Вторая ночь в судомойне показалась Этте нескончаемой. Первую она пролежала без чувств после внезапного возвращения в дом, не осознавая, как лихорадочно Альманах пытается её отыскать. Теперь же, очнувшись, могла идти в особняке куда угодно, но лишь держась внутри стен, полов и потолков. А если хотелось выйти на открытое пространство или быть услышанной кем-нибудь настоящим, вроде Альманаха и близнецов, необходимо было вернуться в судомойню. Таковы были новые ограничения её жизни, спасибо заклятию.
Она обнаружила, что только в судомойне может по-настоящему трогать вещи – например, постучать по двери мерцающими костяшками пальцев. Этта нашла коробку с карандашами, но не нашла бумаги, что ограничивало её возможности писать записки, подобно мистеру Паркеру, хотя тот и в письмах не сумел обойти правила заклятия. Ах, будь у неё Способность! Она бы написала заклинание прямо на стене – и та растаяла бы, как дым! Но будь у неё Талант, она бы вообще не попала в эту западню и не была бы такой обузой для матушки…
Сидеть без дела взаперти оказалось смертельно скучно. Не зная, чем заняться, девочка кружила по комнате, совсем как мышонок Алексис, её единственный друг, которого она когда-то держала в коробке, но потом, когда ей надоело его кормить, вынесла в сад, где его почти сразу же поймала и сожрала соседская кошка. Сейчас она вспоминала эту историю с особенной чёткостью и остротой, и не только потому, что сама, как и все остальные обитатели дома, оказалась в том же положении, что и Алексис. Что будет, если им удастся разрушить заклятие и бежать? Сумеет ли она вернуться к обычной жизни? Возможно ли это вообще, учитывая силу заклятия и чародея, который его наложил? Чем рисковать, не лучше ли остаться в доме, где по крайней мере хоть кто-то способен её услышать?
Воспоминание о мышонке вызвало в памяти девочки и её дом в Холсвортинге, где она когда-то чувствовала себя такой несчастной. Теперь она уже сама не понимала почему. Пусть её не ценили по достоинству, зато у неё был дом и была семья. Хаккет и Илси всё на свете отдали бы, чтобы очутиться на её месте. Да и Уго – а может статься, даже и Альманах. Пусть Этте и казалось порой, что матушка с сёстрами жалеют, что она на свет родилась, всё же это был дом. Неблагодарность – вот что её сюда привело. Но уж в том, что волшебные чары её тут заперли, она ничуточки не виновата. Такого никто не заслужил!
У неё было слишком много времени на размышления. Сокрушаясь о дне, когда впервые услышала название «Лес сира Бупомойна», она заодно припомнила Альманахову «Руину посла Осмей» и другие два варианта, которыми Илси и Хаккет назвали место, ставшее теперь их темницей. Не могут же четыре человека одновременно ошибаться по поводу такой важной детали? Должна быть какая-то причина, почему разные глаза читают название по-разному. Причины – они же как разгадки, у каждой головоломки имеются. Может, и тут то же самое?
Вытащив из коробки карандашик, Этта выписала на двери все названия:
Лес сира Бупомойна
Руина посла Осмей
Нора мисс Хлое Бюпай
Храмина слепой Субони
Единственное, что их объединяло, – кроме того, что все были названиями, – это необычность, что, как решила девочка, вполне подходило по ситуации, но не особенно помогало.
– Не «мисс Хлое Бюпай», а «мисс Хлое Бупай», через У, – произнёс голос у неё за спиной.
Повернувшись, девочка увидела в стене мерцающую фигуру мадам Ирис и, не признавая напрямую, что видит её, всё-таки поправила список.
Лес сира Бупомойна
Руина посла Осмей
Нора мисс Хлое Бупай
Храмина слепой Субони
– Уго знал это место как «Лесной мир Усопа», – добавила мадам Ирис. – Он был последним, кто пришёл сюда до Альманаха. В мои дни поместье называлось «Монаший скит», а когда-то до того – «Миссия Сент-Хойвса», «Приют Совёнка»… и многими иными названиями вплоть до «Доусмок-холл» – самого старого названия, если не считать «Стормлея».
Этта отвернулась от списка. Слово «скит», означавшее жилище отшельника, она знала от свой третьей сестры Фифи (Фиаско), но, вспомнив о сестре, а следом о доме, она только больше расстроилась.
– Зачем вы пришли?
– Хотела объяснить, почему поступила так, как поступила.
– А что тут объяснять? Вы же знали, что будет, если попытаетесь сбежать, но всё равно попытались.
– Дитя, всё не так просто. Пробудешь тут с моё, сама поймёшь. Надеюсь, такого не случится, но чары, скорее всего, всё равно нас всех победят. А я не согласна уйти в небытие без сопротивления. Я должна была попытаться сбежать и либо привести подмогу, либо погибнуть. Понимаешь, самая худшая участь на свете – это утратить надежду.
Этта старательно игнорировала старую эгоистку, из-за поступков которой оказалась заперта в тесной клетке.
– Может, давай мир? – спросила мадам Ирис. – Я совершенно не хотела стать причиной смерти Уго. Или твоей. Клянусь.
Возможно, думала Этта упрямо, в названиях скрыто какое-то тайное сообщение, подсказка, выводящая на разгадку основной головоломки заклятия. Может, если найти эту подсказку, получится всех освободить и никто больше никогда не попадёт в эту западню.
– За годы, что я провела в этих стенах, старея, хоть, возможно, и не мудрея, – продолжала мадам Ирис, – я видела, как многие пытаются бежать. Рано или поздно пытался каждый – лишь для того, чтобы снова возникнуть в стенах. И вот я стала одной из них. Всё по-честному.
Этта ждала, что старая дама добавит ещё что-нибудь, но та молчала, и, обернувшись через пару минут посмотреть, что происходит, Этта увидела, что мадам Ирис исчезла. Ну и хорошо! Не будет больше отвлекать и мешать. Всё равно ничего полезного из этого разговора девочка не вынесла.
Если верить часам на веранде, уже близился рассвет, когда Этта осознала, что всё-таки кое-что полезное она из этого разговора вынесла.
После ухода мадам Ирис она первым делом добавила к списку новые названия:
Лес сира Бупомойна
Руина посла Осмей
Нора мисс Хлое Бупай
Храмина слепой Субони
Монаший скит
Миссия Сент-Хойвса
Лесной мир Усопа
Приют Совёнка
Доусмок-холл
Стормлей
В результате она обратила внимание на то, что все они содержали как минимум одну букву С и одну букву О.
Как бы ей хотелось, чтобы сейчас тут с ней был Альманах! Или чтобы она хотя бы могла с ним посоветоваться! Гнусное заклинание, сковывающее язык! Что бы по этому поводу подумал Альманах? Что бы он стал делать дальше?
Постарался бы как-нибудь все эти названия упорядочить – уж это точно.
Этта выстроила их по алфавиту, но это ничего ей не дало. Равно как и попытка выстроить от самого короткого к самому длинному. Когда же она расположила их хронологически, от самого старого к самому последнему, вышло так:
Стормлей
Доусмок-холл
Приют Совёнка
Миссия Сент-Хойвса
Монаший скит
Лесной мир Усопа
Руина посла Осмей
Лес сира Бупомойна
Нора мисс Хлое Бупай
Храмина слепой Субони
Первые названия были совершенно бесполезны, потому что Этта не знала точно, в каком порядке они идут и имелись ли между ними ещё какие-то варианты. Когда она их вычеркнула, осталось пять названий:
Лесной мир Усопа
Руина посла Осмей
Лес сира Бупомойна
Нора мисс Хлое Бупай
Храмина слепой Субони
И если в них и таилось какое-то послание, в глаза оно не бросалось. Разве только – Этта заметила, что помимо С и О ещё в каждом названии были буквы И и Й… и буква Н… и М… Собственно говоря, в названиях больше было одинаковых букв, чем разных. Только буквы Х и Б встречались не во всех названиях. И не во всех имелись вторая А и вторая И.
Х, Б, А, И.
Можно ли сложить из них какое-то послание? Она выписала эти буквы в ряд на стене и уставилась на них, надеясь отыскать хоть какой-то смысл. Он не выискивался.
Этту смутно беспокоила одна мыслишка. Четыре буквы, которыми пять названий отличались друг от друга, почему-то заставили её вспомнить Холсвортинг, хотя она не сразу взяла в толк почему. Но потом вспомнила дом соседей – он назывался «Маптерс», что ровным счётом ничего не значило ни на каком языке. Это было ненастоящее слово – просто сложенное из имён всех его обитателей: первые буквы имён всех детей плюс М за маму и П за папу. Катти объяснила сестрёнке, что это такая низшая магия: дать новое имя дому на удачу. Этта всегда считала – дурость какая-то. Без волшебника слова – просто слова. А что будет, когда дети подрастут и покинут дом, или кто-то умрёт, или родится ещё ребёнок? Так и придётся каждый раз заново название менять? То-то будут путаться гости… Совсем как путались они с Альманахом, Хаккетом и Илси.
Пытаясь ухватить пришедшую в голову мысль, пока она не улетучилась, девочка принялась вычёркивать буквы и переставлять слова. Получилось, что название «Храмина слепой Субони» состоит из всех тех же букв, что и «Нора мисс Хлое Бупай», только плюс ещё одна буква И. А «Нора мисс Хлое Бупай» – то же самое, что «Лес сира Бупомойна», только плюс буква Х. Точно так же оказалось, что «Лес сира Бупомойна» – это «Руина посла Осмей» плюс буква Б, а «Руина посла Осмей» – это «Лесной мир Усопа» плюс ещё одна А.
И – за Илси.
Х – за Хаккета.
Б – за Этту, потому что полное-то имя у неё Беспросвета.
А – за Альманаха.
И, надо думать, до «Лесного мира Усопа» шло какое-то название без буквы У, потому что последним, кто пришёл до Альманаха, был Уго.
Что оставляло О за Олив, Н – за лорда Найджела, С – за леди Симону, М – за доктора Митили, П – за мистера Паркера, С – за Сайласа, О – за конюха Оуэна, И – за мадам Ирис и Й – за Йэна, мальчика на побегушках.
Всё, всё складывалось! Не хватало только буквы Т за Табиту, самую старейшую обитательницу дома. Должно быть, она истаяла в ничто где-то между «Монашьим скитом» и «Лесным миром Усопа».
Вот почему название поместья всё время менялось! Оно отражало имена тех, кто в нём находился, – а значит, менялось каждый раз, как кто-то приходил в дом или истаивал в ничто. Именно поэтому мадам Ирис отгадала, что Этта неправильно записала услышанное, потому что в доме не было никого, чьё имя начиналось бы на букву Ю.
Этта отложила изрядно укоротившийся огрызок карандашика и отступила на шаг, озирая каракули на стене. Загадка решена! Однако охватившее девочку победное ликование продлилось недолго.
Как ни старалась, она не могла придумать способа извлечь из нового знания хоть какую-то пользу.