что мы ограничимся в своем исследовании зданием Французской реформаторской церкви на Большой Конюшенной улице.

Довольно продолжительное время в церковном здании в разное время размещались два учебных заведения — частная мужская школа Муральта (позднее — пансион) и пансион для девочек Шене.

Частную школу, превратившуюся в пансион, открыл в Санкт-Петербурге священник из Цюриха Йоханнес фон Муральт, и размещалась она в квартире на первом этаже церкви — в 1810 г. его пригласили сюда на место пастора. Швейцарец, а ему к этому времени исполнилось 30 лет, слыл последователем педагогической системы Иоганна Генриха Песталоцци, на основе которой он и организовал работу своей частной школы в Петербурге. Впрочем, это не было случайностью — с 1804 по 1810 г. Муральт преподавал в школе, организованной Песталоцци, и досконально изучил его педагогическую теорию.

Йоханнес фон Муральт

В основе учения Песталоцци лежит идея о гармоническом развитии человеческой личности как в интеллектуальном аспекте, так и в нравственном, и в физическом. Ученый впервые показал значимость развивающего обучения, а в круг предметов, важных для учащегося, Песталоцци относил родной язык, письмо, счет, рисование и гимнастику Важной составляющей процесса обучения оставалось нравственное воспитание здоровой личности.

Вот с такими идеями начал свою педагогическую деятельность Йоханнес фон Муральт. Открытие учебного заведения состоялось в 1811 г., а в числе его воспитанников встречаются дети многих знатных фамилий. В школе преподавали три языка (русский, немецкий и французский), Закон Божий, чистописание, арифметику и начала геометрии, рисование, музыку и гимнастику. Стоимость годового обучения и проживания в школе в 1812 г. составляла 1500 рублей, а без проживания — 500 рублей. Но прибыли учебное заведение не давало — известны случаи, когда ученик после окончания школы оставался еще должен Муральту за обучение. Так, московский купец Гуицетти на учебу своего сына задолжал школе 3600 рублей.

В здании Французской реформаторской церкви, где пастор выделил ей две комнаты, частная школа работала до 1812 г., а после переехала в отдельное здание на Васильевском острове. В 1819 г. пансион вновь вернулся на Большую Конюшенную улицу, где во дворе церкви просуществовал до 1837 г. Там пансионеры и жили, а столовались они у самого пастора и учителей школы.

Педагогические заслуги Й. фон Муральта неоднократно отмечались государственными наградами Российской империи, а его методику перенимали другие учебные заведения.

Кроме пасторской и педагогической деятельности, фон Муральт учредил в Санкт-Петербурге Швейцарское общество помощи (Schweizerischen Huelfsgesellschaft), оказывающее содействия швейцарским гражданам, проживающим в России. Он же стал и президентом общества. Финансы поступали от состоятельных «русских» швейцарцев, а на помощь могли рассчитывать неимущие — общество выдавало займы и оплачивало дорогу на родину. Если соотечественник тосковал по родине (это считалось болезнью), то Общество помощи направляло его в лечебницу и оплачивало восстановление здоровья. В конце жизни пастор писал: «Я теперь действительно испуган необходимостью видеть в моих согражданах людей, стремящихся воспользоваться моей помощью. Треть тех, кого я поддерживаю, использует меня в своих целях или обманывает меня, треть неблагодарна и, как максимум, одна треть достойна поддержки». Примечательно, что все деньги, переданные лично Йоханну фон Муральту, он незамедлительно вносил в приходскую кассу и к концу жизни не скопил даже малого состояния — после закрытия школы в 1837 г. личный долг пастора превышал 10 тысяч рублей. Ежегодный его доход как настоятеля церкви — 4 тысячи рублей — также шел на общие нужды.

Если не дух частной школы, то ее место в 1838 г. перенял пансион Шене, открытый при Французской церкви для девиц мещанского происхождения, то есть для дочерей горожан.

До революционных событий 1917 г. здание оставалось действующей реформаторской церковью, а число прихожан перед революцией достигало 800 человек, причем этнические французы составляли лишь половину от их общего числа. Всего в Санкт-Петербурге тогда проживало около 3 тысяч граждан Французской республики.

С завершением Гражданской войны здание церкви оказалось бесхозным — французы покинули Россию и молиться здесь стало некому.

В 1920-х гг. в хорошо сохранившееся здание въехала 1-я ленинградская община евангелических христиан. История этой церкви в России полна скорби и гонений. В 1880-е гг. евангелических христиан, как и многих других, запретили, их детей забирали, так как браки между евангелистами считались незаконными. Проповедников учения нередко отправляли в тюрьму. Ситуация изменилась в 1905 г. с выходом Манифеста 17 октября. В 1906 г. вышел первый номер евангелического журнала «Христианин», а в 1912 г. в Санкт-Петербурге открылась первая Библейская школа. Наибольшими свободами евангелисты пользовались в 1920-е гг., как раз тогда, когда смогли получить здание Французской реформаторской церкви. Но в 1929 г. все изменилось — война религии, объявленная еще В. И. Лениным, разгорелась с новой сокрушающей силой. Начались аресты, расстрелы и ссылки в лагеря. В послевоенное время, вплоть до 1980-х гг., государство, используя репрессивный аппарат КГБ, активно вмешивалось в деятельность евангельских христиан, преследуя наиболее активных из них и следя за огромным числом последователей.

Очевидно, недолго занимали Французскую церковь евангелические христиане — после них, но еще в 1920-х гг., там разместился Ленинградский областной союз воинствующих безбожников. Скорее всего, тогда здание и назвали в духе времени Домом антирелигиозного просвещения.

Членский билет воинствующих безбожников

Основой всех антирелигиозных веяний в Советской России оставались слова немецкого экономиста Карла Маркса: «Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа…».

Союз безбожников позиционировался властями как общественная организация, и появилась она в Москве в 1925 г. Базой для новой организации стала газета «Безбожник», издававшаяся с 1922 г. Для начала решили организовать Общество друзей газеты «Безбожник», а для развития филиалов общества активно использовали корреспондентскую сеть издания. Затея оказалась удачной, и, что самое важное, получила массовую поддержку в регионах страны. Например, в Ленинградской областной организации Союза безбожников насчитывалось до 280 тысяч членов.

Первый съезд Общества друзей газеты «Безбожник» прошел в Москве в апреле 1925 г., и на нем постановили учредить всесоюзное антирелигиозное общество, получившее название Союз безбожников. Скоро к слову «безбожник» добавили важное слово «воинствующий». Позднее от взрослого союза отделили детей — для них создали организацию «Юные воинствующие безбожники СССР». К началу Великой Отечественной войны общее число членов Союза достигло 3 миллионов человек, а число местных организаций в то же время составило 96 тысяч.

В Союзе безбожников

Ленинградский областной союз воинствующих безбожников являлся важной составной частью организации — борьба с религией в бывшем Санкт-Петербурге и области становились делом чрезвычайной политической важности.

Чем же занимались безбожники в здании Французской реформаторской церкви? Прежде всего пропагандой атеизма в его марксистском понимании. Для этого проводились выставки, издавалась научно-популярная литература, выходили периодические издания, такие как газета «Безбожник», журналы «Антирелигиозник», «Воинствующий атеизм» и другие. Интересно, что Союз безбожников активно продвигал идею кремации умерших, видя и в этом борьбу с религиозными верованиями. И, конечно, велась большая разъяснительная работа в трудовых коллективах. Союз активно работал с карательными органами, передавая им всю полученную информацию о верующих, и выступал важным звеном в репрессиях против церкви.

С другой стороны, безбожная молодежь предпочитала более энергичные методы борьбы с верой и активно участвовала в разрушении храмов, изъятии церковного имущества, в частности окладов икон, снятии колоколов и других подобных акциях.

С началом Великой Отечественной войны накал антирелигиозной борьбы власти убавили, хотя официально Союз прекратил свою деятельность в 1947 г. Борьбой с верой занялось общество «Знание».

Ленинградский государственный дом антирелигиозного просвещения имени Ем. Ярославского подчинялся отделу массовой политико-культурно-просветительской работы Ленсовета и организовывал множество мероприятий. В их число входили различные вечера, проводившиеся работниками тех или иных предприятий и учреждений. В основном они посвящались какой-либо памятной дате или празднику, которых в СССР было великое множество. Например, в День печати обсуждали следующую тему: «Пролетарская печать — боевое орудие антирелигиозного фронта». На иных вечерах в центре занимательной дискуссии мог находиться «старый безбожник» — член Союза с большим опытом борьбы с верой. Для молодежи читались поучительные лекции на соответствующие темы. Так, в мае 1934 г. состоялись лекции «Кризис буржуазной культуры и религии», «Наука и религия о происхождении человека», «Завоевание Арктики», «Строение Вселенной», «Наука и религия о происхождении жизни на земле» и «Классовая сущность религиозных праздников „Троицы“ и „Духова дня“».

Образец антирелигиозной пропаганды в СССР

Дом антирелигиозного просвещения активно пропагандировал Государственный антирелигиозный музей, открытый в Исаакиевском соборе в 1931 г. В алтаре храма читались доклады и лекции, выступали агитбригады. Работал музей ударно: с 10 часов утра до 10 часов вечера, без выходных.

В музее и в Доме для горожан были организованы бесплатные кружки (музыкальный, хоровой, драматический и литературно-художественный) и читались лекции в Антирелигиозном университете.

Спад антирелигиозной пропаганды фиксируется историками в 1932–1936 гг., что связано с началом физического уничтожения служителей культа, репрессиями в отношении верующих и уничтожением церковных построек. Деятельность Дома антирелигиозного просвещения уже не нужна, и он закрывается властями.

А в здании бывшей Французской реформаторской церкви в 1937 г. поселяется городской шахматный клуб, основанный в 1933 г. при активном участии Александра Федоровича Ильина-Женевского, брата знаменитого командующего Балтфлотом Ф. Ф. Раскольникова (Ильина). История ленинградского городского шахматного клуба связана с именами знаменитых гроссмейстеров. В здании церкви играли такие шахматисты, как Э. Ласкер, Х. Р. Капабланка, М. М. Ботвинник, Л. В. Руденко, Б. В. Спасский и другие. В 1958 г. клубу присвоили имя знаменитого шахматиста и общественного деятеля Михаила Ивановича Чигорина.

А. Ф. Ильин-Женевский

Достопримечательностью уже советского времени остается пышечная, открытая на первом этаже Французской церкви в 1973 г. Для нескольких поколений горожан памятны пышки за 5 копеек и кофе с молоком совершенно определенного вкуса. Несмотря на то что пышки производил автомат, сюда частенько выстраивалась длинная очередь, хотя в утренние часы рабочего дня посетителей было немного, и автор этих строк спокойно завтракал здесь не один раз.