даже не знаю, как к тебе подойти, с какой стороны, как
начать разговор и о чем, собственно, разговаривать,
я ведь не знаю совсем ничего о твоем устройстве,
не понимаю,
как ты вообще существуешь, не говоря уже о всяких
более частных
подробностях. не понимаю, где ты начинаешься
и где завершаешься,
не могу осознать, каким именно образом ты отделяешься от
всего прочего, того, что не-ты, не вижу границ и даже
представить
не в состоянии, насколько четко обозначены эти границы.
и тем более мне совершенно ничего не известно про твои
способы поведения, привычки, характерные особенности
всего того,
что и составляет некую самость. ну вот раз так, то ничего мне
не дано понять не только в этой твоей самости, но и в том,
есть ли она, нет ли ее, или вместо нее нечто иное, что так
обозначить
было бы некорректно, да что там, просто глупо, смешно.
нет ничего, что я мог бы сказать о тебе хоть с какой-то,
пускай минимальной
долей уверенности. я и как называть-то тебя не знаю,
не знаю, имеет ли смысл тебя вообще хоть каким-нибудь
образом называть,
или нужны какие-то иные условные формы, иные способы
сигнализации, индексы, совершенно не похожие на имена.
вообще
не ясно, можно ли к тебе хоть как-то обратиться, есть ли
пускай бы и
самая малая надежда, что это не будет обращением в пустоту.
но я пытаюсь, не имея, в сущности, никаких оснований
для этого,
все-таки вступить в диалог, наладить какое-то подобие связи,
ну или хотя бы пускай и одностороннюю коммуникацию,
питая ложную в своих самых глубинных основаниях,
совершенно
смехотворную, но надежду. неясно, надежду на что.
однако же иногда,
изредка мне все-таки кажется, что сама моя попытка
имеет какое-то
жалкое обоснование, и это чувство заставляет вновь и вновь
предпринимать тщетные попытки разобраться в том,
что ты есть. я не строю никаких иллюзий, напротив,
я совершенно уверен,
что всё это зря. тем не менее, я пытаюсь