Теперь мы обладаем знаниями, пониманием и возможностями для того, чтобы наметить курс, позволяющий в полной мере использовать космическое пространство для рационального использования ресурсов Земли. Если мы добьемся успеха, то самые отважные из нас однажды присоединятся к роботам-исследователям и выведут человечество за пределы Земли.

- - -

Девочка, выросшая в Мичигане в 60-е годы, дочь домохозяйки и биржевого маклера, внучка фермеров, не могла предположить, что ее карьера в НАСА будет противоречивой. Мои воспоминания о том, как я наблюдала за высадкой на Луну по телевизору, весьма туманны. Мама хранила мой рисунок, на котором я изобразил космонавта, стоящего на Луне и держащего флаг рядом с лунным модулем, но я и представить себе не мог, как хорошо я узнаю нарисованного космонавта. Я пыталась найти в себе какую-то глубокую связь с космосом, но в основном я помню, как играла с Барби. Если бы мои родители постарались превратить мои детские интересы в профессию, я бы, скорее всего, стала косметологом, а не отрезала волосы своим куклам.

Без братьев в те времена вряд ли можно было иметь дома самолеты, ракеты или космические игрушки, а у нас их не было. Ближе всего к еще не выбранной специальности я подошла в 1970-х годах, когда у меня возникло мимолетное желание стать стюардессой, на которое меня вдохновил дядя - пилот авиакомпании United Airlines. Когда дядя Брюс показал моему классу кабину своего самолета Boeing 737 во время экскурсии в аэропорт Лансинга, мальчики из класса получили значки с надписью "Будущий пилот", а девочки - с надписью "Младшая стюардесса".

Когда мне было двенадцать лет, члены моей церковной группы конфирмации в частном порядке выбирали слово, которое лучше всего характеризовало каждого из них, чтобы раскрыть его во время конфирмации перед прихожанами. Для мальчиков мы выбрали такие слова, как лидер, умный и спортсмен, а для девочек - веселый, изящный и милый. Я стояла перед прихожанами и с нетерпением ждала, когда священник назовет те качества, которые увидели во мне мои друзья. Мне пришлось сдерживать слезы, когда я услышал, как священник произнес это слово - решительный. И хотя моя решительность сослужила мне хорошую службу в дальнейшей жизни, двенадцатилетней девочке в 1973 году хотелось, чтобы меня называли веселой, изящной или милой. Как оказалось, мои друзья знали меня лучше, чем я сама.

Оглядываясь назад, можно сказать, что меня можно было бы назвать "сорванцом" - негативный ярлык, который обычно дается девочкам, демонстрирующим черты характера и поведение, считающиеся типичными для мальчиков. Я носила короткие волосы, любила спорт и была хороша в нем. Я любила естественные науки и математику, и в них я тоже была хороша. Но мне также нравилось заниматься балетом, играть на музыкальных инструментах и быть болельщицей. Я хотела всего этого, и в 1970-х годах в средней части штата Мичиган мне казалось, что это возможно.

В школе я был круглым отличником, и тесты на определение способностей предсказывали мне карьеру инженера и ученого. В моем классе было шесть человек, которые прошли всю математику, доступную до выпускного класса. Когда мы вернулись с летних каникул, я обнаружил, что школьная администрация записала остальных пятерых - всех мальчиков - на курсы калькуляции в местном университете. Со мной никто не стал связываться, а когда родители спросили, почему, им ответили, что им и в голову не пришло, что девочка захочет изучать математику. Моя мама была особенно расстроена этим, но я была не менее рада добавить в свое расписание еще один факультатив и радовалась, что мне не придется ездить на работу, чтобы посещать занятия вместе с чудаковатыми мальчишками. Но отказ от калькуляции в старших классах привел меня в колледж к социальным наукам, и, как многие девочки моего возраста, я не проявляла особого интереса к космосу, пока НАСА не послало туда астронавта, похожего на меня.

Это был 1983 год, когда я окончил Колорадский колледж и начал свою первую постоянную работу в президентской кампании Джона Гленна. Часто считается, что я приехал в Вашингтон работать на Джона Гленна, потому что он был астронавтом. Я не всегда корректирую это предположение, поскольку понимаю, что оно хорошо вписывается в мою собственную мифологию. Реальность моей первой работы после окончания колледжа была более прагматичной. Я разочаровался в нынешнем политическом руководстве страны и хотел помочь избраться кому-то, кто, по моему мнению, был бы лучше. Более чем за год до выборов, когда я строил планы на последипломное образование, Джон Гленн был единственным демократом, опережавшим в опросах президента Рейгана.

Политика не только в моей крови, но я участвовал в избирательных кампаниях с тех пор, как научился ходить. Помимо фермерства, мой дед и дядя, оба республиканцы, в общей сложности сорок лет были депутатами законодательного собрания штата Мичиган. Нас с сестрой изображали на предвыборных брошюрах, а когда я была совсем маленькой, дедушка носил меня на руках, пожимая руки на местных парадах. Во время работы законодательного собрания штата дедушка разрешал мне присутствовать на заседаниях палаты представителей во время школьных визитов в Капитолий, и этот опыт оставил неизгладимые положительные воспоминания. Примером для подражания в моем детстве были государственные служащие, стремящиеся помочь своим соседям. Сделать что-то подобное стало моей целью.

К 83-му году я работал во многих политических кампаниях, но никогда не имел ничего похожего на национальные выборы, и этот опыт оказался для меня бодрящим. В конце концов я доросла до должности планировщика и проводила долгие часы за столами, украшенными переполненными пепельницами и большими, постоянно звонящими телефонами с длинными спиральными шнурами, прикрепленными к трубкам. Я влюбилась в кампанию и в своего будущего мужа Дэйва Брандта, недавнего выпускника Кентского университета, который работал в пресс-службе Гленна.

Джон Гленн был первым астронавтом, который покинул НАСА менее чем через два года после своего одиночного полета и избежал работы в комитетах, связанных с космосом, будучи сенатором. Он хотел быть известным не только благодаря своему пятичасовому полету на три орбиты. Но когда во время предвыборной кампании в прокат вышел фильм The Right Stuff, снятый по книге Тома Вулфа, он согласился использовать свой полет в космос в качестве отличительного признака. Но все вышло не так, как он планировал. Гленн был представлен в фильме как добропорядочный аутсайдер среди других астронавтов Mercury, и некоторые считают, что фильм принес больше вреда, чем пользы.

Когда в марте 1984 г. пришли результаты "супервторника" в тринадцати штатах, сенатор Гленн, изрядно потратившись на остальных, не победил ни в одном штате. На следующий день появилась политическая карикатура, в которой Гэри Харт карикатурно говорил: "Я новичок", Уолтер Мондейл: "Я готов", а Джон Гленн: "Я - история".

Я не очень хорошо знал сенатора, но он был политиком, поэтому всегда делал вид, что помнит меня, когда звонил или приходил в офис. В ходе своей карьеры я еще несколько раз работал с ним как в НАСА, так и консультируя других кандидатов в президенты. Моя связь с ним в начале кампании заложила позитивную основу для наших дальнейших профессиональных отношений, несмотря на то, что его политические взгляды были более традиционными, чем мои собственные.

В связи с резким завершением кампании старшие сотрудники позаботились о более молодых сотрудниках и помогли мне получить работу начального уровня в некоммерческой организации National Space Institute. Вернер фон Браун, известный как отец лунной программы, основал эту ассоциацию на средства аэрокосмической промышленности в 1974 г., разочарованный отсутствием общественной и политической поддержки NASA после программы "Аполлон". Фон Браун умер в 1977 году, но мой новый начальник, исполнительный директор д-р Глен Уилсон, знал его еще со времен своей карьеры в качестве секретаря законодательного органа при сенаторе Линдоне Джонсоне. Доктор Уилсон планировал вскоре уйти на пенсию и проводил утро за чтением газеты, а после обеда делился историями о своих воспоминаниях о фон Брауне и первых днях космической программы, в том числе о том, что привело к созданию НАСА.

Перед уходом доктора Уилсона на пенсию Национальный космический институт объединился с другой организацией, занимающейся защитой интересов космонавтики, - Обществом L5 - и сменил название на Национальное космическое общество. В отличие от "нисходящей", поддерживаемой промышленностью организации NSI, Общество L5 было основано группой последователей Джерарда О'Нила, профессора физики Принстонского университета, который, в частности, разработал концепцию свободно плавающих, самоподдерживающихся космических колоний. Название общества произошло от названия точек Лагранжа в системе Земля-Луна, которые предлагалось использовать в качестве мест расположения огромных вращающихся космических обиталищ, задуманных О'Нилом.

NSI занималась пропагандой тех программ, которые выдвигало NASA, а L5ers - это активисты, которые хотели продвинуть программу к более устойчивому развитию космоса. В сокращенном варианте фон Брауны - это исследователи, которых привлекает в космос смелый вызов, а О'Ниллианы - эксплуататоры, которых привлекает в космос экономическая экспансия и заселение Земли людьми. Помимо различий в том, что они поддерживают, они различаются и тем, как они это делают. NSI придерживалась традиционного подхода "сверху вниз", в то время как L5ers были активистами, готовыми бросить вызов статус-кво. Это было мое первое знакомство с группой, которую я здесь называю космическими пиратами.

Подобно пиратам открытого моря, космические пираты изображались и как герои, и как злодеи. В комиксе 1930-х годов "Бак Роджерс" космическими пиратами называли постоянных злодеев, а ранние авторы научной фантастики использовали этот термин для обозначения героев, добывающих астероиды и собирающих другую добычу на космических торговых путях будущего. Более известными являются персонаж "Звездных войн" Хан Соло, а также Марк Уотни, герой книги и последующего фильма "Марсианин" Энди Вейра, который называет себя первым космическим пиратом, поскольку завладевает космическим кораблем, припаркованным на Марсе в "международных водах", без разрешения НАСА, чтобы выжить на Марсе. В 2019 году, после того как сенатор Тед Круз оправдал создание администрацией Трампа новых Космических сил, заявив, что подобно тому, как пираты угрожают в открытом море, то же самое возможно и в космосе, Элон Маск опубликовал в Твиттере изображение фирменного пиратского флага с черепом и скрещенными костями.

Как и любая другая группа, космические пираты - это уникальные личности, обладающие некоторыми общими чертами и взглядами. Многие из них потратили десятилетия на то, чтобы создать космическую цивилизацию ценой огромных личных усилий. Они продвигали важную политику и законодательство, удерживали США от подписания договоров, которые могли бы заблокировать развитие космоса, создавали новые компании и организации, лоббировали интересы членов Конгресса, враждовали с высокопоставленными руководителями аэрокосмической отрасли, а зачастую игнорировались и маргинализировались сложившимся космическим сообществом. Это те люди, которые вырастили меня - мою первую космическую семью.

Когда в 1972 г. было объявлено о начале реализации программы Space Shuttle, президент Никсон заявил, что это будет "совершенно новый тип космической транспортной системы, призванной помочь превратить космические рубежи 1970-х годов в привычную территорию, легко доступную для человеческой деятельности в 1980-90-е годы". По его словам, "она произведет революцию в области транспортировки в ближний космос за счет ее рутинизации. Это позволит устранить астрономические затраты на астронавтику". Первоначальная стоимость разработки NASA, оценивавшаяся в 6 млрд. долл., увеличилась в четыре раза, и к середине 1980-х гг. любому, кто обратил на это внимание, стало очевидно, что она никогда не выполнит своих обещаний.

Космические пираты рано поняли, что главным препятствием на пути развития космонавтики является отсутствие недорогого и надежного доступа в космос. Они считали, что шаттл мешает прогрессу. Для одних это делало космических пиратов героями, для других - злодеями. Одним из первых способов достижения цели стала разработка закона 1984 года "О стимулировании коммерческих космических запусков", который был принят для поддержки приобретения частным сектором инновационного оборудования и услуг. Я воспринимал эту концепцию как чрезвычайно логичную, не задаваясь вопросом, почему вместо космического агентства страны ее стала отстаивать небольшая некоммерческая организация. Я еще не понимал того, что уже знали космические пираты: традиционное аэрокосмическое сообщество больше заботится об увеличении размера своего куска бюджетного пирога NASA, чем о снижении затрат для создания устойчивой программы.

Как и большинство других, я все еще возносил НАСА на пьедестал. Мой офис Национального космического общества находился через дорогу от штаб-квартиры НАСА в Вашингтоне. Мы с коллегами часто посещали местный бар, где знакомились с астронавтами и руководителями Агентства. Я с головой погрузился во все, что связано с NASA, и даже играл в их команде по софтболу. Программа "Шаттл" вначале вызвала восторг у публики, и, познакомившись с астронавтами, которые не были сплошь белыми военными, я почувствовал, что мы приближаемся к новой космической эре. NSS разработала программу экскурсий и просветительских мероприятий, посвященных новому популярному космическому самолету, и я не преминул воспользоваться возможностью принять в них участие.

Я вел экскурсию во Флориде, когда 12 января 1986 года "Колумбия" запустила миссию 61-C. Это была пятая попытка запуска, и я вел экскурсионные группы во время всех четырех задержек, начиная с декабря предыдущего года. Технические и погодные проблемы не давали покоя программе, и спустя пять лет это был всего лишь 24-й запуск. NASA стремилось доказать, что может увеличить скорость запуска, как было заявлено, и, пытаясь продемонстрировать безопасность системы, начало полеты непрофессиональных астронавтов на "Шаттле". В рамках этой работы конгрессмен от штата Флорида Билл Нельсон был включен в состав экипажа в то утро вместе с пилотом-новичком Чарли Болденом. Я и представить себе не мог, как связь, возникшая между ними во время этого полета, повлияет на космическую программу и мою собственную карьеру.