Последние годы я иногда навещала его в Болшеве, и мне хочется сказать, что я была всегда счастлива видеть, насколько подлинно горячая и большая душа была у Сергея Николаевича, душа, полная добра и любви к людям. Надобно было видеть, как добро, ласково и заботливо он ко всем относился, как хотел помочь каждому, кто в этом нуждался. Такое отношение к людям вовсе не так часто встречается в жизни, поэтому особенно было горько потерять такого доброго и светлого друга!..<…>

Все, кто знал и любил нашего дорогого Сергея Николаевича, понимают, что особенно драгоценной чертой его была горячность любви к родной литературе и его исключительное умение зажигать всех окружающих его этой любовью. Это проявлялось в том, что он писал, как читал лекции и как говорил. Свою родную культуру любят все, но мало кому дана способность, вернее, талант, уметь передать всю горячность и глубину этой любви. Вот этим большим и драгоценным талантом обладал и Сергей Николаевич. <…>

Наконец, третье, последнее дорогое для меня воспоминание последнего времени — это книга Сергея Николаевича об Марии Николаевне Ермоловой. Эта книга заставила меня вновь радостно пережить судное [зачеркнуто автором. — В. Т.] время моих юных лет, когда мы так обожали Малый театр и царившую в нем Марию Николаевну. <…> Я испытала при чтении этой книги большую радость, за которую бесконечно благодарна Сергею Николаевичу.

* * *

Дорогой Сергей Николаевич! Не знаю, как благодарить Вас за Вашу помощь![441] Спасибо, спасибо сердечное, дорогой друг! Вы не можете себе представить, как мне дорого Ваше участие и Ваше дружеское внимание. Вы такой старый друг — это особенно дорого. Сколько светлого связано с Вами. <…>[442]

* * *

Дорогой Сергей Николаевич! <…> Обращаюсь к Вам с огромной просьбой: одолжите нам 500 р. сегодня. В связи с переездом[443] у нас явились неизбежные лишние расходы <…> и мне тогда не присылайте Вашу обычную помощь[444].